Верни в магазин

Вероятнее всего дело было с том, что Джерард в действительности не видел ничего дурного в том, чтобы убрать пару тонких дорожек cloud mind’а перед выходом на сцену. Он даже был немного благодарен тому, кто посоветовал попробовать эту дрянь: чем больше были площадки, где они выступали, тем больше Джи волновался. И почему-то он в упор не замечал всех тех вещей, которые вытворял на сцене раньше. Со стороны это никак не отличалось от того, что он делал сейчас. Наверное, потому, что нервничать начинал он обычно постфактум, и от этого, вместо адекватной оценки своего выступления и легкой рефлексии, думал, что даже на сцене у него потели ладони и дрожали колени. Теперь же его ощущение самого себя изменилось. Хотя нет, не совсем. Просто после выступлений он был не в состоянии думать о чем-то, кроме того, что бы поскорее скрыться от всех и переносить отхода в одиночестве. Ну или не в одиночестве… Фрэнк был лучшим другом Джерарда, к тому же он видел пару раз Джи в гримерке с обрезанной пластиковой трубочкой в руке. Поэтому только Фрэнку было разрешено видеть его в таком состоянии, в каком он находился этой ночью. Фрэнк плохо спал и проснулся гораздо раньше будильника. За окном было светло, но если взглянуть на восток так, чтобы вид не загораживали высотки, то можно было разглядеть ржавую полоску на металлическом небе вдоль горизонта. Звенящая тишина отельного номера отзывалась в голове Айеро беспокойными мыслями. Он пытался рассуждать, как Джи. Но ему слабо удавалось убедить себя в нормальности происходящего. Фрэнк завершающе вздохнул, как будто произносил свои мысли вслух, и встал с кровати, покинув номер и через пару минут – отель. Он направился к ближайшему месту, где могли продавать сигареты, купил пару пачек и направился в неизвестном для самого себя направлении. Электронная вывеска на входе какого-то здания мигала неприятным красным цветом, будто упрекая людей в том, что в пять часов утра в субботу они спят. А может быть и наоборот, может, она говорила, что люди безумцы, раз встали в это время и куда-то пошли. Но все игнорировали вывеску: молодежь, возвращающаяся домой с тусовок, жмурилась, рабочие просто были слишком заняты. Тихое металлическое шарканье колесика зажигалки (слишком много тихого и металлического за это утро), сигарета начинает тлеть. Как на зло поднимается ветер. Не сильный, но достаточный, чтобы треть сигареты просто сгорела в никуда. Подкуривать вторую не особо хотелось, тем более Фрэнк каким-то образом оказался у отеля. Он решил вернуться к Джерарду, тот всё ещё спал, и на лице его не отражалось абсолютно ничего. Интересно, снится ли что-то на отходах? Через полчаса раздается негромкий сигнал будильника, и Джерард, всё ещё в полнейшей апатии, встаёт и идёт к окну. Он ставит руки на подоконник. Они уже не дрожат и не потеют. В номере ни холодно, ни жарко. Как будто вообще всё решило подстроиться под состояние Джи и принять неопределенную форму. Это могло бы напрягать, если бы его это хоть немного интересовало. Есть не хотелось, но привычный кофе с утра никуда не делся. Это было своеобразным многолетним ритуалом: все знали, что Джерард ни слова не скажет до тех пор, пока не опустошит кружку (или стаканчик, как выражался Фрэнк, опционально) американо. Поэтому даже сейчас Уэй не изменял привычке, взял кружку и, насыпав пару ложек кофе, пошел к кулеру с горячей водой, возвращаясь примерно через полминуты. Айеро всё еще в номере и просто наблюдает за старшим. Их взгляды ни разу не встречаются, Джерард даже не смотрит в сторону Фрэнка, будто намеренно этого избегает. Вскоре он садится на подоконник, а Фрэнк подходит к нему и дает вторую пачку купленных сегодня сигарет и зажигалку. Только теперь Джи поднимает глаза на него и пытается изобразить улыбку, но быстро оставляет эту затею. Он открывает окно, закуривает и выдыхает дым на улицу. – Во сколько мы выезжаем? – Где-то через полчаса. Джи кивнул и перевел взгляд с сигареты на улицу, с улицы на Фрэнка, ни капли не смутившись тем, что тот явно давно смотрел на него. Они разговаривали без слов, ведь каждый из них знал, что ответит на ту или иную реплику другой. За столько лет дружбы они уже буквально выучили друг друга наизусть настолько, что со стороны выглядели телепатами. Хотя просто дружбой назвать это было сложно Сразу же за последней затяжкой последовала первая затяжка новой сигареты. Это была стойкая привычка: две с утра за «завтраком», по одной в течение дня и две вечером. И обязательно оставить две на утро следующего дня. Молчание. Город за окном постепенно оживал. Первыми загорались вывески всевозможных забегаловок и кофеен. Дальше смотреть не было времени: такси до аэропорта через пятнадцать минут. Фрэнк встал и дошел к двери, на входе обернулся на Джи: «Не задерживайся». Старший кивнул, вновь поднося к губам сигарету. Дверь закрылась. Нравилось ли Джерарду быть в серотониновой яме? Он не знал. Хотел ли он прекращать? Этого он тоже не знал. Всё это лишь во время туров, не более. Дома он восстановится, начнет нормально есть, спать, общаться, давать интервью. А пока… Пока ему хотелось, чтобы все его шоу сияли цветами радуги. По крайней мере, в его глазах.