Взгляни на Бездну

Бригитта Линдхольм сидела на одной из передних скамей собора Гетеборга, сменив свое обычное кузнечное снаряжение на черный костюм, приталенную белую блузку и черный галстук. Она завязала волосы черной лентой и старалась сосредоточиться на гимне, лежащем перед ней, и не заплакать. Прошло почти четыре месяца, прежде чем ООН выдала тело ее отца — сначала из-за опасений радиации и загрязнения, а затем для проведения вскрытия и дознания коронера. Рейнхардт едва не упала от горя, когда ее мать позвонила и сообщила, что ее отец погиб при взрыве. Братья и сестры сразу же согласились вернуться домой, чтобы поддержать маму и помочь, чем смогут. В случае с Бригиттой это означало, что нужно готовить еду, следить за тем, чтобы ее мама и второй отец ели, и пытаться разобраться с незаконченными проектами в папиной мастерской, пока они ждут похорон. По крайней мере, в гробу он выглядел спокойно. Коронер ООН сохранил труп настолько хорошо, насколько это было возможно, а остальное сделали гробовщики. Секретарь Петрас предложил предоставить и гроб, но мама решила, что на похоронах должно быть как можно меньше напоминаний об «Overwatch». Они остановились на простом деревянном ящике, накрыв гроб белым покрывалом. Единственным напоминанием о «Overwatch» была маленькая булавка на лацкане его костюма, а с другой стороны — аналогичная булавка «Железной гильдии». Ей удалось сдержать слезы, пока папа Райнхардт не начал восхвалять ее отца. Его обычная взрывная энергия тщательно сдерживалась, а слезы сами собой текли, когда он говорил о человеке, который столько раз спасал ему жизнь и дал ему место в семье после того, как Райнхардт потерял Балдериха и своих братьев и сестер в «Крестовом походе». Он дал ему цель, поскольку они поддерживали друг друга в «Overwatch», и показал ему, как снова обрести мир. — Он мог сделать почти все, имея нужные инструменты и достаточно времени, — заключил Рейнхардт, — но боюсь, что даже его гений не смог бы найти способ исправить все сердца, разбитые теперь, когда его нет. Один из братьев обнял ее, побуждая отвести взгляд от алтаря и урны, пока продолжалась служба. Она достала из кармана носовой платок, чтобы вытереть глаза и высморкаться, затем оглядела скамьи, пытаясь собраться с мыслями. Ее внимание привлекла фигура в самом конце балкона собора. Знакомый светлый хвостик, как раз за последней из дорических опорных колонн. Сердце заколотилось, и она тихонько оправдалась, сказав, что ей нужно в туалет.

***

Она не удивилась, что когда она дошла до женского туалета, Ангела Циглер уже была внутри. — Привет, Бригитта. Бригитта даже не задумалась, она просто двинулась. Рука отведена назад, плечи развернуты, бедра двигаются, когда она дает пощечину другой женщине так сильно, как только может… Ей от этого легче не стало, но звук удара раскрытой ладони по безупречно накрашенной щеке швейцарки был удивительно приятным. Блондинка пошатнулась, зацепившись за раковину, и потянулась вверх, чтобы потереть челюсть. — Наверное, я это заслужила. Грудь девушки пылала, как закопченная кузница. — Полагаешь?! — Каким-то образом ей удалось сохранить ровный голос, а не закричать, — Из-за тебя убили моего отца, и ты считаешь, что заслужила это?! Женщина подняла руки. — Я пришла сюда не для того, чтобы ссориться с тобой. Я просто пришла отдать дань уважения. Шведка посмотрела на нее долгим взглядом, затем указала на дверь. — Отлично. Считай, что счета оплачены. Убирайся, и я никому не скажу, что видела тебя здесь. Ангела кивнула, но приостановилась, прежде чем открыть дверь. — Если уж на то пошло, я не знала, что он все еще в камере. Если бы я знала — я бы тоже попыталась его спасти. «Самое страшное, — поняла Бригитта, — что она, скорее всего, говорит правду.» — Пожалуйста, просто… уходите. Уходите отсюда и больше не говорите со мной. Пожалуйста. — Если ты этого хочешь, — тихо сказала Ангела и позволила двери захлопнуться за ней. Мама нашла ее на одном из унитазов после окончания службы. Она плакала в туалете до тех пор, пока у нее не осталось слез, а в висках стучала мигрень.

***

— И что? — Я провела все возможные тесты. У меня есть достаточно хорошее представление о том, что происходит, но не о том, как это остановить. Пока нет. — Тогда я в полной заднице, не так ли? Я проклят на то, чтобы продолжать делать это снова и снова. — Не обязательно. — Что это значит? — Это значит, что я думаю, что знаю кого-то, кого мы могли бы попросить помочь. Второе мнение, если хочешь. — Как быстро ты сможешь доставить их сюда? — В данном случае, я думаю, было бы лучше, если бы мы обратились к ней, вообще-то… В ожидании Уинстон жевал ложку арахисового масла, следя за экранами перед собой с затаенным дыханием. Аварийные протоколы «Афины» пытались отправить снимок на резервное ядро на Гибралтаре, но его часть была повреждена из-за сбоев в системе и ЭМИ. Даже у самой защищенной системы возникнут проблемы, если точка взрыва находится менее чем в десяти метрах от нее. Последние полгода он тщательно вычищал нетронутый код, находил способы, с помощью которых Афина освобождалась от оков «Кроноса», и объединял его с последним проверенными данными. Теперь оставалось только ждать, когда все, что он пытался объединить и согласовать, закончится в компиляции. 10%…15%…25%…45%…68%…90%…*Complete! * Центральный экран потемнел, и через мгновение раздался негромкий музыкальный сигнал — появился главный логотип Афины, а под ним — индикатор выполнения, пока загружалась полная библиотека времени выполнения. — …Уинстон? Он подался вперед со вздохом облегчения, жалея, что генетики «Горизонта» не снабдили его слезными протоками, чтобы он мог плакать. — Афина. С возвращением. — Как долго я была вне сети? Он посмотрел на ее иконку и осторожно похлопал по камере, расположенной на его терминале. — Слишком долго. Но не волнуйся — я помогу тебе наверстать то, что ты пропустила.

***

Даже для человека, утверждающего, что он не чувствует холода, и Амели, и Вдова были вынуждены согласиться, что южный полюс — это немного… многовато. — Лав, — воскликнула Лена, выводя летательный аппарат через облачный слой бури, которая спустя три года все еще окутывала станцию «Эхо» льдом и снегом, — Там все замерзло, да? — …Ты подчеркиваешь свой акцент, потому что нервничаешь, или потому что думаешь, что это заставит меня дразниться? Они сошлись на том, что румянец под козырьком у Лены все равно очень милый. — Немного и того, и другого? Но в основном первое. Эта буря — не шутка. Не думаю, что мне бы понравились мои шансы в обычном транспортном VTOL или вертолете. Амели кивнула, когда они заходили на посадку рядом с тем, что должно было быть главным корпусом и убежищем. — Признаю, что это был не самый приятный полет — и все же это была не самая худшая посадка. — Монако — это не моя вина. Меня сбил гусь! — Я только и слышу: «Я не смогла посадить самолет». — А ты можешь пойти домой пешком! — Если бы ты попробовал это сделать, Ангела заставила бы тебя мыть посуду целый год. — Наверное. Ха. Но все равно — жаль, что мы не поехали с Энджи, — призналась Лена, кутаясь в тяжелую куртку, а затем надевая еще один слой перчаток, — Ирак сейчас звучит прекрасно. — У нее своя работа, — заметила француженка, закрепляя на шлеме утепленный щиток, — а у нас — своя. — Правильно. Готова? Амели проверила винтовку, убедилась, что оружие заряжено, а предохранитель снят, и перекинула ее через плечо. «Вряд ли оно ей понадобится, но зачем рисковать?» — Готова. Окстон проверила пистолеты, убрала их в кобуру и открыла люк судна. Ветер с температурой под минус шестьдесят Цельсия мгновенно ворвался в корабль, заставив их обеих вздрогнуть, когда они спустились по трапу и подошли к двери убежища. — Да, — сказала Лена, вставляя в дверь электронный отмычку, — Бодро. Устройство подало звуковой сигнал, мигнуло красным, подало звуковой сигнал, мигнуло красным и снова подало звуковой сигнал. — Я не хочу стоять на этом ветру дольше, чем это необходимо, — сварливо заметила Амели. — Еще одна попытка… — Пилот вынула штекер, подула на разъемы и вставила его обратно. Через минуту прибор подал гораздо более мелодичный звуковой сигнал и загорелся зеленым, — Видишь? Это всегда срабатывает. Амели закатила глаза, но все равно была благодарна за то, что тут нет ветра. — Энергия еще есть, — отметила Лена, проверяя показания приборов в центральном зале и используя свои старые коды доступа «Overwatch», чтобы разбудить компьютеры «EcoPoint», — Хотя и не очень много. — Я думала, что это место работает на солнечных батареях и имеет большой запас аккумуляторов. — Конечно, — согласилась любовница — но солнечный свет проникает сквозь эту кашу наверху, и если система батарей выйдет из строя… Лакруа осмотрела комнату, обратив внимание на пыль на некоторых поверхностях. — Здесь уже давно никого не было. — Думаю, я знаю, почему, — сказала Лена, наклонившись ближе к дисплею, — Специальный аварийный протокол для этого места — поскольку здесь так сложно вызвать спасателей, здесь оборудовали криогенные камеры для гибернации. Все уснут на несколько недель, проснутся, когда прибудет «кавалерия», не нужно запасаться дополнительной пищей или водой. — Значит, есть вероятность, что мы найдем выживших. Хорошо. Ей нравилось, что задание выполнено успешно, даже если она чувствовала ворчание Вдовы по поводу того, что ей не удалось ни в кого выстрелить. Окстон заколебалась. — Да, но, как я уже говорила, они рассчитаны на несколько недель, может быть, месяц или два. Не четыре года… и эти камеры требуют много энергии, если использовать их все сразу. — Тогда нам не стоит терять времени.

***

До комнаты, где находились гибернаторы, оставалось совсем немного времени: камеры, расположенные полукругом вдоль одной стороны, компьютерные терминалы на противоположной стене и зарядная станция для какого-то робота, примостившаяся перед центральным охлаждающим устройством. — О, нет… — Лена посмотрела на индикаторы состояния камеры. Красный. Красный. Красный. Красный. Красный… Зеленый, — Похоже, большинство из них уже в ауте. Амели нахмурилась. — Можем ли мы переместить последний блок, не разбудив его обитателя? Девушка внимательно осмотрела работающий блок, затем набрала несколько запросов на терминале. — …Думаю, да. Он будет тяжелым, но должен работать — особенно если мы подключим его к энергосистеме корабля, чтобы он не зависел от аккумулятора. Брюнетка еще раз осмотрелась, затем кивнула. — Подготовь его к транспортировке. Я… позабочусь об остальных. «Даже если они не смогут оживить остальных, они смогут, по крайней мере, вернуть их для надлежащего погребения.»

***

Прогуливаясь по пышным садам Абу Хассуна, Ангела не могла не восхищаться изобретательностью и мастерством, благодаря которым Оазис появился на свет посреди пустыни Аль-Хараджа. — Это прекрасно, вы не находите? Замечательно, правда, — Ее спутник ничего не ответил, но ее это не беспокоило. День был чудесный, и не было ничего плохого в том, чтобы просто наслаждаться садом. Она уже собиралась предложить пройтись к Университету, когда на выданном ей пропуске для посетителей загорелась лампочка, привлекшая ее внимание легкой вибрацией, — А. Наша машина здесь. В ожидавшем их аэромобиле не было водителя. Двери распахнулись, обнаружив ее пропуск, и Циглер устроилась на переднем пассажирском сиденье, ожидая, пока другой посетитель усядется сзади. Когда двери с мягким стуком закрылись, на центральной консоли загорелся золотистый голодисплей. — Место назначения? — Министерство генетики, пожалуйста. — Спасибо, — ответила машина, и через мгновение они уже мчались сквозь поток машин, приземляясь у входа в Министерство.

***

— Двери открываются. Пожалуйста, приятного аппетита. Секретарша проводила её к лифту, а «гостью» — в зал ожидания. Подъём в административные помещения прошёл спокойно и гладко, как и следовало ожидать от такого места. Она не удивилась, что министр уже ждала ее, когда она вышла из лифта. — Мойра, — приятно улыбнулась она, — Как приятно видеть вас снова. — Неужели… -Мойра подняла бровь, жестом приглашая Ангелу следовать за ней, — Мне кажется, мы расстались не на очень приятных условиях. Она повернулась, ее разноцветные глаза сузились. — Что вы там сказали… «назвать вашу работу неэтичной было бы любезностью»? Иронично, учитывая ваши собственные решения в последнее время. Блондинка кивнула и посмотрела на Мойру, как она надеялась, извиняющимся взглядом. — Я была неправа, сказав это, и я прошу прощения. Что бы я ни чувствовала в тот момент, ваша работа является новаторской, и я не могу отрицать, что вы внесли впечатляющий вклад в развитие этого места. — Уже флиртуешь, Ангела? — Губы ирландки растянулись в акульей ухмылке, — Мне казалось, что на данный момент у тебя достаточно любовниц. — Я просто признаю правду. — Ах, да. Правда… — Они дошли до кабинета Мойры, и она проводила посетительницу в кабинет с поклоном, в котором было больше интереса, чем насмешки. Циглер села на один из низких диванчиков, стоявших у окон, а О’Доран расположилась напротив нее, — …Правда, Ангела, заключается в том, что я всегда доверяла науке, и, похоже, ты, наконец поняла, что пришло время сделать то же самое. Она протянула руку с синюшными пятнами и шрамами, указывая обвиняющим пальцем. — После всех твоих высокопарных речей ты, наконец-то, опустилась в сточную канаву вместе с остальными и смотришь на звезды. Блондинка пожала плечами. — Я могу только сказать, что делала то, что считала нужным, и тогда, и сейчас. — О, я в этом не сомневаюсь… — Мойра достала из крошечного холодильника бутылку чего-то янтарного цвета без этикетки и налила в два бокала, — У меня было довольно интересное предложение по работе после того, как ты меня выгнала, но Габриэль был не слишком доверчив после твоего маленького трюка. Он отправил меня обратно в Дублин, не сказав ни слова о твоем уходе. Ангела приняла стакан и, сделав глоток дымящегося виски, жестом указала на окно. — Учитывая обстоятельства, мадам министр, вы, кажется, достаточно хорошо себя зарекомендовали. — Полагаю, что так и есть, — согласилась Мойра. Ее прежнее самодовольство и раздражение немного улетучились, сменившись яростным любопытством, на которое Ангела так рассчитывала. «Итак, доктор. Чем Министерство может помочь вам сегодня? Или вы здесь по поручению «Когтя»? — Хотя я и пользуюсь их поддержкой, — спокойно призналась Циглер, — но это скорее личный проект. Я думаю, что ты лучше всего поможете мне в этом. — Правда? Расскажи мне поподробнее. Врач опустила стакан. — Я думаю, будет проще просто показать вам. Не могла бы ты прислать моего гостя? Глаза Мойры задумчиво сузились, когда она потянулась к своему планшету. — Конечно. — Это довольно уникальный случай, — констатировала блондинка, откинувшись на спинку дивана, — подозреваю, что ты найдешь это весьма увлекательным.