Между нами

      У него полгода, чтобы восстановить работу отдела, иначе план отца пойдёт под откос. И Ибо воспринял это как очередное задание, без энтузиазма. Как что-то, что нужно сделать и забыть. Пока не услышал сплетни и не увидел самодовольное лицо Цао Юйчэня, искривлённое в глумливой усмешке.       – Место перешло по блату, – говорит кто-то в лифте, и эти слова врезаются в память Ибо, как и тот человек, что их произнёс.       С тех пор это не давало ему покоя. Потому что он не просто сын богатенького отца. И теперь работа не просто один из подпунктов в длинном списке задач.       Ибо костьми ляжет, но поднимет этот отдел.       Первую неделю он продержался на чистой злости. Штудировал, проверял, сопоставлял. Он путался в файлах, в непонятных бумажках, но холодный рассудок и гнев твердили «Надо», хотя к четвергу Ибо понял: ему не хватит полгода, если он будет разгребать это один. Впрочем, отец его не послушал, поэтому Ибо, стиснув зубы, повторил себе «Надо» и больше не заикнулся про сложность.       День – и он рассортировал все проекты. Спустя ещё пару дней – и он рассмотрел промежуточные стадии. Ночь с четверга на пятницу – и он прочёл персональные отчёты. И вычислил трудоголика. Потому что обычный человек вряд ли стал бы писать отчёты за другого вот уже несколько лет.       Орех недовольно фыркала, заглядывая в комнату, пока Ибо сидел в кабинете за компьютером и просматривал с десяток постеров. С виду не скажешь, что над ними работал один человек: разные стили, разные концепции, разный тон, разные акценты. Некоторые стадии проектов ему понравились настолько, что он бы ничего и не менял.       – Сяо Чжань, и кто ты такой…       Он быстро пробежался по личному делу и удивлённо вскинул бровь, рассматривая фотографию.       «Тот самый парень из лифта, что уснул за столом?»       Ибо глянул на время отправки писем с отчётом, его и некого Ван Чжочэна, за которого тот работал сверхурочно. Письмо от копирайтера пришло в полдесятого, от дизайнера – два часа назад, в полчетвёртого.       Ибо нахмурился, потянувшись за кружкой кофе.       «Что же, Сяо Чжань, ты идеально подходишь для роли ассистента. Посмотрим, как ты будешь острить в моём присутствии»       Ибо не имел ни малейшего понятия, что подписал себе приговор. Догадался он только через пару дней, когда окончательно сорвался в кабинете.       Но, как выяснилось, и это был не предел.       Сейчас он стоял недалеко от главного входа в компанию и сам не мог сообразить, почему не решался войти. Ноги просто не шли, и Ибо застыл у одной из колонн, устало прикрыв глаза: выходные прошли как никогда скверно. И тут среди уличного шума колёс и каблуков до него донёсся чей-то певучий голос:       – Утро начинается не с кофе, а с хмурых бровей Чжочэна, да, братец Чжань?       Ибо тут же напрягся всем телом.       – Моё да, – непривычная хрипотца била по ушам, и в затылок словно вонзилось тысячу тонких иголок, – а его как раз с кофе в постели.       Фраза отдалась колющей болью в висках, и Ибо понял: лучше молчать и даже не вспоминать про пятницу. Событие само исчезнет, если о нём не говорить. С этой мыслью он как можно быстрее проскользнул внутрь.       И столкнулся с ещё одним коллегой, который вызывал в нём бурные чувства. Только если к Сяо Чжаню самозабвенно влекло, то от этого человека отталкивало с непомерной силой.       – Молодой господин Ван, не убегайте, я не кусаюсь, – протянул Цао Юйчэнь ему в спину.       Ибо тяжело вздохнул, нажимая кнопку лифта.       «Конечно, ты же как дождевой червь– вылезаешь везде и всюду, путаясь под ногами. До кого-то покрупнее тебе далеко»       Стараясь сохранить равнодушный вид, Ибо оглянулся в пол-оборота. На чужих губах играла едкая усмешка, обнажающая верхние зубы. Ибо как никто знал, что этими зубами Юйчэнь хотел порвать его и его отца. Поэтому взгляд тёмных глаз стал ещё суровее.       Цао Юйчэнь поравнялся с ним, как раз когда прозвенел мягкий звук и перед ними открылись двери лифта.       – И как замечательный Ван Ибо только смог добиться таких высот? Разве отличников берут на такие должности после выпуска?       Ибо знал, что он смаковал каждое слово. И специально провоцировал его этим вопросом уже не первый раз, поэтому спокойно начал:       – Вам не надоело спрашивать одно и то же?       – Как же, господин Ван, – Цао Юйчэнь деловито засунул руки в карманы, – Вы ведь мне никогда не отвечаете. Только молчите, при господине Лине даже взгляд не поднимаете, – он оглянулся на немногих свидетелей их разговора и дёрнул бровью. – Да и разве эта такая тайна, что Вы храните молчание?       Ибо крепче стиснул ручку портфеля, но не подал вида, каким ударом откликнулись эти слова. Слишком уж прозрачный намёк на его отца. Выдержав пару секунд, он плавно развернулся.       – Господин Цао, Вы помните мой первый отчёт перед начальством?       Цао Юйчэнь опешил от звенящего безразличия в голосе.       – Причём тут это?       – Без этого анализа пятилетней деятельности меня бы не утвердили на посту главы отдела, – Ибо позволил себе лёгкую ухмылку, – я должен поблагодарить Вас. Если бы Вы не совершили такие серьёзные ошибки, это действительно вызвало бы ряд трудностей.       Челюсть Юйчэня сжалась с такой силой, что, казалось, его зубы вот-вот раскрошатся.       – Неужели?       Лифт живо ехал вверх, изредка останавливаясь на нужных этажах. Окружающие, ещё слишком сонные, не обращали на них внимания. Наконец, двери раскрылись на тринадцатом этаже, и Ибо уже сделал несколько шагов вперёд, когда услышал напряжённый голос позади:       – Одно мне не понятно, как Вы вообще так быстро вошли в курс дела? Не хотелось бы узнать, что Вам покровительствует кто-то из начальства, – Цао Юйчэнь обошёл его и впился горящими глазами.       – Это заслуга моего опытного сотрудника.       – И как же найти такого сотрудника, который ещё и самолично показатели пересчитывает?       Ибо опустил взгляд в пол, тут же коря себя за вырвавшиеся слова. Он не мог подставить Сяо Чжаня, точно не перед Цао Юйчэнем.       – Достаточно следить за своими подчинёнными, а не извиваться ужом перед начальством.       Неожиданно холодная липкая рука сжалась на его локте, и Ибо еле удержался, чтобы не вырваться одним резким движением. Для второго он уже прицелился.       «Прямо между глаз»       – Ты думаешь, я не знаю, чего ты добиваешься? – во взгляде Цао Юйчэня плясали языки пламени. – Мало развлечений дома, и ты решил поиграть в босса, а заодно отобрать мою должность?       Ибо молча смотрел в ответ и не произносил ни звука. Он с облегчением заметил, что они одни, потому что голос главы отдела маркетинга отдавался эхом в ушах, как после выстрела. Цепкие пальцы отпихнули локоть, но Ибо не сдвинулся с места и застыл, словно статуя. В повисшем молчании было слышно только тяжёлое дыхание Цао Юйчэня.       – Зачем ты это делаешь? – рявкнул он спустя долгую паузу. – Ты не имеешь ни малейшего понятия, чего мне стоило оказаться здесь. Лучше не лезь в это дело, Ван Ибо.       За спиной Ибо раздался тихий звон, и глава департамента маркетинга бросил раздражённый взгляд в сторону лифта, а через секунду расплылся в противной ухмылке, пробирающей до мурашек.       – Господин Сяо, и Вы здесь.       Казалось, тело Ибо затянули в металлические балки, не позволяющие свободно двигаться и дышать. От осознания, что Сяо Чжань здесь, становилось не по себе. Ибо немо наблюдал за реакцией господина Цао и точно знал, что не подпустит этого склизкого типа даже на шаг ближе к лифту, чего бы ему это ни стоило. Ему не нравилось, как Юйчэнь смотрел на Чжаня. Ему не нравилось, когда на Чжаня вообще смотрели, но этот взгляд… Юйчэнь смотрел, словно охотник в засаде, держа жертву под прицелом. Плотоядно.       Ибо неосознанно сделал шаг в сторону Сяо Чжаня, отгораживая от этих глаз-щёлок, совсем как у змеи. Будто Юйчэнь и взаправду вот-вот разожмётся в пружинистом прыжке и оставит ядовитые отметины на теле. На его теле.       «Мой»       – Не впутывай его.       И только когда Цао Юйчэнь ушёл, Ибо смог слегка успокоиться. Он обернулся к Чжаню и… Увидел красный след, вмиг скрывшийся за воротом рубашки. Ибо сразу понял, кто его оставил, и посмотрел Чжаню прямо в глаза. Очень, очень красивые. Цвета топлёного шоколада, как делала его мама.       «Сяо Чжань, если бы только ты не был таким, всё было бы куда проще»       Протараторив время и место очередного собрания, Ибо позорно скрылся, не в силах произнести больше ни звука.       Сяо Чжань был ласковый, совсем не такой, как сам Ибо. Аккуратный, внимательный, он всегда знал, где нужно коснуться, в какой момент податься навстречу. И Ибо восхищённо вздыхал каждый раз, когда Чжань угадывал его желания.       Когда смотрел на него мутными от возбуждения глазами.       Когда в поцелуе ловил всхлипы Ибо, если за дверью раздавались шаги.       Когда хотел угодить ему.       Ибо нравилось, как Сяо Чжань стонал. В пятницу он прижимал его бёдрами к кровати всё сильнее и сильнее, но Чжань всё равно умудрялся выгибаться, касаясь макушкой лба Ибо. Его пальцы блуждали по худому телу, жёстко сжимали талию, хотя там не зажили еще предыдущие синяки. Но Ибо так сильно хотел его, что не контролировал силу рук. И безмерно ненавидел себя за это. Да и не только за это.       – Господин Ван, что Вы скажете?       Ибо распахнул глаза. Он сидел в кабинете на встрече маркетологов, но был погружен глубоко в себя. Очень глубоко, надо было признать. И не совсем в себя.       У него встал от одних мыслей.       Ибо деловито закинул ногу на ногу. Жест даже можно было назвать языком тела, психологическим давлением на подчинённых, если бы это не было банальной попыткой скрыть возбуждение. Ему оставалось надеяться, что попытка хотя бы была удачной, потому что в голове застыл образ стонущего в поцелуй Чжаня, от которого по телу пробегали разряды тока.       «Блять»       Когда встреча закончилась, было почти одиннадцать. И чем больше Ибо вспоминал о Чжане, тем больше он хотел перенестись обратно в пятницу. Потому что после Сяо Чжаня Ибо больше не мог думать о Мейфенг или прочих девушках, в принципе о ком-то другом. Осознание, что для Сяо Чжаня всё, скорее всего, наоборот, тяжким грузом давило на грудь. Ибо глянул на свои руки: грубые, шершавые, слишком властные, слишком нетерпеливые тогда, как и сам Ибо. Перед глазами возник жмурившийся от боли Чжань, закусывающий губу, чтобы не вскрикнуть. Его хрупкое тело инстинктивно отстранялось от неприятных ощущений, пока Ибо растягивал Чжаня на этих самых пальцах, прижимая к себе этой самой ладонью. Потому что о таком сексе он знал только то, что сразу входить нельзя.       Поэтому, сам не понимая зачем, Ибо вбил в гугле: как подготовить партнёра к анальному сексу.

***

      В эту ночь ему ничего не снилось.       Чжань еле открыл глаза от слепящего солнца, чьи лучи весело плясали по комнате. Он сладко потянулся на постели и уткнулся носом в мягкую подушку, утопая в обволакивающем одеяле. Лёгкая полуулыбка осветила лицо: так хорошо ему не спалось уже давно.       Первое желание – остаться в кровати. Но он сразу представил, как Лу-Лу тяжело вздохнёт, а Чжочэн закатит глаза, если они узнают, что всю субботу Чжань просто провалялся в номере. Он так и слышал их обвиняющий тон, твердящий «Ты должен был развлекаться!». Поэтому этот вариант отметался сразу. Оставалось пробежаться глазами по буклету комплекса и пойти в один из залов. Чжань выдохнул сквозь зубы. Это то, что обычно делают люди, это то, что следует делать в таких поездках, это то, что от него ждали Лу и Чжочэн.       Но это совсем не то, чего бы он хотел.       Чжань вспомнил нелепые попытки друга затащить его в клуб (точнее провести его в клуб, потому что Чжочэн тогда был несовершеннолетним), потуги Сюань Лу сходить с ним на концерт. Попытки вышли, мягко говоря, провальными.       – Чжань, ты просто не умеешь веселиться! – как-то заявили ему.       Что же, это можно было считать правдой. Но особо не повеселишься, разбирая счета за терапию и квартиру. А Чжаню это и не нужно, если он видел вспыхнувшие веснушки и глаза-искорки.       Он ни разу не пожалел о своём решении остаться дома и помочь ещё подростку-Чжочэну разобраться в биологии. Уже студенту подготовить творческий проект. А потом и желание куда-то сходить отпало, сколько бы Чжочэн ни стебал по поводу старости.       Ведь, если бы Чжань ходил так «веселиться», разве смог бы купить ему гитару?       Он быстро собрался и вышел из номера. Коллеги хотели встретиться в районе часа (кому-то явно нужно было отойти от вчерашнего захода с коньяком), так что у него ещё было немного времени просто насладиться природой.       В идеале он бы провёл эти выходные совсем по-другому. Один, на кухне, со скетчбуком и красками, а вечером, когда Чжочэну надоело бы возиться со звуковыми дорожками, они бы посмотрели что-нибудь по ноутбуку, может, пришла бы Лу.       Но вместо этого, огибая шумные компании, Чжань шёл к осеннему саду. Один, но не так, как обычно, как было бы дома. С чувством, что он был лишний среди этих людей.

***

      Лу вычитывала рецепт с телефона и мешала ароматный суп. В раковине со вчерашнего дня лежала подгоревшая сковородка, хотя дымный запах уже прошёл. Чжочэн изредка косился на посудину и листал новостную ленту, сидя за низким столиком у окна, пока солнце приятно грело кожу. Сегодняшний день обещал быть тёплым, несмотря на редкие тучи.       «Значит, Чжань точно хорошо проведёт время», – подумал Чжочэн.       Он только отложил телефон, и тот завибрировал от уведомления, как и у Сюань Лу. Через секунду девушка громко охнула:       – Чжочэн, ты только посмотри на эти фотографии! Как красиво!       Чжочэн бросил быстрый взгляд на восхищённую Лу и легко улыбнулся, видя входящее сообщение. Он не особо смыслил в искусстве фотографии, да и про живопись знал только со слов Чжаня, но даже он признавал, что изображения сада, которые прислал их друг, были действительно красочными. Должно быть, место и правда что надо и придётся Чжаню по душе. От этой мысли сердце Чжочэна радостно забилось в такт восторженным комментариям Лу.       – Наконец-то он по-настоящему отдыхает. А то сидит тут, запершись, – он отложил телефон и принялся печатать текст на компьютере.       Лу покачала головой, добавляя специи в кастрюлю, и произнесла примиряющим тоном, так, как умеет только она, ласково, но с нажимом:       – Чжочэн, не дави на него.       – Что дави-не дави? – его веснушки вспыхнули от возмущения. – Он днями сидит в квартире. Как бы я ни пытался выдворить его куда-нибудь, то ему вечно не нравится. Он улыбается, конечно, но я же вижу, что не нравится, – он нахмурился и добавил чуть спокойнее: – Только раз в месяц по галереям ходит и погулять. И то, чтобы сделать фотографии и снова сидеть тут.       – Мне казалось, ты уже должен был к этому привыкнуть.       Сюань Лу многозначительно глянула в его сторону, и Чжочэн насупился и сжался в клубок, словно ёжик. Привыкнуть он привык, только мириться не хотел. Внутренности сковывало липкой грязью, заставляя чувствовать вину каждый раз, когда Чжань писал за него отчёты. Чжочэн не мог позволить ему спустить свои лучшие годы на работу и хлопоты с ним. Как будто он не знал, что Чжань такой со второго курса. С момента, как Чжочэн к нему приехал.       – Чжочэн, я знаю, что ты хочешь как лучше, – Лу как ни в чём не бывало разливала суп по мискам. – Но от твоих претензий ему лучше не станет, уж поверь. Пусть он сам выбирает, м?       – Ой, то ты на моей стороне, то нет, определись уже. Сама же уговаривала его поехать, – Чжочэн закатил глаза и, отодвинув компьютер, принялся убирать со стола лишние вещи. – Ты хочешь, чтобы он запомнил своё двадцатилетие именно таким?       Разгребая кипы документов и бумаг, Чжочэн свалил всё в одну кучу и сгрёб в охапку. Он тихо чертыхнулся, когда лежащий наверху толстый скетчбук соскользнул с прозрачного файла и упал прямо перед Лу, несущей суп. Она заинтересованно глянула на раскрывшиеся на загнутой странице листы и ухмыльнулась уголком губ, рассматривая, пока Чжочэн гремел посудой в шкафчиках. Подняв блокнот с пола, Лу аккуратно положила его на подоконник, оглаживая мягкие листы.       – Я хочу, чтобы Чжаню было хорошо. Чем бы это «хорошо» ни было, – сказала она и закрыла скетчбук, пока её губы расплывались в нежной улыбке.

***

      Натянутая улыбка, выслушивание неинтересных историй, поддержание диалога – всё это выматывало сильнее дедлайнов на работе. К концу дня у Чжаня не осталось сил, и он скрылся из вида коллег при первой возможности. Те, кажется, не сильно заметили.       Но самое главное, что среди «тех» не было Ибо. И Чжань не знал, что именно значило ощущение в груди по этому поводу: облегчение или разочарование. Потому что он затылком чувствовал, когда Ибо смотрел на него своим холодным решительным взглядом. И очень надеялся, что после получит такой же решительный поцелуй, хотя каждый раз одёргивал себя от этой мысли.       А ещё было совершенно странно, учитывая их прошлое, что Ибо был единственным, с кем Чжань мог общаться так просто. Без фальши и недомолвок, оставаясь собой.       «Может, потому что всё, что он мне отвечает, ограничивается «Мгм» и встречным вопросом?»       Чжань тихонько улыбнулся, стоя на одном из мостиков, и достал сигарету. Воздух был влажный, ветер почти не приносил прохладу, только нежными прикосновениями колыхал листву на деревьях, словно музыкант струны арфы, заставляя осень петь дивную песню яркой природе. Чжань вдохнул полной грудью: дышать было как никогда легко. То ли потому, что воздух не полнился выхлопами газа, то ли потому, что все проблемы остались где-то там, в другом месте и с другими людьми. А здесь были только он и буйствующая флора, провожающая своё былое цветение праздничными красно-жёлтыми красками. Склонившись над перилами с сигаретой в руках, Чжань пару секунд всматривался в собственное отражение в воде и убрал свою личную порцию яда обратно в пачку. Ему вдруг показалось, что отравлять воздух едким дымом было неправильно, и он прикрыл глаза, пока губы непроизвольно растягивались в солнечной улыбке.       Ему впервые за несколько дней не хотелось курить.       Послышался мягкий скрип досок, и Чжань обернулся на звук, храня выражение безмятежности на лице. И хотя набежавшие к вечеру тучи прятали последние лучи закатного солнца, он мог узнать этого человека из тысячи только по тонким линиям фигуры, так хорошо Чжань изучил его черты.       – Знал бы, что ты будешь избегать людных мест, отмазал бы от приглашения господина Лина ещё тогда, – сказал бархатный бас.       Ибо подошёл чуть ближе, одаривая его взглядом кофейных глаз. Чжань не заметил, как улыбка на лице стала ещё шире, а скрывшееся за горизонтом солнце заменило внутренне тепло.       – Я не избегаю, здесь просто красиво, – Чжань лишний раз глянул на сад, словно боялся, что это мираж. – Когда ещё можно увидеть такой пейзаж? – спросил он, стараясь запомнить, как листья пляшут от порыва ветра.       – В городе такие же деревья.       – Нет, в городе совсем не так.       Воздух мягко ерошил волосы, словно играл с непослушными прядками, как ребёнок. Чжань обернулся к Ибо и едва сдержался, чтобы не достать камеру. Пушистые ресницы оставляли тени на веках, изгиб бровей подчёркивал глубину блестящих глаз, на розовых губах играла эмоция, которую Чжань не мог различить, но хотел разделить в поцелуе.       «В городе совсем не так… В городе ты совсем не такой»       – Все ехали сюда напиваться и играть в бильярд, а ты любоваться природой? – Ибо смотрел в ответ, не отводя взгляда.       Его голос тоже идеально вписывался в окружающую картину, и Чжань почти силой заставил себя не смотреть на призывно выглядывающие ключицы, прикрываемые белой рубашкой.       – Возможно… – выдохнул он, совершенно потеряв нить разговора. – А ты почему тут, а не со всеми? Сомневаюсь, что ты сюда приехал за бильярдом и выпивкой.       «Потому что ты можешь получить это и даже большее по щелчку своих пальцев, настойчивых, цепких…»       Из раздумий его вырвало повисшее молчание. Ибо едва заметно переминался с ноги на ногу, будто решал, стоит ли отвечать на вопрос. Наконец тишину заполнил обволакивающий бас:       – Отец попросил наладить контакты с начальством… Для одного дела, – он странно умолк в конце, и Чжань чуть склонил голову, видя, как его начальник нервно покусывал губы.       – И почему тогда ушёл?       – Господин Лин опять перебрал, но на этот раз увёл его я, ну и решил не возвращаться. Надоело в сотый раз слушать споры, чья модель авто лучше, – устало выдохнул он, барабаня пальцами по перилам, и оставшееся напряжение окончательно спало. – А ты почему?       – Можно сказать по той же причине, – улыбнулся Чжань.       И он впервые подумал, что Ибо, должно быть, тоже по-своему чужой среди коллег. И по-своему устал от поездки.       «Кажется, не такие мы разные»       На место бушующего моря в сердце пришла успокаивающая водная гладь, идущая рябью от мерного ритма биения. Чжаню хотелось остаться в этом моменте, как во временной петле из фантастических фильмов. Рядом с Ибо, когда между ними меньше полуметра. Когда они так близко, но всё ещё далеко. Ничего не говоря, понимали друг друга, а главное – Чжань ещё никогда не слышал от Ибо столько слов, как за последние два дня. И ему казалось, что Ибо такой только с ним.       Спокойствие прорезал знакомый голос, заставивший их обоих обернуться на звук.       – Ван Ибо, вот Вы где! А я Вас обыскался. Не стоит сбегать от коллег с такой поспешностью.       – Как будто от Вас можно скрыться, господин Цао, – сухо заметил Ибо, и его черты лица вмиг исказились, становясь вновь резкими и напряжёнными.       – О, господин Сяо тоже здесь. Скажите, я не помешал? Может Вы обсуждали очередной отчёт?       От вида приторной улыбки Чжаню стало не по себе. Заметив скользящий холод во взгляде главы отдела, он вежливо ответил:       – Нет, всё хорошо.       Ухмылка на лице Цао Юйчэня стала только шире, оголяя ряд идеально ровных зубов, и он подошёл ближе.       – Кстати, я так и не поздравил Вас с новой должностью. Примите мои овации, господин Лин всегда рад новым инвесторам, а такому потоку как после последней презентации особенно, – он бросил косой взгляд на Ибо и добавил заговорческим тоном: – Глядите и пойдёте дальше.       Глаза Чжаня невольно расширились от удивления.       – Что Вы, меня полностью устраивает моё положение, и я благодарен за оказанное доверие со стороны начальства, – быстро проговорил он, краем глаза улавливая, как пальцы Ибо сжимают перила до побелевших костяшек.       – Всем бы Вашу скромность, Сяо Чжань, – протянул Цао Юйчэнь, смотря на Ибо. – Но на Вашем месте я бы метил выше, берите пример со своего начальника. Такой молодой, а уже глава отдела и не планирует останавливаться на достигнутом.       Чжань так и застыл в шоке. Цао Юйчэнь подошёл к нему почти вплотную, касаясь плечом, и сощурился на Ибо. Тот стоял, хмуро смотря в ответ, и к удивлению Чжаня спокойно ответил:       – Я просто выполняю свои обязанности, Цао Юйчэнь.       – Это не мешает Вам метить на должность повыше, правда же?       Неожиданно Цао Юйчэнь наклонился к уху Чжаня ближе, чем того требовали приличия, и положил липкую ладонь ему на плечо, не позволяя отстраниться. От чужого дыхания по телу словно забегали лапки тысячи пауков.       – Хотя, между нами говоря, есть более достойные кандидаты, что держатся в тени, – господин Цао говорил достаточно громко, чтобы их слышал Ибо, который прожигал его взглядом. – Например, те, кто внимательно пересчитывает показатели.       Плавно отстранившись, Цао Юйчэнь самодовольно улыбнулся и, видя, как Ибо закусил внутреннюю сторону щеки, бросил уже вполоборота:       – Приятного вам вечера.       Как только фигура главы департамента маркетинга скрылась, Ибо облегчённо расслабил крепкие плечи, а Чжань удивлённо уставился вслед исчезнувшему Цао Юйчэню.       – И что это было? – спросил он.       – Ничего, забудь.       Ибо склонился над водной гладью и устало потёр виски. Чжань и не думал, насколько бестактным мог быть Цао Юйчэнь по словам Лю Хайкуаня, поэтому удивлённо хлопал ресницами, глядя на притихшего начальника. Он не подозревал, что с Ван Ибо обращались так…       «Гадко»       Чжань придвинулся чуть ближе, чтобы их плечи соприкасались, и легко качнулся в сторону Ибо. Он видел, как холодный блеск уступал место утомлению, и ему совсем не нравилось, как Ибо ссутулился, словно пытался сжаться в комок, огораживаясь от остального мира. Ветер усилился, с новым резким порывом Чжань прижался к Ибо ещё сильнее. Чувствуя тепло чужого тела, он спросил, слабо улыбаясь:       – Чем планируешь занять вечер?       Ибо поднял на него взгляд и хмыкнул. Небо окончательно затянуло тучами, и в наступивших сумерках мрачное лицо осветилось лёгкой усмешкой.       – Понятия не имею, но в бар не вернусь, – он резко выдохнул, прикрыв веки и, словно что-то вспомнив, глянул на Чжаня. – Как тебе, кстати, вчерашнее вино?       – Вкусно. Всё ещё не понимаю, как ты догадался, какое мне нравится.       Ибо вмиг переменился во взгляде, и если бы Чжань не знал начальника, то был бы готов поклясться, что тот смотрел на него с сожалением. Прогоняя эту мысль, он продолжил непринуждённым тоном:       – И ещё осталось полбутылки. Может, составишь мне компанию? – заметив вскинутую бровь, Чжань быстро добавил: – Пить не обязательно.       Не спеша, словно раскрывающийся бутон, на лице Ибо расцвела сияющая улыбка.       – Было бы неплохо.       Уголки губ сами дёрнулись вверх, когда Чжань уловил рассекающий небо всполох. Он не успел опомниться, как на доски упала сначала одна, две, а потом сотня капель сразу, не оставляя сухого места на земле. Чжань глянул на Ибо, и тут же рассмеялся оттого, как невозмутимо он стоял под проливным дождём, словно не чувствовал холодных капель. Они без слов устремились к отелю, пока дождевая вода заливалась за шиворот, рубашка липла к телу. Уже в лифте с них натекла целая лужа, а они всё смеялись: мокрые, взъерошенные, с улыбками, как у школьников, довольных своей проказой.       – Слушай, давай зайдём за вином и ко мне, я насквозь мокрый, – предложил Ибо и Чжань только отстранённо кивнул, видя, как белая рубашка облегала чужой торс, повторяя очертания каждого рельефного кубика.       Они смогли успокоиться только когда подошли к номеру Чжаня. Ибо молча ждал, пока он разбирался с ключом, не в силах унять дрожь то ли от холода, то ли от вида чётко прорисованных линий угловатой фигуры. Открыв номер, Чжань направился к ванной, бросая на ходу:       – Вино в шкафчике, я сейчас.       «Успокойся Чжань, помни про деловые отношения»       Он сделал пару глубоких вдохов, унимая клокотание в груди, и потянулся к полотенцу. Быстро юркнув обратно в коридор, Чжань достал сухую майку, и, вытирая очки, чуть прикрыл дверь ногой.       Всё шло как никогда лучше. Наконец-то Чжань мог чувствовать себя свободно в присутствии Ибо: не прятать взгляд в пол, не краснеть, не стыдиться. Мог быть собой, хотя бы как коллега. И плевать, что во снах Чжань был готов продать эту свободу. Сам он знал, что ни за что от неё не отвернётся.       Точно не отвернётся.       Стащив рубашку, он бросил её на бортик ванной, ёжась от холода, и тут же подумал, что на его месте Ибо смотрелся бы намного выгоднее. Чжань старался не обращать внимания на белые полосы шрамов и выступающие кости, как вдруг услышал приближающийся топот:       – А куда ты дел стаканы, а то у ме-...ня...       Низкий голос дрогнул, и остаток фразы поглотила тишина.       Чжань развернулся и увидел Ибо, застывшего перед приоткрытой дверью. Взгляд начальника скользил по плечам, по тяжело вздымающейся груди, по выступающим рёбрам, талии, к виднеющейся полосе нижнего белья. Чжаню стало ещё холоднее, кожа вмиг покрылась мурашками. Ибо посмотрел на него, тёмные глаза казались почти чёрными, жилка на шее билась в бешеном ритме.       Без стеснения и сомнений, он зашёл в ванную. Чжань затаил дыхание.       В следующую секунду Ибо схватил его за загривок, притягивая к себе. Чжань подался навстречу горячему телу, пока по губам скользил влажный язык. Он почувствовал резкий толчок и ударился затылком о стену, спину припечатало к прохладной плитке, остужающей кипящую в венах кровь. Ибо подхватил его под бёдра, вжимаясь промеж расставленных ног, и Чжань тихо всхлипнул.       Его самообман рассыпался в пыль с той же скоростью, с которой билось его сердце.       Каждое прикосновение казалось чистым пламенем, отдавалось пульсирующим наслаждением в паху. Чжань таял от чужих рук, как свеча от огня. Рассудок дурманило разливающееся наслаждение. Он целовал жадно, перехватывая инициативу, врываясь мягким языком в чужой рот, прижимал к себе, не позволяя отстраниться.       Тело отзывалось на любой вздох, любое касание. Но почему? Разве не это же тело пронзало болью в чужой квартире? От незнакомых ощущений, от стыда, от слов, въевшихся в память? Мутное сознание подкидывало доводы, но ему было всё равно.       «Это не чувства»       Чжань знал это, когда Ибо прикусил его губу.       «В его глазах пьяным блеском сияет похоть»       Чжань знал и это, когда горячая ладонь с силой сжала его бедро.       «А я… Только хочу …»       Но, зная всё, Чжань боялся себе признаться, что именно.       Прервав глубокий поцелуй, Ибо прильнул к холодной коже на шее, согревая раскрасневшимися губами, слизывая выступающую влагу. Чжань прижимался грудью к чужому телу, словно на всём белом свете остался единственный источник тепла – это самое пламя, захватившее его целиком. И он так боялся, что это пламя вот-вот потухнет.       Когда Чжань опомнился, то обнаружил свои пальцы, расстёгивающие пуговицы на промокшей рубашке. Он зарылся носом в жесткие, слегка влажные волосы, чувствуя запах ментола, смешанного с дождём. Шею обнимала горячая ладонь, гибкие бёдра толкались между ног, чужое возбуждение ощущалось всё отчётливее. Чжань зажмурился от приливающего желания к низу живота.       Ибо брал его именно так, как он хотел, так, как было в его снах. Без спроса, прелюдий и неловкостей, решительно и резко, смело сжимая его ягодицы сквозь мокрые джинсы. Только почему-то сейчас его движения замедлились, и, чувствуя влажный поцелуй на ключице, Чжань ощутил, как робко дрожали пухлые губы.       Он открыл глаза и слегка отстранился, его снова охватил прошибающий холод. Взгляд Ибо бегал по оставленным укусам на шее, и он прижался лбом к его груди, так, чтобы не было видно лица. От горячего дыхания сердце Чжаня стучало всё сильнее, заполняя нависшую тишину своим лихорадочным биением.       – Чжань… – протянул севший голос.       Ибо тяжело дышал. Его кожа была такой горячей, что Чжань мог касаться только подушечками пальцев. Мысль, что Ибо передумал, сжала грудь ледяными цепями.       – Чжань, нам не стоит…       Вопреки своим словам, Ибо всем телом подался вперёд, прижимаясь к обнажённой талии. Он поднял голову и, встретив непонимающий взгляд Чжаня, отвернулся, прикусывая губу.       Они оба притихли, понимая, что так не должно быть. Вспоминая прошедшие недели, Чжань осознал, что уже давно всё решил. И раз пальцы Ибо всё ещё сжимались на бёдрах, то и он тоже.       Чжань обхватил его подбородок, притягивая для нового поцелуя.       – Замолчи.       И это был конец. Крышу снесло обоим. Правильно это было или нет, их уже не волновало.       Ибо жадно впился в алые губы, так сильно, что кожу саднило от мучительных посасываний. Чжань инстинктивно закинул ноги на гибкую талию, когда Ибо резко развернул его и пошёл в комнату. От неожиданности он прижался к крепкому телу, греясь о мягкую кожу, пока глава отдела прихватывал губами выступающие жилы на шее, чувствуя солёный привкус вперемешку с дождевой прохладой.       Ибо аккуратно уложил его на кровать и накрыл своим телом, ведя ладонью по внешней стороне бедра. Кожа к коже, Чжань скользил пальцами по выступающим мускулам, пока его запястья не свели над головой две сильные руки, оглаживающие кисть шершавыми подушечками больших пальцев. Чжань протестующе застонал, вырываясь, но крупные ладони вцепились в него мёртвой хваткой, прижимая руки к кровати. Он выгибался всем телом, шурша простынями, призывно подавался навстречу движениям бёдер и через намокшую ткань чужих брюк чувствовал жар налившейся кровью плоти. Ему хотелось касаться этого тела, его тела. Ему хотелось всего.       Ибо прикрыл дрожащие веки и, прикусив губу Чжаня, потянул вниз до лёгкого стона. Он вёл языком по очертанию скулы, ямочке между ключицами, прихватывал губами ореолы сосков, целовал выемку между рёбер, оставляя влажный след. Приоткрыв глаза, Ибо увидел, как кожа обтягивала поджатое тело, и, не в силах ждать, подхватил Чжаня, разворачивая к себе спиной. Чжань тут же приподнялся на коленях откинулся на вздымающуюся грудь, укладывая голову на чужое плечо, и посмотрел на Ибо затуманенным взглядом, вызывающе закусывая губу. Его слегка трясло от холода, он тянулся к спасительному теплу, обхватывая чужие руки своими, пальцами вырисовывая очертания выступающих мышц. Ибо привычно закрыл глаза, но Чжань был не против. Начальник гладил податливое тело, и его пальцы скользнули вниз, к ягодицам. Слегка отстранившись, он тут же свёл брови в одну линию.       – Блять.       – Что, что не так? – Чжань тянулся губами за новыми поцелуями, позволяя горячей ладони властно обхватывать шею.       Ибо хмурился, кусая его губы, и прошептал прямо в приоткрытый рот:       – Презерватив, у меня нет с собой.       Чжань быстро скользнул рукой в карман джинс. Достав шелестящую упаковку, он нетерпеливо отбросил кошелёк в сторону, расстёгивая ремень. И молча порадовался, что Ибо не видел его зардевшиеся щёки.       «Скажешь спасибо Чжочэну»       Его так давно не касались, ему так давно не было хорошо, что он вздрогнул от интимных прикосновений. Ибо поднёс два пальца ко рту, и Чжань обхватил их губами, скользя влажным языком между фалангами. Другой рукой Ибо вёл по линии челюсти, отчего в груди трепетало, словно там томилась сотня бабочек.       Обведя вход смоченными пальцами, Ибо аккуратно толкнулся внутрь, втягивая губами покрасневшую мочку уха. Чжань с силой сжал зубы, а в следующую секунду почувствовал, как по спине провела ласковая рука, чуть надавливая, заставляя нагнуться. Чжань вмиг расслабился от нежных губ на плечах, за это время тело настолько отвыкло, что жадно отзывалось на каждое касание. Постепенно неприятное чувство растяжения сменилось удовольствием, и по телу пробежала судорога, когда Ибо достал до нужной точки.       Чжань тихо застонал, потянувшись к возбуждённому члену, и услышал тонкий шелест упаковки. В следующую секунду в растянутый вход упёрлась горячая головка, и Чжань, не сдержавшись, сам подался навстречу. Ибо лишь шумно выдохнул, входя на всю длину.       –Блять, Сяо Чжань, почему ты такой…       Он укусил его за загривок, сразу набирая быстрый темп. Бёдра Чжаня била крупная дрожь, с непривычки ноги совсем не держали, и он безвольно упал после пары толчков. Ибо прильнул к нему, сжимая упругие ягодицы, отводя чуть в сторону. Он до боли мял чувствительную кожу, и Чжань уткнулся носом в согнутые руки, когда Ибо одним рывком снова толкнулся внутрь, замирая, позволяя привыкнуть. Тесные стенки обволакивали горячий член, ощущение близости было почти болезненным. Чжань тихо всхлипнул, опуская голову ниже. Ибо ласково обвёл выступившие лопатки, и оставил цепочку поцелуев вдоль изгиба спины, щекоча кожу дыханием. Он начал аккуратно двигаться, до синяков стискивая бёдра в сильных руках, и Чжань даже не пытался одёрнуть его пальцы.       Видя эти следы, он чувствовал себя желанным.       Они не знали, сколько прошло времени, когда оба, обессиленные и охрипшие от гортанных стонов, упали на кровать, чувствуя обволакивающую негу. В комнате пахло лесом после дождя и возбуждением. Ибо провёл рукой по взмокшим волосам, убирая пряди со лба, и спросил сиплым голосом:       – Чжань?       Чуть отдышавшись, Чжань робко глянул в сторону начальника.       – Да?       – Ты хотел выпить? Налей и мне. Только я не нашёл стаканы.