Прикосновение

Лошадь неторопливо и будто бы нехотя плелась наверх, из-под ее копыт доносился глухой ледяной звук и хруст снега. За уставшим в дороге животным тянулась покрытая пыльной тканью повозка, а поводья держал светловолосый мужчина в плаще и с капюшоном на голове. Он поднимался по горной тропе все выше и выше, ибо другого пути на ту сторону Тяньцзиня не было. Говорят, что эта дорога чрезвычайно опасна, а здешний страж пропускает далеко не всех. Но это все лишь сказки. Алел закат где-то позади, горел пламенем и потухал далеко впереди, пробуждая первые звёзды. Где-то рядом, в скалах, шумели реки; звон ледяной воды ласкал слух и успокаивал редко проезжающих через эти места людей. Нежданно поднялась такая сильная метель, что Чу Шеньли не оставалось ничего другого, как найти временное убежище в виде пещеры, уходящую куда-то во мрак, и переждать вьюгу. Торговец развел костер, покормил уставшую в дороге лошадь тем, что было в повозке, и принялся сушить промокшую насквозь одежду. Внезапно, прерывая размышления купца, из тьмы пещеры выступил темновласый мужчина в свободных шелковых одеждах, руки его были в алой чешуе, кровавые рога венчали голову его. Чунь Шеньли медленно поднялся с каменного сидения, которое он себе обустроил, успокоил чувствующую угрозу лошадь. – Я могу чем-то Вам помочь? – спросил торговец и скинул с головы капюшон плаща, открывая светлые волосы и ясный взгляд. – Я – господин этих дорог, – внезапно заявил незнакомец, – и только мне решать, кто проедет дальше; и пещера эта моя, а ты поступил так бесстыдно. – Прошу прощения, господин. Мне казалось, это простая пещера. Прошу Вас, не останьтесь равнодушны, ведь на улице бушует метель. Я прошу у Вас разрешения остаться здесь до тех пор, пока вьюга не поутихнет, – попросил Чунь Шеньли, кивнув, и обернулся на лошадь и повозку. – Оставайся, – ответил хозяин горных дорог, подходя чуть ближе. Его слова было односложными и простыми. Казалось, ему тяжело давалась человеческая речь. Господин долго глядел на него, потом, взмахнув плащом, вновь скрылся по тьме. Как оказалось, пещера была не такой уж и глубокой, и свет от пламени доходил до самого тупика, где оставалось совсем немного сгустившейся темноты, там и обустроилось существо. Нигде не было ни следа, говорящем о том, что здесь проживают. Вероятно, он тоже решил переждать метель в этой сырой пещере. Чунь Шеньли взял из потрёпанной сумки обмотанный тканью хлеб, разрезал его и обернулся к хозяину пещеры. – Будете? Так они, усевшись у костра, ели вместе. Чунь Шеньли пытался начать разговор, узнать, кто же этот мужчина на самом деле, но тот лишь молча прожевывал кусочки хлеба и чересчур часто бросал недоверчивые взгляды на торговца. Метель все не утихала, поэтому они провели вместе несколько часов. Так неожиданно, но их полностью удовлетворяла компания друг друга; господин горных дорог даже начал говорить чуть больше двух предложений за раз; беспокойство, слишком сильно заметное ещё при их знакомстве, исчезло; он рассказал немного о себе. Сотню лет назад он и его отец правили на этих землях; горная природа поражала всех проезжающих мимо торговцев. Процветали и деревни неподалеку, люди без страха селились у подножия горы и налаживали быт. Отец его был правителем мудрым и справедливым; по его словам, когда отец ступал на безжизненный камень, из щелей вдруг пробивался, прорастал прекрасный цветок. Но однажды через их горы проезжал один мужчина, чинящий разбой и грабежи. Прошлый господин этих мест без памяти влюбился, что, как оказалось, было взаимно. Дни, которые они проводили вместе, были незабываемыми для всей окружающей природы, небывало прекрасно цвели цветы, оживали погибшие давно деревья, ещё чудеснее, чем прежде, пели птицы. Но счастье было недолгим. Бродячие заклинатели, искавшие преступника, наткнулись на необычное существо, дракона, его отца, драконья чешуя была настолько бесценной, что культивирующие без сомнений убили дракона. Лишь ему, тогда маленькому и беззащитному существу, удалось скрыться в глубинах темных пещер. Метель потихоньку стихала; Чунь Шеньли очень сожалел о случившемся, пораженный этой печальной историей. Он не мог промолвить ни слова, только обнял господина горных дорог. Когда на улице стало совсем тихо и спокойно и снег лег толстым слоем лег на тропу, Чунь Шеньли с сожалением понял, что пора отправляться в путь, чтобы успеть довезти товар до точки назначения. – Мне нужно ехать, – выйдя на улицу, с печалью в голосе произнес торговец. – Не сейчас. Я хочу тебе кое-что показать. Чунь Шеньли не успел никак отреагировать на это заявление, как вдруг за спиною темновласого мужчины раскрылись алые чешуйчатые крылья, он взлетел, подхватывая на руки торговца. Они оказались на самом краю скалистого выступа, на вершине горы. Перед их взорами открывался незабываемый вид: горящий алым пламенем закат, медленно парящие в воздухе снежинки, исчезающие в мутном тумане дали. Чунь Шеньли оторопело взглянул на господина горных дорог, тот лишь загадочно посмотрел куда-то вдаль. Долгое время они стояли и наблюдали за тем, как совсем не большой диск солнца скрывается за горизонтом; Чунь Шеньли начал дрожать от сильного холода на вершине горы, поэтому доселе не виданное существо укрыло его своими крыльями. – Мое имя Му Дажэнь, – негромко сказал он, не поворачиваясь в его сторону. – Я Чунь Шеньли, – кивнул в ответ торговец. Так и произошла их первая встреча, оказавшаяся непривычным чувством душевной заполненности и новым предметом мыслей каждого из них. По вечерам Му Дажэнь вновь взбирался на этот самый скалистый выступ и наблюдал за закатом, будто бы ожидая, что он вновь сможет встретить так внезапно запавшего в душу торговца, всего лишь проезжающего мимо. Чунь Шеньли пытался чуть больше узнать об этих местах и о господине этих дорог в частности, но далеко не многие могли рассказать больше, чем знал он сам. Со временем, они, казалось, и вовсе забыли друг о друге. Прошел месяц, другой, за ним и третий; так, снега на горных дорогах растаяли, впервые за последние годы зацвели прекрасные яблони и вишни, источая сладостное благоухание. ...Они стояли друг напротив друга, о многом говоря своими сверкающими взглядами. Каждый из них чувствовал, что в их душе раз и навсегда остался отпечаток от их знакомства; рано или поздно новая их встреча должна была состояться, так как их непреодолимо сильно тянуло друг к другу. Первым сделал шаг Чунь Шеньли. Он осторожно ступил вперёд, потом чуть смелее и решительнее; в ответ на это Му Дажэнь так скоро оказался рядом с торговцем, что тот не успел и моргнуть. Они чувствовали неимоверно сильное тепло, тянулись к нему; было ощущение необычайно крепкой родственности душ, будто бы связанных алою нитью судьбы. – Шеньли, – прошептал господин горных дорог. – Дажэнь, – негромко сказал в ответ торговец. Они долго стояли, не находясь со словами, как вдруг Чунь Шеньли потянулся к макушке дракона, чтобы вытянуть из его густых темных волосы яблоневый лепесток; вот только Му Дажэнь расценил это действия по своему, схватил мужчину за запястье и поцеловал. С небывалой нежностью они прильнули друг к другу, забываясь во взаимных ласках.