Заложник времени.

      Сергей не сразу осознал и заметил, что после приезда что-то едва уловимо изменилось. С одной стороны, Паша всё так же напряжён, словно собирается рвануть, куда глаза глядят, сразу, как почувствует опасность. С другой, парень словно тут и был. Всегда был в жизни мужчины и уходить из неё не собирался. И даже проблемы его стали казаться какой-то жутковатой сказкой.       Спустя неделю это ощущение усилилось, и вдруг пришло понимание. Родители Костенко, как и бабушка с дедушкой, уже относились к юноше, как к родному. Даже шутить начали, что у них появился ещё один непоседливый сын. Капитан на это лишь закатывал глаза и неопределённо фыркал, стараясь скрыть каждый раз болезненно екающее сердце.       Разложить по полочкам произошедшее, осмыслить и осознать чувства, устаканить мысли - вместе с отдыхом этим занимался Сергей в эту неделю. И это, несмотря на то, что спал он плохо. Как тут спать, если за стеной беспокойно спал Паша, то и дело с тихим вскриком просыпаясь каждую ночь. В такие моменты мужчину словно что-то дергало, заставляя просыпаться и, буквально, срываться в соседнюю комнату.       На самом деле было обидно. И не от молчания Вершинина о содержании снов. Мужчина знал, видел, что не всё так просто. Обидно было от реакции его же семьи. Они, словно не замечали, что юноша плохо спит, с каждым днём всё больше становится похож на ходячий труп с этими синяками под глазами и бледным лицом. От того, что здесь шансы помочь парню таяли на глазах. Но что-то сделать или сказать по этому поводу ему не дали.       Так что, несмотря на то, что Паше в деревне понравилось (он даже вытащил несколько раз мужчину на рыбалку или просто искупаться в речке), через пару дней они начали собираться обратно в Москву. Видимо, пришёл позже к выводу Сергей, к этому решению его подтолкнуло чувство одиночества. Он настолько привык к беспокойно спящему парню под боком, что его отсутствие, как и возможность даже его обнять, было равносильно предательству. Не понятно только, с чьей стороны.       Родители в непонимании пытались их оставить ровно до тех пор, пока не наткнулись на осуждающий взгляд бабушки мужчины и хмурый от деда. Вот уже они понимающе покивали головами, надавали консервации, овощей с фруктами, напоследок долго о чём-то поговорив тихо с капитаном. Это только потом Паша узнаёт, насколько проницательные это люди, и насколько они любят своего внука, что готовы принять его другим, отличающимся от обычного советского гражданина.       Видимо, это у мужчины от них. И, несмотря на то, что юноша высказал свои мысли в слух, Костенко на это лишь слабо улыбнулся. Не говорить же парню, насколько он прав, и что мужчина готов уничтожить весь мир, лишь бы один засранец был только его и ни чей больше. Попытки капитана хоть немного усмирить внутреннего собственника с каждым разом проваливались с треском всё быстрее и быстрее.       Спустя месяц после этой поездки в один из дождливых сентябрьских дней в рыжую голову даже закралась безумная мысль, что он буквально дышит Пашей. Словно юноша личный наркотик, которого хочется до искр перед глазами. И мысли об отказе приводили в ярость. Эта мысль удивила и, в тоже время, дала ещё одну возможность для понимания и принятия себя самого.       И что-то действительно изменилось. Что-то настолько неуловимое, что Сергей даже мысль не мог поймать за хвост, не то что понять. От этого не становилось легче, наоборот, всё больше становилось не по себе. Спустя ещё неделю Паша не выдержал и в один из выходных буквально заставил трудягу остаться дома и поговорить, вместо того, чтобы снова гнать себя на работу, пытаясь сбежать от неприятного чувства.       - Сереж, ну серьёзно, что с тобой? - Не выдержал юноша, усаживая капитана на диван в кухне и немного дергано ставя чайник на зажжённую плиту. - Ты с поездки к родным сам не свой!       - Прости, я не подумал, что так странно себя веду. - Потерянно ответил Сергей, с лёгким непониманием посматривая на взволнованного парня. - Я просто только сейчас начал осознавать, что меня беспокоило. - У Паши в этот момент к волнению прибавилось недоумение. Капитан заторможенности встал с дивана и, подойдя к юноше, обнял его отчего то дрожащими руками и уткнулся носом в чужое плечо, тут же вдыхая ставший родным запах. - Я более не представляю жизнь в одиночестве, без тебя. Не хочу, чтобы тобой пользовались, связывая по рукам и ногам невидимыми путами. Не позволю тебя забрать.       - Успокойся, всё хорошо. Я и сам не позволю кому-то использовать меня. - Юноша выключил вскипевший чайник и крепче обнял мужчину, оставляя лёгкие поцелуи на чужой щеке. Послышалось довольное мычание, а в чужих глазах смешалось желание, нежность и любовь. - Отдохни хоть сегодня и отвлекись от тяжких дум. Хотел тебе с этим помочь, но ты сейчас такой унылый и ершистый, что я боюсь, не поможет.       Сергей во всё глаза уставился на Пашу в непонимании, наслаждаясь объятиями и совершенно не желая их прекращать. Пару минут молодой человек старался сохранить серьёзное выражение лица, но вскоре не выдержал и тихо засмеялся, снова начиная легко целовать мужчину. Щеки, лоб, глаза, губы, наслаждаясь чужим тяжёлым дыханием и ответными поцелуями, и объятиями.       У них долго ничего толкового не было, работа в последнее время забирала всё силы, даже на самый простой перекус перед сном их едва хватало. А тут такой шанс, который Вершинин не хотел упускать. Ведь один раз задумавшись о подобном, не мог перестать и желание попробовать затапливало его всё сильнее с каждым днём, с каждой новой мыслью. Воображение явно не помогало, а только ухудшало и так шаткое моральное состояние. Так что, когда, немного расслабившись в объятиях капитан откинул голову, подставляя под поцелуи шею от нахлынувших чувств, молодой человек уже более настойчиво перешёл поцелуями на чужую шею с тихим стоном. Который явно не остался незамеченным, судя по немного усилившейся хватке чужих рук.       На памяти мужчины, парень впервые был инициатором подобных проявлений чувств. Да, чаще начинал первым целовать или обнимать, но всегда не долго боролся, отдавая ведущую роль Костенко. Но не сейчас, когда Сергей буквально каждой клеточкой тела чувствовал чужое желание. И сейчас, до подрагивающих пальцев на руках ему хотелось узнать, чего же так хочет молодой человек.       Долго ждать не пришлось, юноша с обиженным вздохом остановился, снимая с чужой шеи галстук, который упал куда-то на пол. За ним пиджак, а после мужчина почувствовал лёгкие толчки. В его глазах мелькнуло непонимание, пока он не оказался сидящим на кухонном диване. Капитан хотел было что-то спросить, но взглянув в чужие глаза, лишь гулко глотнул вязкую слюну. Он давно не видел Пашу настолько возбуждённым.       Из головы вылетели всё мысли о работе, о том, что они хотели вместе запоздало позавтракать. Не смотря на осторожность, к которой мужчина по привычке прислушивался в такие моменты. Всё, о чем он мог думать в этот момент – юноша, что сейчас тяжело дышал и смотрел на мужчину так, словно ничего важнее на свете нет. Секундой спустя юноша снова впился в чужие губы, дрожащими руками расстегивая белую рубашку, которую мужчина так любил.       Спустя пять минут Костенко все еще пребывал в непонимании, чувствуя оголенным торсом контраст между прохладой воздуха и чужими горячими поцелуями, которые ощущались на животе. Шаловливые, как оказалось, руки юноши уже расстегнули чужие брюки и легонько дернули их вниз вместе с трусами, почти не встречая сопротивления. Шокированный догадкой Сергей, до нельзя возбужденный и тяжело дыша наблюдал, как Паша поцелуями спускается к колом стоящему члену.       - Ты уверен, что хочешь этого? – Задал вопрос мужчина быстрее, чем успел об этом подумать. И встретился с уверенным взглядом юноши.       - Да. Я определенно этого хочу. – Паша не отводил взгляд от возбужденного мужчины и с каждой секундой увиденное возбуждало его все больше.       Сергей, то ли в силу советского воспитания, то ли в силу своих каких-то принципов, не мог даже допустить мысли о чем-то подобном. Но, как оказалось, он безумно этого хотел. И, он никогда не признается в этом юноше, сейчас был безмерно счастлив от того, что парень в этом плане не скован предрассудками или воспитанием. Молодой человек с наслаждением продолжал свои ласки, вслушиваясь в тихие стоны капитана. Всматриваясь в его глаза своими, чувствуя чужую руку, что зарылась в его волосы. Собственный член болезненно пульсировал, но прикоснуться к нему не представлялось сейчас возможным.       Собственный дрожащие руки, словно предатели, вцепились в чужие бока, удерживая мужчину на месте и не давая встать. До искр перед глазами Паше хотелось довести задуманное до конца. Пускай он неумело делал минет, но здесь, с Сергеем ему это нравилось. И Костенко стонал чуть громче, чувствуя на своем члене легкие вибрации от юношеских стонов.       Но спустя непродолжительное время мужчина почувствовал, что сейчас кончит даже от таких неумелых, но таких желанных ласк и осторожно дернул молодого человека на себя, с тихим стоном впиваясь поцелуем в чужие губы. Поцелуи были жаркими, скомканными, впервые на памяти мужчины юноша не хотел так просто отдавать инициативу и это возбуждало. Капитан запоздало подумал, уже когда они оказались в комнате за закрытой дверью, что юноша в его руках все-таки нашел до жути приятный способ оставить его дома в выходной.       И как бы его любовь к своей работе не вопила на задворках сознания, заставляя срываться из дома даже в выходной, явно уступает. По всем фронтам уступает любви к Паше, которая с каждым днем перерастает в болезненно пьянящую зависимость, от которой даже смерть не заставит отказаться упертого Сергея Костенко.