Заложник времени.

      Сергею казалось, что он сам накаркал на себя беду. День рождения Паши прошел на ура, как и Новый год, вот только почти сразу после этого нервозность парня усилилась. Мужчина пытался его успокоить, но тот лишь сильнее хмурился и все сильнее пытался оградить капитана от опасности. И вот тебе раз, перед самым рождеством состоялся срочный арест. Первый из многих, но Костенко понял, что не застанет их. Ведь он отчетливо слышал выстрелы, чувствовал боль, холодный снег, теплую кровь. Собственную. Осознание пришло сразу, стоило увидеть бледное и обеспокоенное лицо Вершинина, что склонился над ним. То, что происходило дальше, трудно было описать. И не только капитану, но и всем, кто это видел. Ситуация безумная, абсурдная до нельзя, даже осознанию почти не поддавалась.       Если честно, Сергей не понимал, как дотянул до приезда скорой с такими-то ранами, как пережил операцию, да и как вообще остался жив. Единственный ответ, который приходил в голову и все объяснял – Паша с его ненормальными способностями и тихим голосом, с мольбой просящим мужчину жить и не сдаваться на милость смерти. Именно его голос до сих пор звучал набатом в рыжей, опустошенной от мыслей, переживаний и снов голове.       Очнулся Костенко спустя неделю в реанимации совсем потерянный и ослабевший. И первое, что он почувствовал, это тепло и чужое дыхание на левом запястье.       - Паша… - Первое, что сорвалось с его губ, стоило перевести взгляд, раздирая пересохшее горло спазмом и болью. Но даже это не помешало разлиться в груди тихому, теплому счастью, такому же теплому, как родное дыхание этого засранца.       Мужчина даже не понял толком, как в палату так быстро пришел врач с медсестрой, будя все еще бледного и уставшего от переживаний парня. Что показалось странным, Пашу даже не попросили покинуть палату, тут же начиная осмотр и давая капитану немного воды, чтобы смочить горло. Хотя, зная упертость Вершинина, все вставало на свои места. Его попробуй выгнать, если он даже самого Костенко буквально с того света выдернул.       Мужчина даже удивился тому, что в его палате не дежурит целая толпа народу. Но сил что-то сейчас выяснять у него не было от слова совсем. Как ему объяснил осматривающий его врач, это совершенно нормаль испытывать такую слабость после таких-то ранений. Чудо уже то, что Костенко продержался до приезда врачей, а уж то, что он пережил операцию и так быстро очнулся – так вообще какое-то божественное благословение. И мужчине, когда станет лучше, следовало бы сказать хотя бы спасибо молодому человеку (как потом понял Сергей, врач имел ввиду Пашу и только его), который и помог свершиться этому чуду, до сих пор помогая врачам присматривать за капитаном. Ведь после таких ранений не выживают.       Сил дослушивать не осталось совсем, поэтому Сергей все следующие десять дней с чистой совестью отсыпался. Паша вышел на работу, скрипя сердцем позволяя его сменить. В основном, присматривали в это время за ним бабушка с дедушкой. На выходных их сменяли родители, давая возможность отдохнуть от долгого нахождения в больнице и заняться своими делами. Иногда заходил Никита, пинками выпроваживая брата домой, чтобы тот нормально поел, помылся и поспал, а не кантовался на жестком стуле возле кровати больного ночами напролет.       После этого к нему наконец начали пускать конторских, все еще ограничивая время их присутствия. Как потом ему объяснил дед, врачи не знают, как сам Костенко отреагирует на воспоминания о случавшемся и не станет ли ему от этого хуже. Не стало, что очень обрадовало лечащего врача в первую очередь. Как и полковника Прохорова.       Тот и рассказал капитану в подробностях о произошедшем под мрачное молчание Георгия. Так же ввел в курс того, что сейчас происходит в отделе и очень посетовал на то, что завербовать Пашу так и не получилось, учитывая его знания и способности. Тот в штыки воспринял даже мысли об этом. Максимум, на что тот согласился – быть научным консультантом в той области, в которой он хорош. И лишнего геморроя на голову ему не нужно. Костенко от души посмеялся бы над этим, если бы не было так больно и не было бы страха, что от смеха разойдутся швы. Поэтому оставалось лишь глупо улыбаться под понимающий вздох полковника.       Прошло еще несколько дней, за которые мужчина приноровился сам садиться на кровати, не боясь за собственное здоровье. Да и болели раны уже меньше. А вот встать с кровати оказалось страшнее, чем он думал. Капитан и сам не знал, чего боялся. Но оказавшийся рядом Паша был готов помочь в любую минуту.       В больнице его продержали до середины февраля и выписывали со строгими наказами. В ближайшие полгода пройти курс лечения у психолога и никаких лишних и сильных физических нагрузок до распоряжения лечащего врача. Это значило лишь одно – на ближайшее время он пропишется либо дома, либо в своем кабинете за бумажной работой. Сергей хотел было возмутиться, но посмотрев на уставшего Вершинина, на его синяки под глазами и слегка болезненный вид, скрипя сердцем согласился. Ведь не для того его спасали от смерти, чтобы он все это разом просрал своим эгоизмом и желанием вырваться из больничных стен.       - Мне до сих пор не верится, что ты живой! – Это было первое, что услышал мужчина, как только они с юношей оказались в квартире. Дрожащие руки тут же вцепились в него мертвой хваткой. – Не вздумай меня так больше пугать, слышишь? Я больше не переживу твою смерть! Просто не смогу!       - Тише, успокойся. – Костенко прижал дрожащего, почти плачущего парня к себе, осторожно начиная поглаживать его спину. – Я и так все понял. Больше такого не повториться, слышишь?       - Угу. – Уже спокойнее согласился Паша, немного расслабляясь в чужих объятиях и все еще шмыгая носом. – Кушать хочешь?       Вроде бы простой вопрос, но столько заботы и внимания. До случившегося мужчина не заострял внимание, не задумывался в полной мере, что все это было в каждом движении юноши, в каждом действии и принятом решении. Любовь, участие, нервозность, страх и много, слишком много всего. С самой первой их встречи. Сергей надеялся, что со временем поймет, чем он все это заслужил. И все-таки найти способ облегчить жизнь этому засранцу, что сейчас так доверчиво к нему жмется.       - Давай чуть позже. – Капитан осторожно поцеловал юношу в щеку и уткнулся носом в чужую еще прохладную шею. – Не думал, что так устану от того, что добирался из больницы до дома…

***

      Восстановление было тяжелым и выматывающим морально. Для всех, ведь состояние и настроение Сергея менялось порой с катастрофической скоростью. Но все они справились. Что было удивительным, так это то, что и Паша, и Никита стали вести себя тише воды, ниже травы. Простыми словами, нигде и ни коем образом не светились. Это казалось странным, но ближе к середине марта, когда одни праздники прошли, а до других было еще далеко, Паша все объяснил.       Тихим спокойным вечером за простым холостяцким ужином все воспринималось на удивление легко и размеренно. Костенко даже пару раз терял суть разговора, засматриваясь на такого спокойного молодого человека. Перестали происходить чрезвычайные, абсурдные и непонятные события. Жизнь потихоньку возвращалась в тихое и мирное русло. Так бы подумалось мужчине, если бы Вершнин не начал казаться далеким и каким-то неестественным, что ли.       На первую годовщину взрыва на ЧАЭС капитан нашел ответ и на эту задачку. Он пришел сам собой. Привыкнуть Паше к этому времени было легче, чем отвыкнуть. После спасения чужой жизни стало сложнее перестроиться на то, что нужно будет уйти и вернуться в свое время. Как однажды попытался пошутить сам парень – вернется он может и в свое время, но к себе ли домой?       Эта фраза дала мужчине очередную пищу для размышлений. Он даже невзначай подключил к этому делу Георгия. Тот встрепенулся и в глазах проклюнулся энтузиазм, стоило тому узнать, что это для Паши. От этого стало как-то даже не по себе. И, то ли раны снова разболелись, то ли в этот момент Костенко снова кольнула ревность. Но даже это было хоть каким-то развлечением вовремя бумажной работы.       Костенко едва ли пускали на выезды, чего уж говорить про аресты. Ему казалось, что он быстрее стухнет в кабинете, чем вернется к нормальной работе. Развлечениями стали вот такие простые разговоры с напарником, жужжащие над ухом родные, подпитанные беспокойством, майские праздники, да Паша с Никитой. Слишком тихо, слишком мирно, слишком спокойно. Но после произошедшего грех было жаловаться. Правда, мужчина никому об этом не скажет, все настроение портило начальство, которое явно усилило наблюдение за нерадивым подчиненным. Так что вставал ребром вопрос: Как вытащить Пашу хоть на какое-то подобие свидания и не спалиться с потрохами?