акварелью по обшарпанным стенам

мне всегда хотелось верить, что у любого другого человека существуют слова, услышав или произнеся которые, на его глаза ненароком, без всякой причины наворачиваются слёзы. у меня есть одно, и это — «мама». чем старше становишься, чем больше узнаёшь людей и их истории, то собственные невзгоды начинают казаться малозначимыми. вроде вот у того парня всё ещё хуже, а у меня всё нормально, но лишь по сравнению. мне никогда не казалось необходимым серьёзно задумываться над прошлым, чтобы наладить жизнь в будущем. существовало лишь «сейчас», но в моменте важное кажется обыденным, а обыденное — важным. будто у меня был плеер, на котором отсутствовали кнопки «стоп» и «пауза», а осталась лишь бешенная прокрутка вперёд. будто бежал марафон и близко к предполагаемому финалу осознал, что на старте не изучил маршрут и направлялся не в ту сторону. мама. нет, правда, они появляются у меня в глазах сами. без всяких весомых на то причин. я знаю и не знаю тебя одновременно всю свою жизнь, и с нами много чего случилось, и случится ещё больше, как хорошего, так и плохого. мне шестнадцать, в душе полный раздрай, какая учёба? да и кого первая любовь не сводила с ума? — мне кажется, она многого от меня хочет, — рассказываю я школьному психологу. — точнее, не просто хочет, а требует. я примеряла для тебя роль примерной дочери, для них — хорошей ученицы. ты всё рассказывала, как в младенчестве я спала ночи напролёт, тебя никогда не разбудив, чтобы, повзрослев, не смыкать более в тёмное время век. при свете всё видится иначе: слишком реально, слишком прозрачно для моих фантазий. считай, что я твой ночной дозор и берегу твой любой тревожный сон. первый мой отъезд от тебя случился в двенадцать, он был недолог, но тогда я узнала, что такое свобода от твоего постоянного контроля. ты постоянно хочешь, чтобы всё было по-твоему, ты знаешь, как правильно, но будто не понимаешь, что означает «по душе». я нуждаюсь в тишине, а не бесконечных подробных расспросах. я человек-«в себе», и мне всегда нужно в разы больше времени, чем остальным, чтобы открыться. но ты знаешь, как сделать мне больно одним лишь взглядом. но ты знаешь, как плюнуть мне в душу одной лишь фразой. бурлящая ненависть явно ярко-красного цвета; я чувствовала, как она поднимается к горлу, но не выплёвывала её на чисто вымытый пол. помнишь, как мы толком не разговаривали в тот год? мне было семнадцать, и я не знала, что с собой делать. впрочем, спустя семь лет ситуация не стала лучше. ты уверенно пользовалась тем, что знаешь, как сделать мне больно одним лишь взглядом. ты даже не замечала, как плюёшь мне в душу одной лишь фразой. довольно. мне надоело. я уехала подальше, чтобы не иметь возможности вернуться на выходные. ты хотела, чтобы у меня были длинные волосы? поэтому тогда без раздумий их и обрезала. находясь далеко, так легко соврать о делах, не звонить и отделаться сухим сообщением. я примеряла для тебя роль примерной дочери, падая в омут всё глубже. в отражении хотела видеть твои черты, но ничего схожего на своём лице не замечала. мне когда-то давно не хватило твоей любви. мам, прости, мне нравятся такие же холодные женщины, как ты. в их голубых глазах поселился мороз, от их рук веет стужей, их губы шепчут: «полюби меня, ну же». и я люблю. точнее, думаю, что люблю. слепо и верно. в этом и заключается моя вера, к чему на груди кресты? знаешь, именно сейчас, выводя эти строки, я поняла, откуда у меня этот «слёзный» эффект. помню, как смотря на тебя по ту сторону экрана, мне становилось так грустно, что я не могу просто взять и прижаться к тебе, что несмотря ни на что, ты для меня самый дорогой человек на планете. чем дальше физически, тем ближе морально. так уж получилось. наши отношения будто пережили перезагрузку, я начала тебе доверять. затем счастливая встреча длиною в неделю, и обратно по учётным записям в skype. может, поэтому и отношения на расстоянии стали для меня позже некой отдушиной. это же удивительно и ужасно, как на самом деле всё связано. и вот мы вновь бок о бок, ссоры с нами; ты кричишь, я плачу, закрыв дверь в ванную. — мне будет одиноко, когда ты уедешь, — говоришь ты. — я пока не уезжаю. — но я же знаю, что можешь резко сбросить вещи в чемодан и взять билет. да, ты меня знаешь. и как сделать мне больно. и как плюнуть мне в душу. выбрось мои старые вещи. я куплю на месте другие. люблю. позвоню тебе позже.