Щедрiвочка

Sia — Snowman

Чонгук знает Тэхёна всю свою жизнь. А это, между прочим, целых два месяца — нешуточный срок для простого снеговика, скатанного на заднем дворе ранним ноябрьским утром. Эта девчушка по имени Давон, на самом деле, ужасно непоседливая и непослушная. У неё на голове невероятная копна буйных чёрных, как смоль, кудрей, и такой же буйный характер. Её статная мамуля и ражий отец заслуживают памятников и почётных грамот за все усилия, которые прикладывают к её воспитанию. И воспитанию её такого же хулиганистого младшего братца, которого девочка на днях учила говорить всякие разные нехорошие слова. — Повторяй за мной: «говнюк». — Го-нюк. — Нет, слушай внимательно: «говнюк». Там посередине «в». Чонгук от смеха над этой «школой» чуть свою морковку не уронил. Семейка у них, конечно, та ещё. Но в хорошем смысле. Чонгук через их небольшое окошко с резными ставнями видит, как вечерами отец с матерью после того, как уложат детей, заваривают себе какао и сидят в обнимку. Хотя иногда, как, например, на днях, когда мама Давон услышала от младшего сына гордое радостное «говнюк!» в адрес игрушечного мышонка, Чонгуку за отца семейства становится страшно. Его так отчаянно лупили вафельным полотенцем! По этим его… Булочкам. Чонгук, на самом деле, не помнит, как называются круглые половинки, из которых у людей растут ноги. Зато он знает, что иногда ноги — не дар, а проклятье. Давон постоянно поскальзывается на мостике через канаву и расшибает себе колени. Но она ещё ребёнок, на ней всё заживает быстро, и в последнее время она даже не плачет. Просто встаёт, отряхивается от снега, и бежит к Чонгуку. К Чонгуку с Тэхёном, точнее. Девочка слепила их почти одновременно. В самый первый, неожиданно ранний снегопад в этом году. Пока вся её семья спала, выбежала на задний двор, нацепив шапку задом наперёд, но хоть рукавицы надеть не забыла. Чонгук сначала стоял один, и был совсем немного ниже и пухлее — всего два шара. А ещё ничего не видел и не слышал, только чувствовал своим прорезающимся снеговичьим чутьём. Но вот после обеда, когда из дома потянуло брусничным пирогом, а солнце поднялось в небо на два коротких часа, Давон слепила для него продолжение туловища и голову, вкрутила симпатичную аккуратную морковку и глаза из шишек. Мир предстал таким красивым. Дом семейства будто выделан из пряников с глазурью — такой же сказочный. Дым из трубы валит клубами и устремляется вверх, к высокому звёздному небосводу. Это, вроде как, примета — завтра будет мороз. Чонгук понятия не имеет, откуда это знание появилось в его ледяной голове. Земля вокруг не просто припорошена снегом, а полностью им укрыта, будто пушистым мягким ковром. В углу двора, под молодой сосенкой, пристроилась ледяная горка — невысокая совсем, но для детей в самый раз. У крыльца под скамейкой виднеются разноцветные звёздочки из замёрзшей воды, а если поднять взгляд к самому крыльцу и подняться, можно заметить на двери рождественский венок с надписью. Чонгук, к сожалению, читать не умеет, но Хосок — младший брат Давон — пока что ещё тоже. Поэтому отец семейства прочитал для него вслух. — Здесь написано «Добро пожаловать!». Чонгук всё разглядывал окрестности, пока люди обедали в доме. Внутри, за окном, все четверо сидели в передниках. Папа, мама и Давон в фартуках, а Хосок в чём-то, больше похожем на слюнявчик. Семья смеялась, родители накладывали детям добавку, разрешали немного побаловаться сладостями. Чонгук не мог не улыбнуться. Не только потому, что Давон налепила ему улыбку из шапочек желудей, но и потому, что ему хотелось. Потом, после трапезы и дневного сна, дети снова вышли на улицу. Мороз щипал их пухлые щёчки, но они так активно бросались друг в друга небольшими снежками, что не могли почувствовать холода. Наблюдая за тем, как Давон катает ещё снежные кучи, Чонгук не уставал удивляться. Девочке же всего лишь шесть зим, она ему и до третьего шара не достаёт — как слепила? Но потом, когда вышел её отец, все вопросы отпали сами собой. Высокий и румяный мужчина с симпатичным круглым животом. Почти как у Чонгука! Только у него пузо снежное, а у мужчины пивное. Потом этот мужчина поднял Хосока и его детскими ручками водрузил Чонгуку на голову ведёрко. А после, отправив сына к матери за морковкой, собрал из соседних шаров ещё одного снеговика и нацепил на него праздничный колпак. Тогда-то Чонгук и познакомился с Тэхёном. Внешне они очень похожи, только морковка у Чонгука немного вздёрнута, да две желудёвых шапочки передних немного больше остальных, из-за чего мамуля называет его зубастеньким. Чонгук на неё за это почти обиделся, но потом она принесла ему красивый полосатый шарф, и он решил простить женщину за её чувство юмора. Тэхёну на шею — точнее, на стык верхнего и третьего шаров — она повязала красную мишуру. — В прошлый раз была синяя, но эта мне больше нравится. Тэхён Чонгука старше. Его Давон лепила ещё в прошлом году, и даже в позапрошлом. Хотя, тогда его ещё сложно было назвать снеговиком — это был один-единственный неровный комок с воткнутыми в него ручками-палочками. Зато сейчас… Сейчас у Тэхёна настоящие ветви с пальцами из хвои, глаза-пуговицы и праздничный наряд. Сейчас Тэхён смешно хрустит своим снегом, когда в соседский домик завозят клетку с крольчонком. Чонгуку тоже страшно за свою морковку, но кролика не выпустят из дома, пока не сделают нужные прививки — он слышал, как родители Давон говорили об этом с соседями. Сейчас Тэхён делится воспоминаниями прошлых лет — тем, как Хосок чуть не опрокинул тарелку с детской смесью, потому что видел, что у родителей и сестры в тарелках кусочки брусничного пирога — но у него тогда не было зубов, он бы не прожевал. Сейчас Тэхён рассказывает, как Давон два года назад прилипла сначала носом к оконному стеклу и пускала слюни на соседские качели, а через пару часов прилипла к этим качелям языком. Её мама поливала сверху тёплой водой и причитала, а потом лупила отца семейства полотенцем за то, что не уследил, хотя обещал. Наверное, люди используют такой метод в качестве воспитательной меры своих непутёвых супругов. Сейчас Тэхён отправляет по ветру тихое: — Мне больше не одиноко. У Чонгука от смущения дрожат кончики еловых лап, воткнутых в качестве ушей. А ещё у него появляется ощущение, что они с Тэхёном знают друг друга целую вечность. Хотя, может, так оно и есть. Может быть, ещё весной они в виде ручейков бежали рядом, а летом двумя тучками кружили по небу, осенью перетекали из лужи в лужу, чтобы после выпасть на задний двор небольшого двухэтажного коттеджа шестилетней девочки по имени Давон и её курносого младшего брата Хосока. Но, самое главное — Чонгук уверен, что следующей зимой в снегопад они обязательно встретятся вновь. Но это потом. А пока они просто украдкой наблюдают за тем, как в доме кипит предновогодняя суета. Давон просится к папе на руки, чтобы украсить макушку ароматной ели блестящей звездой. Хосок, от усердия высунув язык, раскрашивает зелёным и красным фломастерами открытку, которую потом, смущаясь и рисуя ножкой по полу круги, подарит кому-нибудь. А их мама, периодически любуясь в зеркало на новую причёску, подпевает радио и выводит глазурью мордочки печеньям-оленятам. Внутри дома тепло, печка с аппетитом уминает подбрасываемые поленья. Жёлтый свет люстр просачивается сквозь щели в занавесках. Чонгук радостно подмерзает вместе с Тэхёном, робко касаясь его кончиками еловой лапы.