Проклятие ли?

- ...Кроме того, я... - он поднял на ведьмака и Мильву блестящие глаза. - Трус. Если не заставят обстоятельства, я не хочу больше испытывать то, что мы испытали тогда на пароме и мосту. Никогда. Поэтому прошу исключить меня из боевой группы, идущей на Бельхавен. - С того парома и моста, - глухо проговорила Мильва, - ты вытащил меня на закорках, когда у меня слабота ноги отняла. Был бы там заместо тебя какой-нито трус, то бросил бы меня и сбёг. Но там не оказалось труса. Зато был ты, Регис. Ведьмак. Башня Ласточки. Анджей Сапковский.

***

Неделя прошла невероятно легко. Я начала делать зарядку с утра, разминая затекшие мышцы и потихоньку разрабатывать поврежденную руку. Она неприятно ослабла, и большую часть времени пальцы не хотели меня слушаться. Регис дал мне какую-то круглую склянку для упражнения сжатия-разжатия пальцев. Так же вампир перестал давать мне обезболивающие, поэтому я чувствовала частые покалывания в руке, хотя видимых открытых ран уже не было. Было лишь множество красноватых рубцов. Швы, кстати, Регис снимал долго и кропотливо, каждую ниточку из под частых отверстий от перьев. Мое счастье, что тогда он отвлекал меня разговорами и нанес легкий анестетик. Регис одним вечером предложил сходить вместе на винодельню к Ведьмаку и Йеннифер, посоветоваться насчет будущих шрамов. Косметическое варево отличалось от того, что обычно делал Регис, поэтому и предложил обратиться к чародейке, притом, что та, по словам мужчины, хотела со мной о чем-то поговорить. Кажется, мужчина беспокоился о моей руке больше меня. Я довольствовалась уже тому, что ничего лишнего из неё не торчит. По форме - рука, и функционирует. Но, возможно, я потом буду бунтовать по поводу шрамов, поэтому согласилась позаботиться об этом уже сейчас. Вообще мужчина стал очень тихим, при мне много молчал, я иногда чувствовала его серьезный взгляд. Чувствовала, но не видела, поэтому считала, что мне просто кажется. Я в ответ тоже стала тише, тормошить его казалось идеей отчего-то плохой. Не могла дать этому точное определение, но мне как будто нужно было дать ему время. И я дала. Когда Регис провожал меня до винодельни ведьмака, большую часть пути он молчал, а я любовалась осенью и окружением. Но на середине пути вампир посчитал нужным дать мне пару наставлений, прерывая эту спокойную тишину между нами, тянувшуюся уже семь долгих дней. Спросил, хочу ли я сходить в город, одна ли или нет, на что я выбрала первое. Загляну после Йеннифер в таверну к краснолюдам. Эмиель кивнул, добавил, что за мной будут приглядывать вороны. Посоветовал не снимать в городе ни плаща, ни даже капюшона во избежание ненужного внимания к моей внешности, а особенно все ещё забинтованной руке. Все только по делу. И только одно его замечание искренне меня порадовало: - Ты тихая в последнее время. - не смогла сдержать улыбки, чуть замедлив шаг. Вдохнула поглубже прохладного воздуха. Неужели он, наконец, выплыл из своего мирка? Перевела веселый взгляд на мужчину. - Потому что ты слишком задумчив в последнее время. - уголки губ вампира в ответ на мою радость не поднялись. В груди что-то неприятно кольнуло. - Я сожалею, если тебе так показалось. - нахмурился вампир, внимательно вглядываясь в меня. Под таким взором моя улыбка упала, опустила глаза, смотря под ноги. За минуту успела восстановить свое сносное настроение и под молчание мужчины вернулась к рассматриванию уже увядающих виноградников. - Тебе нравится осень? - тихо донеслось чуть позади. Уже совсем чуть-чуть осталось до дома Геральта. Уже можно различить гомон прислуги. - Нет, если честно, я люблю весну. Её последнюю треть, когда молодая трава и листья имеют легкий светло-зеленый оттенок. - Здесь весна приходит раньше, чем там, где жила ты. - и прежде, чем я смогла обрадоваться, спросил: - Есть ли особая причина такому воодушевленному рассматриванию каждого осеннего листика? Ты занимаешься этим увлекательным занятием весь наш путь. - Особой причины, как таковой, нет. Мне просто нравится рассматривать природу. Смотри, как свет лежит, просвечивая сквозь желтизну. - указала пальцем на ближайшее дерево без задней мысли, остановившись. Повернула голову, желая увидеть или услышать согласие от вампира. Тот стоял натянутый словно струна, прямой. Слегка в гордом жесте, желая возвыситься, поднял голову. Но глаз от моих не перевел. Настойчивый, что-то ищущий в моих, смотрел прямо, обжигая черным металлом. Я почувствовала себя до жути неуютно. Мягкого и ненавязчивого Региса и вовсе кто-то подменил. Опустила взгляд, подметив его сжатую руку на ремешке торбы. Такого я давно не видела. Мысли жужжали хуже пчелиного роя, ища негативные ответы, которые бы помогли мне понять Эмиеля в данную минуту. Он так злится? Нет, злится он более открыто. А сейчас он будто закрылся от меня. - Я... Что-то не так сделала? - сжалась. Этот отчужденный вампир меня пугал. Не знала, то ли мне плакать, то ли бежать... Молчать? Говорить? Что делать? - Прости меня, милая. - тон Региса потеплел, а я смогла поднять на него взгляд. Он визуально смягчился, отцепил руку от ремешка, склонил голову набок и слегка улыбнулся. - Меня в последнее время одолевают странные мысли. Пожалуй, мне стоит открыть лавку и работать, чтобы дать тебе личного пространства. Я сожалею, что дал себе слабину сейчас. И ты увидела меня таким. Обещаю, больше такого не повторится. - он подошел, заметив, что я расслабилась. Без прикосновений указал рукой на дорожку к дому ведьмака. Кивнула, последовала дальше, внимательно прислушиваясь к его голосу. - Ты уже почти выздоровела. И по-прежнему не хочешь переезжать даже на время в город? - во мне был страх. Как бы много плюсов мне не перечислял вампир, я готова была упираться во все препятствия руками, орать и молить, будто ребенок. Это был необоснованный интуитивный страх. Я жутко боялась жить одной в этом городе, даже на окраине. Ещё хуже была новость о том, чтобы сожительствовать с какой-нибудь неизвестной личностью. До дрожи в коленках. Мне казалось, будто жизнь моя закончится в ту же секунду и случится нечто плохое. - Склеп же теперь чист и пригоден для человека. Вы даже гробы выгребли куда-то. - осторожно подметила я. - Да и я уже привыкла к кровати и свечам. Мне уютно. - Не хочешь. - заключил вампир, выдохнул. Еле слышно. Скосила на него глаза, напоровшись на внимательную черноту. Смутилась, рассматривая хрустящие листья под ногами. Он выдохнул не так, будто ему тяжело, а так, словно наоборот... От облегчения? Я решила убедиться в этом. - Если тебе тяжело или неуютно, то ты скажи. Мне Геральт предлагал пожить у них. - Мне уютно с тобой. - тихо прозвучал мягкий голос Региса позади. Я покраснела и побоялась оборачиваться, давая увидеть вампиру своё красное лицо. - Тогда ладненько... - ляпнула я в ответ, когда мы уже дошли.

***

Регис ушел через час, мило попрощавшись с чародейкой и мутантом. - Вы поссорились? - спросил Геральт, подняв бровь. - Нет. С чего ты решил? - неуверенно продолжила есть выданный мне обед. Йеннифер молчала, с интересом наблюдая за нашим разговором. - Не часто можно увидеть Региса, обделяющего своим вниманием симпатичную ему даму. - подозрительно произнес беловолосый. Проглотила смущение вместе с ложкой похлебки. Ровным тоном отметила, под легкий смех чародейки. Мне не скрыться от этой женщины. - Видимо, я менее ему симпатична, чем вам кажется. - почувствовала горечь на языке от собственных же слов. И тем не менее, другого вменяемого ответа в мою голову не пришло. - Не ври себе, девочка. - произнесла Йеннифер. Она была невероятно довольной и отдохнувшей.

***

Находилась я у них недолго. Геральт отошел по винодельническим делам, когда за меня взялась чародейка. Мне надавали много косметических рецептов, самих мазей и бальзамов, которых я не видела никогда у Лауры в лавке. Отдавала, по её словам, излишки запасов. В общем, то, что не жалко. Но все равно, мне было приятно. Как бы между словом, Йеннифер угостила ромашковым чаем, на который я подозрительно посмотрела. Зачем мне успокаиваться? И сладкое медовое угощение. Стоит ли говорить, что я была в восторге? Я была в восторге! Усевшись напротив, чародейка посвятила меня в то, что мне побоялись говорить, когда моё состояние зависело от моего спокойствия. Иллюзорный мир, где заточена Маря, дался моему организму совсем плохо, насквозь пропитал меня магией. Мне перебило и вывернуло в прямом смысле все внутренние органы. Ложка с кусочком сладости остановилась на половине пути до рта. Чародейка помогла руке продолжить путь. Тяжело проглотила кусок. Мои внутренности заливались кровью, когда Йеннифер, уже почти плюнувшая на меня тогда, узнала о водичке из пруда. Если говорить короче и без терминов, она поколдовала надо мной и лечившей меня водичкой, которая после пришла в негодность из-за таких манипуляций с ней. Большую жизненно важных органов и их функции удалось восстановить. Спасибо Йеннифер и Регису. - ...Но тебя часто может одолевать слабость, гормональная неустойчивость... Это все исправимо со временем. Поэтому вампир за тобой и наблюдает. Но... - чародейка глубоко вдохнула. Я остановила её рукой, чувствую что-то ужасно серьезное, захлебнула огромный глоток успокаивающего чая и, не успев его проглотить, махнула рукой, мол, можешь продолжать. Йеннифер хмыкнула. - Я не успела полностью восстановить твою репродуктивную систему. Твоя матка выполняет не все свои функции. - У меня нет циклов до сих пор. - кивнула я, подтверждая. - Тебе стоит быть аккуратной. Вряд ли ты сможешь когда-либо забеременеть. Но если такое произойдет... - я спокойно восприняла эту новость и отставила стакан. - Ребенок будет либо мертвым, либо убьет тебя. - она сочувствующе на меня посмотрела. - Мне очень жаль. Сейчас уже не могу это поправить. - казалось, она примерила на меня свои давние переживания, но в ответ я лишь покачала головой, расслабляясь. - Я если честно рада, что сама жива. А детей пока не хочу. В ближайшие годы точно нет. Тем более не в этом мире, где я сама бесполезное звено и ребенок. Мне пока нечего этому чуду дать. - пожала я плечами. Мягко улыбнулась. - Но если очень захочется, возьму сиротку на свое попечение. Ничего страшного, я не боюсь такой новости, Йеннифер. Спасибо, что рассказала. Она молчала, копаясь в моей голове, но после легко выдохнула, кивнула чему-то своему. - Ты - молодец, Нора. - Спасибо. Хочешь партеечку в гвинт? - Предпочту такому досугу книгу. С гвинтом тебе лучше к Геральту. - чародейка расслабилась и мягко продолжила. - К слову о чтении, что ты любишь читать? - Романы, конечно! - Йеннифер засмеялась, подмечая мою искренность.

***

Ушла довольная и с ношей, обещая чародейке приходить иногда. Чуть не забыв натянуть капюшон плаща, вошла в город и направилась к знакомой таверне. Стоило мне зайти, как я напоролась на мертвую тишину и пару десятков взглядов. Пришлось зажать нос, потому как вынести этот алкогольно-потный шлейф запахов после некропольских приятных цветочков и травок - было невероятно сложно. - Здрасти. - помахала рукой, продвигаясь внутрь, совершенно не боясь краснолюдов. - Во! Я же говорил, наша пташка человечкой стала! - пробился ко мне Торан, явно пьяный. Я улыбнулась. Ко мне обратился, натирая какую-то миску, хозяин таверны: - Чем можешь доказать, девочка? - недоверчивость, точно. Посмеялась, уселась на ближайший стул, и припомнила одну из самых "любимых" здесь песен. Ту, которую я не пела при гостях, только краснолюдам, по совершенно опьяненному весельем состоянию: - Вcю ночь крепко спал – и в грёзах видел Беню я, Ведь возвращения его я ждал, едва дыша… Кот должен быть сыт, но в жизни, к сожалению, Всё это верно, если ты – не котик алкаша!* - сдерживалась, как могла, стараясь не улыбаться. Но смех сам вырвался из меня, как только я обратила внимание на лица пьянчуг. Хозяин таверны сделал самое ущемленное лицо, какое только мог. - Мы поняли, хорошо! - таверна разразилась гоготом, тостами. То тут, то там раздавался дребезг монет. - С таким голосом тебя куда приятнее слушать. - покивал себе краснолюд, разглядывая творящийся вокруг радостный дебош. - Когда я пела в форме ворона, что-то не слышала никаких претензий к моему голосу. - Не слушай его, пташка. - брякнулся рядом Торан. - Этот одинокий старый пердун, видящий только потные и страшные рожи работяг, совсем не умеет делать комплименты. - краснолюды вновь загоготали. - Я хотел предложить работу. Не хочешь вновь приходить и петь этим пьянчугам? - Смотри, как у него глаза золотом посверкивают. - прихрюкнул в свое пиво кузнец. - Уже подсчитывает, сколько может заработать на тебе. - За хорошие проценты, надеюсь? - наклонила голову набок. - Конечно. Двадцать процентов? - Не меньше сорока, и я уже завтра приду на пару часиков. - Пташка, раньше ты брала меньше. - Я и была раньше меньше, если ты вдруг не заметил. - гогот вновь приглушил меня. Все наблюдали за нашими торгами. Хозяин таверны оглядел меня, раздумывая. - Ай, чертовка, ладно! - весело рассмеялась над скукожившимся от внутренней жадности краснолюдом. - Благодарю. А теперь можно мне твоей похлебки из рыбы? - А заплатишь натурой? - прозвучала похабная шуточка со стороны игровых столиков. Я обернулась, хитро прищурившись. Эти идиоты были абсолютно безвредны. - Конечно, хотите что-то особенное? - игриво продолжила, припоминая времена, когда я сидела здесь в форме ворона. Будто совершенно другая жизнь. Краснолюды замолчали, некоторые подавились тем, что пили. Я подняла бровь. - Придется к твоему облику и голосу им привыкать. Потому что язвительность и юмор остались на месте. - засмеялся позади хозяин таверны. - Ой, а о чем мы говорим? - наигранно насмехалась я над пьянчугами. - Я о своём песенном репертуаре, а вы? - Торан рядом уже задыхался от смеха, то и дело громко стуча по столешнице. - Ну что, мужичье, в нашем царстве теперь важная дама! - объявил краснолюд. - Того и гляди эти работяги перестанут быть свиньями. - пробурчал сзади хозяин таверны, на что уже я развеселилась.

***

Так прошли ещё две недели. Я пару раз в неделю приходила в таверну, где с удовольствием пела под псевдонимом "Пташка", каждый раз подмечая все больше новых лиц в пьяном коллективе. В особо скучные дни заскакивала к Лауре и помогала ей с тканями и пошивом. Да, я навязалась на вторую работу, чтобы не так сильно докучать вампиру-сожителю. Эта милая женщина теперь спокойно отпускала со мной Турнье за травами, совершенно недалеко, на рынок, где продавались последние перед зимовкой изыски. Иногда поручала мне разносить заказы по домам, что я, за плату конечно, добросовестно выполняла. Таким образом, уже неплохо социализировалась, совсем позабыв про все ещё замотанную руку. Да и кажется плащ на плечах и капюшон ощущался больше кожей, чем отдельным от меня элементом, хотя в таверне с краснолюдами я позволяла себе его снимать. Даже зашла сама к Йеннифер. Мы приятно вновь попили чай, поговорили о обстановке, надвигающейся зиме, обсудили свои пристрастия к легкому чтению. Чародейка, узнав, что я не умею читать местную письменность, настойчиво наказала мне, чтобы я напомнила про это Регису. Мне было не по себе. Раньше бы я не стесняясь обратилась к нему, но сейчас... Вампир и вовсе стал каким-то недосягаемым. Когда я вставала, он уже куда-то спешил, скоро справляясь о моих делах. Смотрел на меня странным взглядом, приговаривая: - Ну вот, а ты боялась, а уже даже работу нашла. - его черные глаза говорили о другом, о чем-то горьком, чего я не понимала. Я попробовала его спрашивать: "в чем дело?", "Регис, у тебя все хорошо?". На что мне были всегда подозрительно однотипные ответы, заверяющие, что "все хорошо, просто мне стоит отлучиться по делам". Еда всегда была, перекусить было что, да и досуг у меня появился. Но мне было грустно. Мне стало так одиноко. По возвращению домой, в склеп, с заходом солнца, я наталкивалась на пустоту, когда Регис ещё не успевал вернуться. Я и не представляла до определенного момента, что в склепе без вампира может быть... Страшно? Рука непроизвольно искала тепла в голубоватом кулоне на шее, вцепляясь в него мертвой хваткой. Где-то рядом пульсировала кровь Детлаффа, успокаивая и призывая ничего не страшиться. Джек носился каждый раз со мною по городу, постоянно печалясь о том, что я не летаю с ним. Развлекался и шалил с местными пернатыми бандюгами, сажая свою природную батарейку по нуль. Поэтому этот ворон засыпал, стоило только ему долететь до подушки. Свечи я перестала сама зажигать, ориентируясь в пространстве и без света, запомнив каждый уголочек и камешек. Тьмы я не боялась. И в целом, я действительно хорошо обустроилась. Чужие вещи лишь иногда чистила от пыли, стараясь вернуть им то положение, которое они занимали. Я выжила из склепа вампира? Он, казалось, с каждым вечером возвращался все позднее. А я не могла сомкнуть глаз, до его возвращения. И так быстро проваливалась в сон, стоило заслышать его: "Ты уже спишь?", что даже не успевала ответить. Спросить его, где он пропадает, и почему так поздно возвращается, я не решалась. А может и вовсе не хотела знать. Грусть и тоска расползались по моей груди особо одинокими вечерами. Спустя две недели, когда Регис и вовсе не возвращался домой уже третий день, я заплакала. В моей голове вертелись совершенно разные мысли. Вот я днем веселая и светящаяся, будто солнышко. А вечером расклеившаяся половая тряпка. А в груди огромный комок недоговоренностей и повисшей на мне выдуманной вины раздирал душу до боли. Джек боком прижался ко мне. Кажется, я его случайно разбудила. А может виной всему неуравновешенные гормоны? А вампиру явно нужно было личное пространство. Личная жизнь. Губы задрожали. Эти чувства всегда кончались, исчерпывали себя. Так почему же я до сих пор ещё так в него погружена? Слезы в тишине, без всхлипов, во мраке, катились по щекам, огромными каплями падая куда-то во тьму. Меня переполняла боль, но кричать о ней не хотелось. Всего лишь переждать и все пройдет?.. Нет, это не решит дела. Стоит отвлечься. Отложила клюющего носом Джека, встала, глубоко вдохнула травяной запах. Все ещё пахнет им. Расправила плечи и закружила, плавно обтекая препятствия. В голове крутилась мелодия, почти тихим, интимным шепотом слетая с губ и нарушая зловещую тишину склепа. Разговоры с Регисом больше не смягчали эту атмосферу некрополя. - And if I may, (И если ты позволишь,) Just take your breath away. (У тебя захватит дух.) I don't mind if there's not much to say, (Не страшно, если тебе нечего будет сказать,) Sometimes silence guides our minds (Иногда тишина уводит наши мысли) To move to a place so far away. (Так далеко.) Goosebumps start to raise, (Мурашки начинают бегать) The minute that my left hand meets your waist. (В ту самую минуту, когда я кладу руку тебе на талию.) And then I watch your face, (Тогда я смотрю на твое лицо,) Put my finger on your tongue (Касаюсь твоего языка пальцем,) ‘cause you love the taste. (Потому что тебе нравится этот вкус.) These hearts adore (Эти любящие сердца) Everyone the other beats hardest for (Учащённо бьются в унисон,) Inside this place it's warm, (Внутри нас тепло,) Outside it starts to pour. (А снаружи начинается ливень.) Coming down, (Приходим в себя.) One love. Two mouths. (Одна любовь. Наши губы.) One love. One house. (Одна любовь. Один дом.) No shirt. No blouse. (Ни рубашки. Ни блузки.) Just us. You find out. (Только мы. Осознай это.) Nothing that we don't want to tell you about. (Нам нечего скрывать, нечего) Cause it's too cold (Только здесь слишком холодно) As the hours pass (По прошествии нескольких часов) I will let you know (Я дам вам знать) That I need to ask (То, в чем я нуждаюсь спросить) Before I'm alone (Прежде чем я останусь один) How it feels to rest (Каково это – отдыхать) On your patient lips (На твоих терпеливых губах)**..? - плавные, волнистые движения, медленный шаг и повороты на мысочках. Совсем развратные руки, потакая песне, то и дело взволнованно водили по губам, рукам, телу. Глаза, чуть прищурено от неги выискивали жертву во тьме. Медленно, интимно, соблазняюще. Слезы закончились. Посмеялась с мысли, что соблазняю сейчас здесь разве что привидений. Игривое настроение было не унять. Более уверено заскользила босиком, нарушая одну из просьб Региса - держать ноги в тепле. Дыхание учащалось, припев все крутился на языке ещё минуту, угасая во тьме. Незаконченный, он оборвался, когда я совсем осмелев, не выходя из роли и прижимаясь к каждой стенке во тьме, хотела провальсировать до соседнего помещения за своим рюкзаком со сладостями. В планах было веселиться вопреки тяжелому одиночеству. Поэтому оборвался крайне коварно. Закончился вопросом столь некультурным, оброненным в мужскую грудь. Подняла осознанный взгляд, силясь рассмотреть лицо чуть выше. Сердцебиение участилось, воздух и вовсе закончился в легких. Ноги задрожали, а руки, натолкнувшиеся на теплую преграду, остались там же. Я боялась пошевелиться, замерев краснющим кроликом перед удавом. Глаза, привыкшие к темноте, могли различить только очертания, но ни одной детали на лице мужчины. Перед носом витал отчетливый запах корицы, шалфея и прочей мешанины. Пальцами ощутила знакомый ремешок торбы. В голове крутились две вещи: Как долго он здесь стоит? Я хочу, чтобы он меня поцеловал. Руками ощутила, как Регис набирает воздуха в легкие, чтобы что-то сказать, но я его опередила. Я боялась, что он уйдет, разрушит эту секунду, переводя тему. Хотела его удержать. Здесь, рядом. Но не поцелуем, не так. Пробормотала, вспомнив как дышать: - Ты научишь меня читать? - непроизвольно всхлипнула на первом слоге, переполненная переживаниями. Пальцы, словно обожжённые, прежде чем прервать контакт, почувствовали гулкий и теплый удар его сердца.