Проклятие ли?

В ответ мне было едва слышное «Да», сказанное совсем не по-человечески - с отчетливым рычанием в голосе, - ранее проявляющимся лишь тогда, когда он смеялся. Внутри в этот момент от трепета заходилось сердце, кровь прилила даже к шее, а голова закружилась от чувств. И поверх этого всего, как вишенка на торт, меня накрыл такой стыд от мысли, что он это все видит и слышит. В общем, глубоко вдохнув, я убежала, не в силах вымолвить ничего связного. Регис и не спешил останавливать меня или говорить что-либо. Потеряла его из виду во тьме. Будто бы растворился в воздухе, что скорее всего и случилось. Подхватила на лету плащ и направилась как можно быстрее к Лауре. И заснула где-то в обед, успокоившись после всех этих эмоций.

***

Так прошел ещё где-то месяц. Окружение и природа постепенно меняли краски, меняя пылающие верхушки деревьев на острые черные торчащие ветки. Грязь под ногами, казалось, не высыхала даже за особо ветренные и холодные дни. Я приноровилась ходить по скользкому, удержаться на ногах становилось с каждым днем проще. Выпал первый снег. Застала я его в компании воронов, когда подкармливала тех, в свой обеденный перерыв. Открыв рот, дышала ужасно глубоко, а в душе была такая детская радость, будто видела в первый раз за жизнь это явление природы. Даже немного расчувствовалась. Пару слезинок стекало по моим щекам. Я ещё живая. В тот момент я по-настоящему это осознала, ощущая маленькие снежинки кожей. Глубоко вдыхала морозный воздух, ощущая свободу, надежду и мимолетное счастье. А оно мне было очень нужно, чтобы отвлечься от своей глупой влюбленности. "Глупая и никому ненужная любовь" - думал мой разум. "Лучшее чувство за всю мою жизнь к самому прекрасному существу" - выстукивало сердце с душой. Порой от моих внутренних ссор было так тошно, что просто невообразимо хотелось вылезти из тела, полетать. Далеко, независимо, эгоистично. Максимально нагрузила себя работой, людьми и досугом, чтобы не думать о вампире. Мне надоело уже раз за разом протирать свои трескающиеся розовые очки, наблюдая, как на кровати то и дело появляются новые вещи. Подарки. Его самого видела я очень редко, хотя обещание научить меня читать он выполнял, надиктовывая или прочитывая мне строки из книг. Быстро и доходчиво, за один вечер в целом объяснил построение предложений и грамматику, а мне оставалось лишь заучивать визуальные наборы рун. Записывала транскрипции этих слов из рун с расшифровкой в полупустую тетрадь из рюкзака ещё работающей автоматической ручкой. Как бы Регис не старался говорить по делу, он явно делал это нарочно. Нарочно отдалился от меня. Я со скепсисом наблюдала за его иногда проявляющимся интересом, обращенным на вещи из моего мира. А потом накидывал свой непроницаемый вид, мол, это не я и хата не моя. В голове было столько вопросов, ответы на которые я получу, видимо, ещё не скоро. Но случилось и кое-что незабываемое. Для меня так уж точно. Больше всего его поразила моя способность быстро и коряво писать кириллицей. Вампир, завидев мои старания в письме в первый раз, достал откуда-то из глубин своей извечной торбы бумажку. В клеточку, как из моей тетради. Отдал мне. Я уже, бросив на неё взгляд, поняла что это. «ищу отца или мать» — вот что было написано на бумажке, которую я — ещё будучи вороном, — вывесила на доску с объявлениями, следующие дни смеясь с людей, которые при виде незнакомых надписей взывали к божествам или ругались, боясь даже прикоснуться к «поганой надписи». В какой-то момент я даже забыла про это. Думала, сорвали, убрали, сожгли и так далее… А вот нет. Теперь я сижу, полная краски перед вампиром, стыдясь своей шалости, будто дитя малое, и думаю, что ответить на вопрос: — Что здесь написано? — приговаривая про то, что это «личное» и «так вот куда она делась» бормочущим голосом, совсем красная, собрала все свои пожитки со столика и ушла из «читательной комнаты» в свою. Да, кроме такого откровенного вранья, я не смогла ничего стоящего больше придумать. И за это мне тоже стыдно. Такое нелепое совпадение (или предназначение?), что именно этот вампир взял моё "объявление". В следующий вечер мне был послан подозревающий взгляд. Я ради забавы посмотрела на него в ответ с таким же выражением лица. Регис поднял бровь, но ничего не сказал. Будто ему было не интересно. Знала бы я его чуть меньше, наверное, поверила бы. Мысленно тяжело выдохнула, но тоже молчала. В остальном вампир был все так же до ужаса занят и недосягаем. Ради моей практики наше устное общение совсем сошло на нет. Мы начали переписываться на бумажках, обнаруживающихся то тут, то там. Мне было сложно читать без моих шпаргалок в тетради, но спустя неделю все бытовые вещи в округе я уже могла изобразить рунами на бумаге. Почти без подсказок. В итоге я обрастала бумагами, книгами и чернилами, которые у Региса, казалось, не кончались. «Как твои дела?», «Почему ты заснула не на кровати?», «Поешь сегодня в обед. Не забывай.», «Это тебе.», " Спасибо, что прибралась. Мне приятно.» Его каллиграфический почерк был произведением искусства, а бумага всегда пахла им. Мне было одновременно так одиноко и так приятно. Так отвратительно, что он бегает (?) от меня, скрывается, но сам наблюдает круглосуточно за мной через воронов, что огромной стаей облюбили лавку Лауры. Эти наглецы от меня не отлипали и даже не подкупались, всегда слишком радые вкусняшкам. Возможно, он все понял, и таким своим нелицеприятным отстранением ждал, пока моя влюбленность пройдет. Или я что-то сделала не так? Отпугнуть вампира? Как я вообще умудрилась? Или же его в себе что-то не устроило? Или в нас обоих? Задаваясь такими вопросами и смотря на себя со стороны, мне порой казалось, что это я - ответственный за свои чувства и действия многовековой вампир. Смешно, не правда ли? Я не глупая. Понимала, что он отстранился не просто так. Но мне было бы гораздо легче отвязаться мыслями от вампира, проговори он мне все в лицо, как он мог. Что мы не можем быть вместе, что мы разные, что ему дел нет до меня… Как я себе представляла. Я бы даже поняла и постаралась не плакать, не давить и спокойно к этому отнестись. Регис — мог, он прямолинеен. Ну, вампир, которого я знала, был всегда прямолинеен. Но почему-то сейчас создавал эти эмоциональные качели. Взял меня под свою опеку, неумолимо заставлял краснеть, делал и говорил эти милые, привязывающие меня к себе вещи, вместо того, чтобы установить границы. Я... Не понимала его, хотя казалось, знала от корки до корки. Мне было тяжело вытянуть его на разговор, как бы я не намекала. Он понимал, я знала. Но не говорил ничего в ответ. Наслаждалась минутами тишины между нами, это все что мне оставалось. Но "судный день" когда-нибудь наступит... Подготовиться к нему казалось идеей пропащей. Сердце от одной мысли о его улыбке трепетало как ненормальное. Что же с ним будет, если его отвергнут? Нужно задуматься о "клее", наверное. Через полмесяца дистанционно общения я уже почти привыкла быть одной и смирилась, что мои чувства останутся безответными. Я целыми ночами обдумывала свои чувства, что могу сделать для себя, лишь бы не испытывать эти дикие гормональные скачки, приструнивать себя. Разлюбить Региса? Влюбиться в кого-то другого? Я специально начала приглядываться к мужчинам из-под капюшона на улицах. Была уже готова снять розовые очки, переступая себя. Да, через боль, не сразу, я бы отказалась от мыслей о вампире, если бы так и продолжилось и дальше. Поблагодарила бы его, и, возможно, весной бы уехала с краснолюдами подальше на юг. «С глаз долой, из сердца вон.» Влюбилась бы в кого-нибудь другого или жила одиноко в домике у моря или водоёма поменьше. Джек в мое "одиночество", конечно, тоже входит. Но через полмесяца увидела на своей кровати, по возвращении в склеп, огромный обмотанный лентой комок. Записка лежащая наверху: «Пожалуйста, не грусти и тепло одевайся. Зима будет недолгой.» Я разрыдалась над этим подарком. Внутри был плащ и перчатки отделанные мехом. Это были больные чувства с до ужаса приятным вкусом. Так близко и так далеко. Надежда и безысходность. Любовь и отчаяние. Отрицательные эмоции я принудительно закрывала в своей "внутренней комнатке", следуя своим самым наивным порывам. Может он был действительно так занят? Мне нужно было его внимание и объятия, но я бегу от этих чувств, когда он действительно рядом. Все же проблема во мне. Он же не знает о моих слезах по ночам, не знает, как меня терзают собственные мысли и чувства. Региса нет рядом, но он всегда в моих мыслях. Он не виноват. Не виноват, что я просто схожу с ума от него. Утром волшебным образом я брала себя в руки, а следа от ночных метаний как будто и вовсе не было. Обязана держать лицо ради Лауры, краснолюдов и наблюдающих за мной воронов. О моих метаниях знал лишь кулон и кровь на шее, которые я в смятении сжимала в руке каждую ночь. И ещё Джек, с которым обнималась во сне. Все шло своим чередом. Лишь сердце замирало от каждодневного подарка по вечерам. Надежда по-прежнему теплилась где-то внутри. А розовые очки, уже треснувшие, нагло приклеились к моему носу.

***

После первого снега прошел месяц. Тонким слоем замело дорожки. Мороз, легко покусывал открытые участки кожи. И лишь особо сильные ветра я терпеть не могла. Казалось, всю душу выдует даже сквозь меховой плащ. Хорошо, что такие дни были редкими. Я осматривала город с новой стороны, письменной. Лавка Лауры, где я проводила теперь большую часть дня, называлась: «Для красоты». Коротко, лаконично, понятно. Но совершенно некрасиво и странно для всех окружающих. Черные птицы, постоянно бдящие округу; неожиданно появившаяся помощница в плаще, который никогда не снимает… Хоть меня за глаза и обзывали ведьмой, но клиентов прибавилось. Все питали страх к непонятному, загадочному, но ни у кого не возникало теперь вопросов к мастерству Лауры. Чему она очень радовалась, ведь глупых вопросов поубавилось, а доверия к товару приумножилось. С ведьмой в помощницах ведь невозможно делать что-то некачественное, правда? Лаура сменяла род своей деятельности в зависимости от сезонов. По-прежнему её, сделанные ещё осенью, запасы косметических средств пользовались популярностью. Но перед зимой она закупила огромные рулоны самой различной ткани и долгие несколько месяцев выполняла заказы на пошивку платьев, экспериментируя и в этой сфере. Недавно нам поступил довольно любопытный заказ на танцевальное платье с корсетом и вышивкой. Вот уже третью неделю мы сидим над вышивкой, попутно выполняя и легкие скорые заказы в четыре руки. Иногда нам помогал и Турнье, что и относил эти заказы, но чаще всего он назойливо мешал нам, выбалтывая из меня различную информацию о мире. Я могла поделиться лишь крупицами, иногда пересказывая легенды и сказки, но эльфеныш, заглядывающий мне в рот с таким энтузиазмом, кажется, был совсем не против маленьких недосказанностей. Все было бы хорошо в этой работе, если бы я была левшой. Зажившая правая рука была против того, чтобы долго работать с иглой, особенно при вышивании, из-за чего я была поначалу отвратительным помощником Лауре, но чуть позднее все же приноровилась. Рука порой не слушалась, редко сводило судорогой, но я к ней привыкла. Шрамы были и вовсе еле заметны на белой коже, издали вообще казалось, что их нет. Вопросы тактично никто не задавал. Жизнь шла своим чередом. Днем я часами нависала над тканью платья, из-за чего моя спина меня теперь не жалует. Вечером, пару дней в неделю, допоздна засиживалась у краснолюдов в таверне «Портовые разгильдяи», развлекая их пением. Эти вредные бочонки как-то совсем размякли к зиме, требовали больше лирики и драмы в песнях. Я обводила их подозрительным взглядом, но благосклонно пела грустные песни о утерянной или безответной любви, чувствуя попутно как на эти песни откликаюсь и сама. Плакали, ныли и готовились к «суровой» одинокой зиме всей таверной. Ох, уж эти мужчины. Я однажды назвала это "сезон суровой мужской грусти", встреченный диким гоготом. Теперь этот термин использовался каждый раз, когда краснолюдам хотелось осмысленных текстов моих песен. Старалась совсем на небольшой промежуток времени заявляться в склеп. Обводила глазами неоткрытые сладости, элементы одежды, уже наставленные то тут, то там. По диагонали читала оставленные записки, не вникая в содержимое, молчала в ответ и с рассветом уходила. Столько времени спустя, казалось, будто вампир пытается от меня откупиться?.. Я потихоньку отстранялась от него в ответ, что с радостью подмечала. Хоть и делала это с явной неохотой на сердце. Вновь засыпала и просыпалась с Джеком в объятиях. Ворон кстати теплолюбивый и отказывался клюв свой показывать из дома в особо ветреные дни. Я умилялась, но одна уходила к краснолюдам подальше от этого места, пахнущего травами. С каждым днем убегать становилось все легче, привычнее. Скоро. Свобода. Только не страдать из-за чувств и отвратительной погоды. Казалось, эта непогода никогда не закончится. Сильный горный ветер ненавидел каждый, что даже расовая явная неприязнь уходила на второй план. Рыцари, патрулирующие улицы, от холода прятались в тавернах. Я с удивлением каждый раз обнаруживала в таверне высоких мужчин в золотых доспехах весело выпивающих с местными. Вечерние и ночные патрули отогревались, лишь изредка показывая свои красные лица наружу. Лица менялись каждый раз, когда я приходила подзаработать на очередную теплую шмотку или вкусняшку. Было немного неуютно, но смотря как мужчины весело выпивают с такими же гогочущими краснолюдами, я постепенно и сама успокоилась. Получала много новой информации. О людях, событиях, дворцовых интригах и моде на новые, совершенно не греющие, укороченные меховые накидки. Регис, по разговорам рыцарей, которых подслушала совершенно не случайно, пропадал во дворце. Лекарем. Его княгиня принудила по слухам. Ещë в конце осени сестер-княгинь одолела странная хвороба. Одна постоянно болеет, другая то и дело кричит после очередного кошмара. Геральт, которому первому перепало с "возможно, нас прокляли?" сослался на помощь друга-вампира и понеслось приключение. С одной стороны моë сердце успокоилось, что вампир не пропадает где-нибудь в объятиях суккуба. С другой стороны мне было по-прежнему очень одиноко и не по себе даже в большой компании. Регис занимался важным делом, и я, наконец-то, окончательно успокоилась, придумав самое логичное оправдание его поведению. Он не хотел, чтобы я каким-либо образом влезла в эту историю, поэтому держится подальше, не палится, пропадает где-то на пару с Геральтом, которого я, кстати, тоже давно не видела, но заботится как может. Свое любопытство приглушила. Геройствовать в такую погоду совершенно не хотелось. Особенно ради Сианны. Но самое отвратительное - мои гормональные качели не кончались. После осознания, что Регис просто не хочет, чтобы я снова рисковала собой, вновь появилась уже ненавистная мне надежда. Даже шутить уже не хотелось. Я апатично проживала последние дни, приходя-уходя из общества знакомых лиц, натягивала улыбку на лицо, покупала вкусняшки, что совершенно не радовали. Записок новых в склепе не появлялось, как и вещей. Мыслями я была не в реальности, летая в самых плохих исходах приключений двух благородных скитальцев. До определенного момента, когда совсем потеряла бдительность и связь с окружением. До того, как меня насильно спустили с небес на землю. Особо морозным вечером неприглядной тенью зашла в теплое помещение таверны, непрерывно тепло дыша в ладони без перчаток. Дрожь прошла через какое-то время, пока я шла, прорываясь сквозь плотный народ к барной стойке с хозяином за ней. Скинула капюшон, когда мне вручили горячую похлебку с хлебом. Растрепала волосы, и начала уплетать за обе щеки согревающую жидкость. Улыбнулась в ответ хозяину и кратко обмолвилась о свежих новостях. Нас прервали спустя некоторое время. Со стороны незнакомцев слева, на которых я успела лишь кинуть быстрый взгляд и заметить золотые доспехи, донёсся свист. Не обратила бы на него внимания, если бы не возникшая в таверне тишина. У нас намечается представление? Ладненько, но сначала доем. Уже готовясь к словесным пререканиям и баталиям, совершенно не ожидала подвоха. А он был. — Вы одним своим видом, растопили моё замёрзшее сердце. Будто прекрасный цветок, распустившийся красным румянцем по щекам посреди непроглядной вьюги. — я подняла бровь, сконцентрировалась на окружающем мире. Посмотрела на говорившего. Сердце ушло в пятки. Блять. Подавилась. — Лансело, не отвлекай даму от еды. Ей явно сейчас не до тебя. — пока я пыталась прокашляться, второй рыцарь со знакомым голосом, встал и похлопал мне по спине. Помогло. — Сразу после того, как узнаю имя столь прелестнейшего создания! — громко произнес прынц рядом. Это тот самый Лансело, над которым я долгое время прикалывалась с Джеком. Хитрый мачо всея Туссента. Я довольно ровно относилась к своей внешности. Не писанная красавица-дворянка, но достаточно миловидна, чтобы привлекать к себе внимание мужчин. Особенно в этих местах, где чистая и бледная дворянская кожа представляли собой нечто прекрасное. Прожигающий меня взгляд Лансело сказал мне о многих его намерениях. Только не это… Мысленно послала прынца на кудыкину гору, не собираясь ему отвечать. Игнорирование мне показалось прекрасным способом отогнать неугодного. Так работало в моём мире. — Спасибо. — обернулась ко второму рыцарю. Мильтон де Пейрак-Пейран. Живой. Усы смешно выглядывали из-под меховой накидки, закрывая обмороженное лицо. — Не за что, госпожа. Хоть я здесь и не настолько частый гость, но бываю. И вас ни разу не видел. Хотелось бы узнать о Вас побольше, если вам не трудно. — настойчиво потребовал бравый странствующий рыцарь, выполняя свой долг по службе. За меня поручился хозяин таверны. — Господин де Пейрак-Пейран, это та "Пташка", о которой я вам рассказывал. Вам до этого ни разу не посчастливилось на утреннем патруле её видеть и слышать. — рыцарь благосклонно хо-хотнул, вмиг потеряв свой бравый настрой, и провел пальцами в перчатке по усам, с теплотой смотря на меня. — Девочка-пташка, имеющая дружбу с воронами? А я рассказывал, как меня один говорящий спас от неминуемой смерти? — Торан, подошедший поздороваться, вопросительно поднял бровь, услышав последние слова Мильтона. Насмешливо, едва слышно, произнес: — Так ты не только нас спасаешь от скуки вечерами, но ещё и геройствуешь, спасая жизни? — этот краснолюд стал мне другом, постоянно советующимся насчёт своего человечка-подопечного. Под своей грубостью и черствостью он прятал эмпатию и дружелюбие. Торан скидывал все на старческую сентиментальность. — Упустим этот момент из моей жизни. Слишком долго рассказывать. — тихо шикнула в ответ. Рыцарь, кажется, увлекся своей историей про вампира, свой неудобный костюм зайца и ворона, совершенно позабыв обо мне. Лансело же по-прежнему прожигал полным энтузиазма и хитринки взглядом. Я прямо задницей чувствовала, что мне жизни не дадут. Судя по тому, что я знаю об этом недопрынце, весьма оправданно. Почти легла на Торана, когда этот голубоглазый приблизился и недопустимо близко наклонился, буквально заставляя на себя посмотреть и не игнорировать. Какой он мерзкий с этого ракурса, хоть и писанный красавец. Краснолюд позади невнятно заворчал, но вмешиваться не спешил. — И все же, Госпожа, мне не терпится узнать Ваше имя. — я пожалела, что не надела перчатки, когда этот прынц совершенно неожиданно взял меня меня за руку и бесцеремонно слюняво чмокнул в тыльную часть ладони. Брюзгу внутри меня перевернуло на адовом вертеле. Лицо я удержала, как и порыв вытереть слюни с ладони. Холодно и ровно произнесла, чувствуя как трещит позвоночник, потому что Лансело до сих пор не убрался из моего личного пространства. — Здесь меня зовут Пташкой. Прошу Вас обращаться так же. И отодвиньтесь, я не терплю таких близких лобызаний от первого встречного. - и добавила гораздо тише, чтобы совсем его не унижать на людях: - Вы мне неприятны. — Торан сзади хрюкнул себе в кружку, тихо пробормотав: — Я уже ему сочувствую. — «Пташка» — это невообразимо прекрасное описание Вас. - мой глаз дернулся. Он глухой? Кузнец позади удивленно присвистнул. Я увидела краем глаза, что они с хозяином таверны яро начали торговаться и ставить ставки понятными мне, но не рыцарю, жестами. - Возвышенное, горделивое и отличающееся. - продолжал рыцарь, а я сидела в шоке, не понимая, чего он хочет этими своими речами добиться. - Но мне, сидя сейчас рядом с Вами, госпожа, кажется, что Вы самое настоящее Божество, спустившееся с небес, и дарующее нам смертным свой свет. — как же он актерствует… Лицо держать, не ржать. Даже если сзади десяток посмеивающихся краснолюдов, которых прынц нарочно не замечает. Несомненно, мадаму более наивную и влюбчивую тронули бы эти комплименты. Меня тоже. Но у меня голова на плечах есть. Я знала, что этот человек не тот, кем кажется. Да, у меня и бывают мысли о том, что стоит влюбиться в кого-нибудь кроме Региса, Лансело даже если бы и был последним мужчиной на планете, то я бы никогда не дала себе испытать к нему что-то большее, нежели ничего. Единичной связи не хочу, а ничего больше этот человек дать не захочет и не сможет. Или я просто выпендриваюсь, ведь Лансело — не Регис. Разум и сердце неожиданно были на одной стороне, готовые яро выпинывать прынца из моей жизни. Глаза напротив, впившиеся в меня, пытались пролезть в душу. Мысленно тяжело выдохнула. Я намного легче перенесла эту глуповатую голубизну. Глаза вампира напрягали и волновали меня куда больше, будто бы бездна смотрящая в ответ. Лансело никогда не сравниться с потаенной глубиной самого невероятно человечного чудовища. Да что там, я не видела в нем и капли того, что могло бы перекрыть все его недостатки, коих было немерено. В этот момент я поняла, что не смогу так просто отцепиться мыслями от Региса. Не смогу заметить хоть ещё одного достойного мужчину. Не в ближайшее время. Чуть позже, когда Лансело навязался проводить меня до дома, я поняла, что этот прынц будет маячить возле меня ещё долго. Но он сдастся. Не буду давать ни единой надежды. Я нарочно пошла в лавку к Лауре, чтобы не возникло никаких дополнительных тем для разговора, особенно по поводу обитания на кладбище. Да и «Для красоты» находилась намного ближе. Оттуда, под ошарашенные взгляды заспанных Лауры и Турнье, через окно с другой стороны здания ушла домой. Позже я им все объяснила, разумеется. Когда мне этой же ночью приснился вампир в знакомой мне таверне, и тепло целующий мне кисть. С осторожностью, ненавязчиво. Он так нежно и заинтересованно заглядывал мне в глаза, приближаясь к моему лицу... Почти как в реальности. Подскочила на кровати, смущенная собственным сном. Джек рядом ворчливо завозился. Упала лбом на руку, понимая, что я во власти собственных гормонов и никуда мне от них не деться. Зараза, холера и напасть!

***

Ещë неделю спустя, я готова была у Йеннифер попросить учебник по темной магии. Чтобы проклясть моего сталкера. Лансело. Он поджидал меня у лавки, провожал до таверны, навязывался, обсыпал комплиментами, льстил, хвалился, приманивал словечками о своем богатстве (читай: лгал)… В общем из штанов вон лез, - так я ему понравилась. Он невероятно глух, глуп и слеп. Прямое «нет» для него равно: "Да, конечно, пупсик!". Матерное нет: " А вы, госпожа, имеете дерзкий нрав! Мне это по вкусу!". Он не слышал и не хотел слышать, что я ему говорила. Он говорил лишь о себе и много, иногда спрашивая меня о чем-то, что его не интересовало. Я бы даже просто притворилась, что его не существует, но он постоянно назойливо вторгался в мою личное пространство. Мне постоянно приходилось следить за ним, чтобы пресечь его наглые загребущие руки, то и дело стремящиеся ухватить меня либо за руку, либо за талию. Так крепко врезался пальцами, словно хищник в добычу. В особо поредевших улочках, куда я забревала, забыв, что нужно ещё следить за окружением помимо этого прынца, пытался поцеловать, что у него, к сожалению, один раз получилось. Из-за шока, я не успела вовремя среагировать. Мне было так противно. Оттолкнула его и убежала. Какая гадость. Из его рта противно воняло рыбой и дешевым вином. На следующий день он вновь оказался поблизости, неискренне извинился и продолжил своë отвратительное дело. Его тактика запугивания работала. Я совершенно перестала правильно и логично мыслить, сконцентрировавшись на нем и... Мне было страшно. Он чудился мне волком, который хотел меня сожрать. Не по себе от его внимания, действий, общества. Мне хотелось рыдать и звать на помощь. Ему нужно было утолить этот свой ненасытный голод, а отказ только подогревал его настойчивость. Хотел меня сломить, и, казалось, я скоро сдамся, он возьмет чего хотел и оставит меня. Не хотела этого, сопротивлялась, как могла. Но он давит. Почти сразу придумала отмазку про мужа. Но Лансело постоянно вопрошал про него: "Где он темными вечерами пропадает и почему такое сокровище бродит совершенно одно?" И "Знает ли он его?" На первый вопрос отвечать не хотелось. Второй вопрос задавался лишь для того, чтобы узнать насколько сильную конкуренцию этот "муж" ему составляет. Глубоко внутри обливалась слезами, стоило его только завидеть. До этого я считала, что могу себя защищать. Но завидев эти голубые, отвратные глаза, услышав его настойчивый голос, предупреждающий мои отказы и крики, чувствовала себя беззащитным кроликом. Слезы хотели литься бесконечно, но я не давала себе расплакаться перед этим чудовищем. Иначе за пеленой не успею ни заметить, ни отреагировать на его объятия, утешения и поцелуй. Уверенна, что именно это он сделает. Спасали меня лишь краснолюды, которым тоже не понравилось такое настойчивое поведение, вышвырнули рыцаря и объявившие ему табу на посещение заведения. Лаура принципиально не пускала этого ирода на своë крыльцо. Но Лансело это не останавливало. Мильтон, следящий за ним тоже пару раз грозил ему при мне, но это тоже оказалось бесполезным. Выходить на улицу совершенно не хотелось.

***

Я старалась ходить по улице только в светлое время дня, обходила пути, где меня поджидало настоящее чудовище — Лансело. Он в моих глазах был существом горбатым, отвратительно пахнущим и противно слепящим. Меня пугал любой золотой доспех на горизонте. Жила перебежками, в силах выговориться лишь Лауре. Краснолюды ничего, кроме топора в хребет не предлагали. Один кузнец иногда провожал меня до лавки, но и он не мог быть рядом вечно. У меня была мысль позвать Региса с помощью воронов, написать ему... Он занят. Вампир тоже не может быть рядом всегда. Я должна смочь все сама. Даже не смотря на то, что надежда отвязаться от преследователя уже была где-то на уровне ядра планеты. Каждый раз, когда Лансело находил меня, я прибавляла шаг. Каждый раз когда он открывал свой рот, я думала о Регисе и начинала говорить о своем "муже". Это чудовище было выше меня, ходило быстрее, а темы умело навязчиво переводить на себя, подмечая, что он гораздо лучше, чем мой "муж" и куда приятнее. "Я уверен, что Ваш муж, Госпожа, не представляет какие звуки может издавать удовлетворенная женщина." Закинул он удочку однажды, пытаясь вывести разговор на интимные темы. Мне он представился в тот момент ужасной жабой из каналов, на которую охотился когда-то Геральт. Фу. Я всегда искала спасения глазами в окружающих. Но никого в ответ не находилось. Всем было либо все равно, либо они смеялись с Лансело, который буквально нашел новую жертву. А я - никто под капюшоном, который это чудовище старалось снять с меня при возможности. Вороны наблюдали редко и издали, будто опасаясь приближаться к этому чудовищу. Я совсем перестала их замечать к своему разочарованию. Спустя две недели, когда Лансело меня настиг и шел непозволительно близко, пытаясь уцепить меня под руку, мы вышли на рыночную площадь. Людное место, безопасность. Да, крюк делаю знатный, но так нужно. По наитию, уловив знакомый запах, что принес ветер, я наткнулась глазами на знакомую фигуру в теплом меховом плаще. Узнала вампира по седой голове, волосы на которой значительно отрасли. Отодвинул плащ, подцепляя кошель с монетами тонкими пальцами. Заметила знакомую торбу. Воодушевленная буквально полетела к нему, совсем не чувствуя боли от вечных пробежек в ногах. Регис тихо обмолвился с продавцом каких-то деревянных фигурок, заплатил ему, рассматривая нечто у себя в руках. Задумался о чем-то своëм, не замечая ничего вокруг, как он иногда умел. Я уже почти подошла, когда подметила в его профиле изменения. Остановилась, присмотрелась. Так давно его не видела при дневном свете, что казалось, что этот вампир чужой, совсем не знакомый мне Регис. Он будто немного помолодел. Глубокие морщины сгладились. Волосы стали густее, длиннее и аккуратно зачесаны назад. Да и в целом будто бы набрал немного в массе, возможно этот эффект создавал теплый плащ на плечах, отчего казался не пятидесятилетним привычным мне милашкой с добрым взглядом, а мужчиной лет сорока в самом расцвете сил. Почему?.. Моё заглядывание на мужчину прервала рука уцепившаяся за мою талию, как ошпаренная, вырвалась из неприятной хватки, преодолела ещë пару метров впереди и вцепилась в локоть Региса, ища спасения под теплым боком вампира. Случилось это скорее инстинктивно, чем осмысленно. Эмиель, будто вышедший из транса, перевел удивленный взгляд на меня и улыбнулся так тепло, что даже морщинки вокруг добрых глаз образовались. Точно Регис. Заметив мой умоляющий и полный слез вид, нахмурился. Заслышав хруст снега чуть позади, дрожащим голосом поделилась маленьким описанием ситуации: - Дорогой, ты не представляешь, как я рада тебя встретить! - пожалуйста, помоги. Прикусила губу, цепляясь сильнее за рукав вампира. Не могла отвести взгляд от черноты его глаз. В ней плескалась помесь из удивления, теплоты и чего-то ещё. Успокаивающе накрыл мои дрожащие то ли от холода, то ли от страха руки. Боже, я так рада, что его встретила! Вампир было открыл было рот, для того чтобы что-то сказать, как его перебил чудовищный голос сбоку. - Господин Регис, я прошу прощения за свою даму! Она немного не в себе от переполняющих еë чувств! Перепутала меня с Вами! Кажется, совсем ослепла от счастья, глупышка! Пойдëм, любимая! - Лансело нагло приблизился и хотел было ухватить меня за руку, от чего я вжалась в вампира спиной, уклоняясь и не сводя опасливого взгляда с рук чудовища. Регис отошел на шаг, мягко поманив меня за собой. Увеличил расстояние между мной и Лансело. Совершенно ненавязчиво перехватил рукой одну мою кисть, согревая, вторую же опустил мне на талию. Машинально опустила на его свою ладонь, встречаясь с теплой кожей вампира, выглядывающей через его перчатки без пальцев. Прижалась сама спиной к его телу. Покраснела, постепенно успокаиваясь. Сердце сладко трепетало. Завороженно наблюдала за тем, как Регис гладил большим пальцем мою ладонь, даря своë тепло. Замерла, боясь спугнуть момент. - Насколько я знаю мою даму... - раздался глубокий холодный голос, едва слышно рычащий, отдающий вибрацией в мою спину. Я вздрогнула. Когда я в последний раз слышала его голос? Он всегда был такой?.. "Мою даму" - эхом пронеслось в опустевшей голове. Подняла голову, натыкаясь на серьезный вид Региса. Напрягся, словно пружина со своей извечно важно поднятой головой. Стоило, наверное, испугаться, но... Мне было спокойно и радостно на сердце. Он такой красивый. - Нора не глупа. Никогда не путала людей. И совершенно точно не предрасположена к странному заболеванию, при котором от малейшего проявления счастья - ослепла бы на месте. - голос угрожал, а рука его по-прежнему мягко поглаживала мою, от чего я, будто бы мороженное в жаркую погоду, таяла в его руках. Тело стало будто ватным и легким, а все проблемы выдуло из головы за секунду. - И Вам, неизвестный рыцарь, не стоит просить прощения за чужих женщин. Никогда. Как и показываться с ними рядом. Я, надеюсь, доходчиво растолковал свою мысль? - Лансело, немного погодя, молча удалился. Меня окончательно накрыло жаром спокойствия. Даже пришла какая-то сонливость. Заметила, что вампир наклонился, заглядывая мне в лицо. Убрал руку с талии, и положил мне на лоб, тем самым приобняв. - У тебя жар. - я отмахнулась. - Это от того, что страх отступил. - Регис, оглядываясь на любопытных зевак, мягко повел меня за собой куда-то по безлюдным улочкам. Небезопасно. Но с вампиром можно не бояться. Мысли и не пытались собираться в кучку, пока вампир был рядом. - Могу я поинтересоваться, почему ты не рассказала мне о... - это звучало не так мягко, а скорее с упреком. Я прервала, прежде чем он договорил: - Не хотела тебя беспокоить. Думала смогу его отогнать сама. - потому что тебя не было рядом, потому что ты был занят, потому я люблю тебя так сильно, что не хочу эгоистично нагружать своими проблемами. Регис красноречиво попросил жестом, чтобы я взяла его под локоть. Выполнила. Теперь уже две руки грелись между теплым рукавом и его ладонью поверх моих. Я не могла оторвать постыдного и одновременно завороженного взгляда с этого зрелища. Мы впервые так держимся. На душе тепло и радостно. - Я теперь буду рядом. - ага, конечно. - Кажется, у тебя были дела. - Твоя безопасность важнее. Вороны передавали, что рядом с тобой появился "золотой защитник". Я полагал, что вам не стоит мешать, раз ты позволяешь ему быть рядом. - посмотрел на меня проницательным взглядом. Ну вот, я потерялась. Я отвыкла, Регис, не смотри на меня так. Пожалуйста. "Твоя безопасность важнее", а дальше мои уши налились краской и ничего не услышали. Что он сказал? Или спросил? Мне загадочно промолчать? Вампир увидел, что абонент недоступен, но, кажется, не обиделся. - Почему не носишь перчатки, что я подарил? - шаг замедлился, а Регис подстроил свой под меня. Глупая улыбка налезла на лицо. Спряталась под капюшоном, собирая мысли в кучку. В мыслях вертелась, будто заевшая пластинка: "Почему он такой красивый?" Бледная кожа, неизменные бакенбарды, разгладившееся лицо, острые скулы, выбившиеся локоны... Мне нельзя на него смотреть! Вот что он спросил опять?! Регис вновь провел пальцами по поверхности моих ладоней, ожидая ответа. А! - Не люблю перчатки. Мне уютнее без них. - протараторила и, неожиданно для себя, продолжила: - А почему ты так помолодел? - и удивленно посмотрела на вампира, офигевая от себя. Это. Что. Мать. Мою. Со. Мной. Происходит. Меня возмутил мой бескостный язык. Никогда такого не было! Не было, говорю! Почему я задала этот вопрос? Это все Регис виноват! Пока я внутренне развела панику и самобичевание, Регис весело хмыкнул. Уловив смешок, замерла, надумывая, что он все мои мысли прочитал. - Как всегда прямолинейна. - чуть помедлив, продолжил: - Я полностью оправился после "воскрешения". Возможно, поэтому. - он не выдал себя ни интонацией, ни мимикой, ни взглядом, но я была почему-то уверена, что он мне соврал. Встретилась с внимательным взглядом. Смутилась. Первой отвела глаза. Или показалось?