Особенности вестеросской рыбалки

Год, вроде, только начался, но уже обрушил на лорда Хостера Талли больше проблем, чем иная семица годов вместе взятая. Владыка Речных земель чувствовал себя словно в бою. Когда уже и пот заливает лицо, и рука устала до того, что кажется каменеющей, а вокруг враги, каждый их удар может оказаться смертельным. И как бы ни было тебе тяжело, а вертись, успевай уворачиваться, подставляй щит, отводи удары мечом, чтобы не отправиться досрочно в чертоги Неведомого. Он сполна хлебнул таких битв в войне Девятигрошевых королей и хорошо помнил, что заканчивались они всегда неожиданно. Вроде бы бой в самом разгаре, куда не глянешь, всюду сеча. А потом вдруг падает враг, и оказывается, что он был последним. Можно перевести дыхание, снять шлем, утереть лоб и, наконец, сказать себе: «Не в этот раз. Не сегодня!» Но в бою все проще, там видно, что враги закончились. А как узнать о том, что победой завершился его незримый бой, лорд Хостер даже не представлял. А значит, продолжал решать проблемы по мере их поступления и обострения. После того, как средство мейстера Вимана выполнило свое назначение, ключевой из них стала свадьба. С уходом молодого Джейме Ланнистера в Белые мечи, исчезла необходимость маневрировать перед лордом Тайвином, и можно было бы, как планировалось изначально, сыграть две свадьбы сразу, но Лайза была слишком слаба и потрясена тем, что с ней случилось. И хотя лорд Элберт проявил себя в этой сложной ситуации как истинный рыцарь, вести к алтарю чуть живую девочку было бы неразумно и даже опасно. Сошлись на том, что будет официально объявлена помолвка, а сама свадьба состоится позже, возможно, после харренхольского турнира. Со старшей дочерью были свои сложности. Опять же, уже не нужно было играть перед Тайвином Ланнистером, но все равно свадьбу пришлось делать двухчастной: богорощу Риверрана северяне сочли неприемлемой для своего обряда. Сердце-древом в ней было молодое чардрево, посаженное в эпоху Джастменов, когда по замкам Речных земель пронеслась мода на возобновление богорощ, но не как священных мест, а как символа собственной принадлежности к исстари заведенным порядкам. Кто вырезал на дереве лик и во что он на самом деле верил, сказать было теперь невозможно. Хранитель Севера счел, что брак наследника слишком важное дело, чтобы дать повод усомниться, действительно ли заключен он перед лицом богов, или всего лишь только перед лицом одних людей. Да и южный обряд пришлось несколько утрясать, ведь жених был иноверцем. Большую помощь лорду Хостеру оказал лорд Эдмунд Блэквуд, единственных из лордов-знаменосцев Речных земель, исповедующий веру в Старых богов, но все равно разговаривать с лордом Рикардом об этом пришлось не один раз и всегда более чем по часу. Оба Хранителя не были фанатиками и искренне хотели прийти к согласию, но оба были так же искренни в своих верах, а потому путь к нему оказался нелегким. В конечном итоге церемония была согласована, старший Старк пообещал наставить сына, а самому властелину Трезубца пришлось уламывать главного септона Риверрана. Тот ожидаемо взбрыкнул, но Хранитель Речных земель дал понять, что возражений не потерпит, и слуга Семерых так же ожидаемо согласился. За долгие годы, проведенные в Риверране, септон Хельго привык вкусно есть и мягко спать и совсем не желал в уже далеко немолодом возрасте потерять такую возможность ради репутации несгибаемого ревнителя веры и совершенно туманных перспектив. И все же даже в септе, глядя на смиренно переходящего со свечею в руках от алтаря к алтарю Брандона Старка и вслушиваясь в монотонное бормотание септона Хельго, спокойно лорд Хостер себя не чувствовал. Все опасался, что случится что-то неподобающее, но к счастью этого не происходило. Служба шла своим чередом, и в итоге молодые оказались перед алтарем Девы. Это означало, что пришло время завершающей части церемонии. - Перед лицом Семерых я сочетаю браком этих двоих, да будут они едины отныне и навеки! – провозгласил септон. - Взгляните друг на друга и произнесите обеты. - Отец, Кузнец, Воин, Мать, Дева, Старица, Неведомый… Было отчетливо слышно, как перечисляет священные лики Кейтелин. - Перед богами, которых чтит моя невеста и будущая леди-жена, - твердо произнес оговоренные слова северянин. – Я – ее, и она моя… - Я – его, и он мой. - С этого дня и до конца моих дней, - голоса новобрачных прозвучали почти слившись. Внутри лорда Хостера что-то дрогнуло. Он вспомнил свою брачную церемонию в этой же септе. Вспомнил так ясно, как будто это было вчера. И Миниса была совсем молодая, веселая, счастливая… Как она ему улыбалась… Хранитель Трезубца словно выпал из реального мира в свои грезы на все время, когда пели свадебный гимн. И только голос септона вернул его в настоящее. Хельго на всю септу вопрошал, знает ли кто о причинах, по которым брак не может быть заключен. - Пусть тот, кому это известно, скажет об этом сейчас или молчит всю оставшуюся жизнь! Разумеется, ответом септону было молчание. Но этот вопрос был одновременно и сигналом отцам, по нему лорды Рикард и Хостер вышли вперед и стали за спинами своих детей. - Леди Кейтелин Талли, соедини свою жизнь с Великим домом Старков. Лорд Брандон Старк, соедини свою жизнь с Великим домом Талли. Он помог дочери снять ее тяжелый свадебный плащ, пошитый из красной и синей парчи и подбитый дорогим соболиным мехом, а потом набросил его на плечи жениха. Лорд Рикард проделал аналогичные действия с плащом сына. Теперь Кейтелин стояла в подбитым песцом белом суконном плаще дома Старков, а северянин в плаще Талли. «Вот и все, ушла моя девочка», - с грустью подумал лорд Хостер. В носу защипало, как это бывало в далеком детстве, о котором он уже давно успел забыть. – «Неужели вот так и проходит жизнь? Наверное, да.» Кейтелин протянула руки к Брандону. - Этим поцелуем я клянусь тебе в любви и признаю тебя моим лордом и мужем. - Этим поцелуем я клянусь тебе в любви и признаю тебя моей леди и женой, - эхом ответил северянин. Их губы слились в долгом искреннем поцелуе, а лорд Хостер Талли вдруг почувствовал то самое облегчение, когда в бою падает враг, а дальше пустота. Никого нет. Не надо больше рубиться. Битва окончена. Победа одержана. И словно отвечая его мыслям и подтверждая их, септон Хельго воздел над головой священный семигранный кристалл и наполнил септу финальными словами церемонии: - Пред ликами Семерых богов и перед людьми торжественно объявляю лорда Брандона из Великого дома Старков и леди Кейтелин из Великого дома Талли мужем и женой. Одна плоть, одно сердце, одна душа отныне и навеки, и да будет проклят тот, кто станет между ними. Его торжественный голос плыл под сводами замковой септы, почти полностью забитой гостями, и каждый внимал им, но, наверное, не было сейчас человека, который принимал их к сердцу ближе, чем лорд Хостер Талли. Даже новобрачные не могли в полной мере оценить происходящее, не понимали всю важность того, что с ними произошло. А он… он мог. И, оценив, почувствовал, как падает с его души каменная тяжесть, как покидают ее тревоги и волнения, как наполняют ее мир и покой. Что бы ни было дальше, но, по крайней мере, одна его дочка устроена в жизни. С таким мужем Север станет ей добрым приютом и надежной защитой. Он сделал то, что должен был сделать как любящий отец и как Хранитель Речных земель. Зазвучал свадебный хорал, взявшись за руки, новобрачные двинулись к выходу из септы. Заранее предупрежденные о своих обязанностях, Эдмар и леди Лианна Старк взяли в руки нижние края их плащей и приподняли, дабы те не волочились по земле. Мальчик поднял плащ лорда Брандона, а северянка плащ Кейтелин. Глядя на сосредоточенного, напряженного, полного ответственности сына, лорд Хостер вдруг ясно осознал, что Эдмар за эти несколько семиц сильно повзрослел, и пора прекращать смотреть на него как на малого ребенка, у которого взрослая жизнь еще впереди. Пора заняться воспитанием сына всерьез, подыскать ему наставника, которому можно определить мальчика сначала в пажи, а потом и в оруженосцы. А лучше сразу в оруженосцы. Задача, конечно, не самая простая: любой лорд-знаменосец Речных земель с удовольствием возьмет на воспитание наследника Риверрана, да только каждый из них будет недоволен, если ему предпочтут другого лорда. Сын один, лордов много, значит, как ни крутись, а обиженных тоже будет много. Конечно, ситуация не безвыходная: можно отослать Эдмара в Долину или на Север, а можно отправить на воспитание к кому-нибудь из мелких лордов или даже присяжных рыцарей. Но это следовало уже решать не сейчас, а отложить на потом. Все за и против конкретного кандидата надо будет тщательно взвесить в спокойной обстановке, а сейчас думать об этом было некогда: у отца на свадебной церемонии очень важная роль, которой нельзя пренебрегать и от которой нельзя отвлекаться. Лорд Хостер и лорд Рикард шествовали вслед за своими детьми, а уже за ними должны были потянуться из септы во двор и все остальные. Владыка речных земель украдкой оглянулся, чтобы найти взглядом младшую дочь. Лорд Элберт Аррен бережно вел Лайзу под руку. И хотя у обоих в глаза сразу бросалась скованность и напряженность, на душе лорда Талли еще больше потеплело. Юный Сокол показал себя истинным Арреном, благородным и великодушным. Если только еще раз не случится чего-то чрезвычайного, то и за будущее Лайзы можно не волноваться: за лордом Элбертом она будет как за каменной стеной. Едва новобрачные вышли из дверей септы во двор, как грянула музыка - свадебный марш. Лорд Хостер не поскупился на украшение церемонии. В Риверран стеклось немало музыкантов и прочих артистов, большинство из которых сейчас уже заняли свои места в Великом чертоге Риверрана, чтобы развлекать гостей во время пира. Но нескольких сьер Оливер поставил во дворе для того, чтобы торжественное шествие из септы в Великий чертог сопровождалось подобающей музыкой. Это была хорошая идея, и лорд Хостер ее одобрил. А вот от исполнения некоторых традиционных свадебных обрядов Речных земель он решил отказаться. Значительная их часть считалась простонародными, и властелин Трезубца счел их не слишком уместными на свадьбе двух представителей Великих домов. Так что маленькую подковку на счастье к платью Кейтелин не пришивали, и у дверей Великого чертога молодоженов не ожидал слуга со старыми башмаками в руках, чтобы они могли выкинуть их назад, как бы в старую жизнь. Но в то же время голову невесты украшал миртовый венок, надетый перед тем, как она пошла в септу, и который ей предстояло носить сегодня до того момента, как она опустится на ложе. А во время шествия новобрачных через двор замка прислуга обильно посыпала их не только лепестками цветов, но также и пшеничным и ржаным зерном. Традиции кидать соль и дорнийское пшено на Севере не было, а вот посыпание зерном встречалось так же часто, как и в Речных землях. Лепестки и зернышки порой долетали и до самого лорда Хостера, но он только улыбался. Сейчас его умиляло все, происходящее кругом. И радостные крики, и улыбки челяди, и яркий солнечный свет, и синее небо над головой, и влажный весенний воздух… Хранитель Речных земель поймал себя на том, что чувствует себя как человек, долгое время из-за тяжелой болезни запертый в четырех стенах и прикованный к постели и вышедший на улицу впервые после выздоровления. Окружающий мир обрушивает на него цвета, краски, запахи, которые в повседневной суете совершенно незаметны, но если от них отвык, то при повторной встрече они настойчиво лезут со всех сторон во все органы чувств. А он и впрямь словно очнулся от тяжелой болезни и привыкал заново чувствовать этот мир. И хоть основное внимание лорда Талли было сосредоточено на дочери и ее муже, он успевал подмечать и многое другое. Например, стражников на стене и башнях, которые должны были нести караульную службу, невзирая на праздник. Или длинные столы и лавки, стоявшие перед стеной Великого чертога по обеим сторонам от входа. Стюард Риверрана, сьер Оливер Пэг, приказал их сколотить, чтобы рассадить за ними незнатных оруженосцев из свит прибывших лордов-гостей, а также межевых рыцарей. Последних по докладу того же сьера Оливера, с утра и до начала служения в септе в замок набилось аж пять семиц. Лорд Хостер приказал пускать всех: отказать в приюте межевому рыцарю в день свадьбы считалось недоброй приметой. К тому же назавтра в честь свадьбы был назначен рыцарский турнир, за Главными воротами Риверрана уже возвели ристалище. Мудрить с правилами лорд Талли не стал, бои должны были идти на выбывание, за каждую победу рыцарь получит десяток золотых драконов. Дополнительные выплаты предназначались только победителю и его противнику-финалисту: сотню и полсотни драконов соответствено. Награды были невелики, особенно по сравнению с бывшими сейчас у всех рыцарей Вестероса на слуху и на языке заоблачными призами грядущего турнира в Харренхолле, но лорд Хостер не затевал турнир с целью собрать лучших бойцов, а просто следовал традиции. В конце концов, изрядную долю участников составят те самые межевые рыцари, а для них и десять драконов целое состояние. За десять драконов можно купить скакуна. Или достойные доспехи для оруженосца. Или подобающий рыцарю шатер с вышитым на нем гербом, надежное укрытие в пути. И, в конце концов, десять драконов это тушеный гусь с ветчиной и пирог, фаршированный голубятиной, надо только найти место, где их приготовят и подадут. Ну а что касается богатых лордов, то на подобных турнирах они бьются не за деньги, а ради престижа и удовольствия. Что такое пятьсот драконов для Хранителя Побережья, владыки Штормовых земель лорда Роберта Баратеона? Однако Смеющийся Вихрь записался для участия и, по мнению лорда Талли, стал главным претендентом на победу. С подобными мыслями лорд Хостер переступил порог Великого чертога Риверрана. Снова грянула музыка, в четырех стенах она звучала громче и торжественнее. По выложенной из длинных ковров мирийской работы дорожке новобрачные и их родня следовали через весь чертог к его дальней стене. Там на специально поставленном перед Речным троном помосте стоял главный стол. Хозяин Риверрана не оборачивался, но знал, что вышколенные слуги неслышно подходят к лордам из процессии и тихо говорят, за каким столом для них приготовлены места. Чем знатнее лорд, тем ближе к главному столу его место. Сьер Оливер заранее объяснил каждому из лордов, что каждый такой стол рассчитан на четырнадцать человек, а прочие люди благородного лорда, если обладают достаточной знатностью, могут занять места за общими столами в дальнем конце чертога, ближе к дверям, а если не обладают, то во дворе. В любом случае, никто не скажет, что лорд Хостер Талли на свадьбе своей дочери не усадил за стол хотя бы одного человека, который был бы достоин там сидеть. Когда Кейтелин и Брандон взошли на помост, музыка стихла. С легким шумом участники пира рассаживались по своим местам. Возле главного стола были установлены кресла с резными спинками. Возле нескольких столов, предназначенных для наиболее уважаемых домов лордов-знаменосцев – кресла попроще. Ну а дальше уже шли лавки, посидеть на которых на подобном пиру и мелкому лорду не зазорно. Жених и невеста, а точнее, по мнению лорда Хостера, уже муж и жена, сели по центру главного стола. Рядом со своими детьми сели отцы. Дальше на стороне Старков сидели леди Лианна, лорд Роберт Баратеон, лорд Эддард Старк и лорд Бенджен Старк. На стороне Талли соответственно Эдмар, Лайза, лорд Элберт Аррен и лорд Джон Аррен. Место на краю стола для Хранителя Долины могло показаться неподобающим и даже оскорбительным, но лорд Джон сам предложил подобное расположение, уступив младшему поколению места поближе к центру. Лорд Хостер не стал возражать. Наконец, места были заняты, кубки наполнены, и хозяин замка поднялся, чтобы произнести первый тост. По традиции он должен был быть посвящен владыке Вестероса. Хозяин замка стал на ноги, протянул вперед и вверх правую руку, сжимающую золотой кубок, украшенный драгоценными камнями и наполненный лучшим арборским вином, также носящим название «золотое». Понимая, что сейчас произойдет, гости тоже начали вставать со своих мест с полными кубками в руках. - За нашего светлейшего короля Эйриса! – заполнил чертог голос властелина Трезубца. – За Хранителя нашего государства, да пошлют ему боги долгую жизнь! Некоторые чокались, за главным столом никто не соединил кубки. В том числе и сам лорд Хостер. Тост за короля - особый тост. По его мнению, тут следовало либо чокнуться со всеми, кто с тобой за одним столом, либо ни с кем. Отдав должное почтение королю, пирующие тут же приступили к обильной трапезе. Хлебосольный хозяин распорядился о семи переменах блюд, в первую из которых шли легкие закуски для возбуждения аппетита. На главном столе они были представлены молочными поросятами с обжаренными клубнями потата, заливными из петуха и белуги, отварным белужьим боком, зажаренными карасиками в сметане, подсоленной форелью, припущенным и вымоченным в вине судаком, свежими овощами из оранжереи и солеными из погребов замка. На столах лордов-знаменосцев стояло почти все то же самое, дальше к концу чертога блюда были, конечно, попроще. Но отварной белуги хватило всем: двух большущих рыбин выловили в Красном Зубце только накануне, благо белужьи заводи были рыболовам лорда Талли хорошо известны, а право ловить эту благородную рыбу в водах Трезубца имелось только у лордов, да и то не у каждого. За браконьерство же простолюдинам на первый раз отрубали правую руку, а на второй просто вешали. Правда, лорд Хостер по доброте душевной всегда давал им право вместо этого наказания уйти на Стену, но некоторые предпочитали Ночному Дозору увечье и даже смерть. Однако, с головой погрузиться в трапезу хозяин Риверрана гостям не позволил. Все-таки они приехали на свадьбу, а не на простую пирушку. Слуги заранее были предупреждены, что наполнить кубки гостям нужно сразу же после первого тоста, так что через пару минут лорд Талли снова встал на ноги. - За новобрачных! Да благословят их боги долгой счастливой жизнью и обильным потомством! Традиционно поднималось два отдельных тоста за невесту и жениха, но сейчас у Хранителя Речных земель был весомый повод поступить иначе. Гости снова приложились к кубкам. На дальнем конце чертога многие вставали, чтобы выказать свое почтение. Осушив свой кубок, лорд Хостер поставил его на стол, но садиться не стал, а снова заговорил. - Мы празднуем свадьбу моей старшей дочери, леди Кейтелин, отныне и навсегда из Талли Старк. Но именно сегодня я хочу объявить о помолвке моей младшей дочери леди Лайзы с лордом Элбертом Арреном, племянником и наследником Хранителя Востока. По чертогу прокатился легкий шумок. Слухи о двойной свадьбе ходили по Речным землям не меньше двух лун, а последнее время их сменили пересуды о том, почему играется только одна. Было бы глупо не использовать возможность разом лишить почвы все догадки и недомолвки. На дальнем конце стола поднялся лорд Джон Аррен, огладил свои седые бакенбарды и произнес: - Если будет на то воля Семерых, то свадьбу мы сыграем после окончательного выздоровления леди Лайзы и грядущего харренхольского турнира. Лорд Хостер знал, что Аррен скажет эту фразу, но все равно повернулся на его голос. И заметил, что бедная Лайза при объявлении помолвки побледнела еще сильнее и окончательно поникла. Лорд Элберт приобнял невесту, она уткнулась лицом в его грудь, он ласково гладил ей плечи и что-то шептал. Со стороны это выглядело очень трогательно, но только лорд Хостер и лорд Джон знали целиком и полностью всю подоплеку происходящего. Оттого уважение и благодарность к юному Аррену у властелина Трезубца были еще сильнее. Благие боги словно послали его Лайзе в утешение за то, что на ее жизненном пути прежде встретился этот мерзкий негодяй Бейлиш. Решимость наказать его по полной мере в душе лорда Хостера укреплялась с каждым днем, и, похоже, ей суждено было осуществиться: по словам мейстера Вимана, Петир медленно, но верно пошел на поправку. Однако подняться с ложа он сможет не раньше, чем через луну, так что справедливое возмездие придется отложить до возвращения из Винтерфелла. И словно нарочно именно на мысли о Винтерфелле прозвучал голос лорда Рикарда Старка. - А я объявляю о том, что лорд Роберт Баратеон просил руки моей дочери, леди Лианны Старк. И теперь всякий, кто хочет предложить ей свои руку, сердце и плащ должен знать, что лорд Роберт сделал это первым. Я же, как велят обычаи и традиции, дам свой родительский ответ не позднее чем через три луны от сегодняшнего дня. По чертогу снова пробежал ропот.