Щедрiвочка

Sia — Underneath the Mistletoe

Тэхён заталкивает в рот очередную горсть карамельного попкорна и изучает золотистый узор на обоях — турецкие огурцы, буты и вензеля. Кафельный фартук под подвесными шкафчиками имитирует кирпичную кладку, а подсветка при этом мигает неоном — предыдущая хозяйка квартиры обладала странноватым вкусом, когда дело касалось интерьера. Например, в его спальне на потолке раньше была наклеена огромная флуоресцентная голова тигра. Первое время Ким даже пугался, просыпаясь в ночи. Здесь, на кухне, дверь облеплена её миниатюрными копиями в виде светящихся в темноте мордочек. Тэхён был вынужден оставить этих тигрят сиротами, когда перекрашивал потолок комнаты и сдирал их мамашу вместе со слоем штукатурки. Вопрос не в том, почему Тэхён до сих пор не сделал здесь ремонт, а в том, почему он вообще обратил на это внимание спустя многие месяцы съёма этой квартиры. Ответ прост — он пытается отвлечься. Отвлечься от того, с каким усердием Чимин грызёт кончик ручки и калякает что-то в тетради, прикрывая текст своей небольшой ладонью, будто это самый большой секрет. Тэхён любит своих друзей, правда. Любовью к ним он наполнен от макушки до пят, от ногтей левой руки до ногтей правой, от секущихся кончиков волос до пальцев ног. Но один из них — Пак Чимин, двадцать пять лет, его соулмейт и заноза в заднице — иногда ведёт себя слишком… экстра. Слишком чересчур и слишком слишком. Не секрет, что Чимин педант до мозга костей. Он никогда не опаздывает, ненавидит непунктуальных людей — на данном пункте Тэхён задаётся вопросом, почему они вообще начали общаться несколько лет назад — в его вещах всегда царит порядок, даже в нижних ящиках комода и в маленьком кармане рюкзака. Никаких старых чеков и распиханных по углам четвертаков — всему своё место. Всем так же известно, что Чимин всегда планирует всё заранее — может быть, даже слишком, чего стоят приглашения на новогоднюю вечеринку, разосланные за полтора месяца — старается предугадать все возможные варианты развития событий и придумать к ним решения. Тэхён предполагает, что это по большей части связано с его повышенной тревожностью, поэтому даже не закатывает глаза на постоянную болтовню друга о списках и схемах. Но иногда… Иногда… Иногда это просто выводит его из себя. Не потому, что Чимин уже около получаса разговаривает не с ним, а с листом бумаги, и даже не потому, что его бесит обслюнявленный колпачок от ручки, потому что Пак и не думал доставать его изо рта. Нет, гнев Тэхёна праведный, и большей частью он даже злится на себя — просто потому, что если бы он имел привычки трепаться своим друзьям о своих увлечениях, пусть и довольно сильных, он бы сейчас не проходил через то, через что проходит. А именно: давно остывший имбирный чай в кружке, потому что Чимин попросил подождать, пока закончит, и никак не заканчивающийся список, который он оформляет в старой тетради по философии. Тэхён не хочет этого признавать, но, на самом деле, ему даже нравится сегодняшний вечер. За окном давно стемнело, стёкла сантиметр за сантиметром покрываются морозным узором, по всей квартире разносится запах апельсиновой цедры и специй, потому что Ким пару дней назад сделал эти популярные украшения из цитрусовых корок и гвоздичных палочек, как в туториале на ютубе, и понатыкал их по углам своей квартиры. Напротив него сидит его лучший друг и под мерное тиканье часов старается придумать способы облегчения ноши Тэхёна в виде небольшой (огромной) влюблённости. И потом он Чимина за этот прекрасный уютный вечер обязательно отблагодарит, но сейчас у него есть силы только на то, чтобы ворчать и делать вид, что краснеет он не от смущения, а от повышенной температуры воздуха. — Ты чего как помидор? Не надо тут при мне мечтать о своём ненаглядном, имей уважение. Вот оно. В такие моменты Тэхёну хочется то ли сдуться, как воздушный шарик, то ли этот шарик приделать к горлышку от бутылки и обстрелять своего друга сухим горохом. — Представляю твоему вниманию венец творения двадцать первого столетия и магнум опус Пак Чимина Великого. — декламирует. — Иными словами «Список покорения Чон Чонгука». Погоди, или лучше «Список соблазнения»? У тебя есть замазка? Тэхён внаглую вырывает из чужих рук этот «венец творения» и пробегается по тексту. С каждым новым словом его глаза распахиваются всё шире. — Ты совсем? — Гениальный? Есть такое… — Сдурел? Пак Чимин, какой ещё «Костюм шлюшки-Санты»? В этом доме уважают женщин! — Ясно, вычёркиваем. Чимин так же бесцеремонно забирает список обратно, чтобы зачирикать ручкой поверх одного из пунктов. — Ещё претензии? — Исправляй количество алкоголя с убойного на умеренное. Я не собираюсь напиваться. — Чимин кивает головой. — Омелу можешь сразу отметать, она будет оккупирована в первые десять секунд. — Тогда попросим повесить запасную. — Продуманно. — Обижаешь. Пак делает пометки, пока Тэхён продолжает вносить свою лепту. — Гиперопекающего Хосок-хёна можно будет сплавить к Юнги-хёну и его долбанному настольному хоккею. Взгляд Чимина свирепеет — он тоже любит настольный хоккей, вообще-то. Тэхён спешит извиниться. — Что насчёт поцелуя в полночь, если все омелы будут заняты? — Мы же празднуем со второго на третье. — Иди ты к чёрту, я для кого стараюсь? Ким поднимает руки в примирительном жесте. Чимин деланно вздыхает. — Если после всех этих… трёх, ужас, если бы ты не был таким перфекционистом, мой список блистал бы красивой семёркой! Так вот, если после выполнения всех этих пунктов твой тугодум не допрёт, просто скажи ему в лоб. — А если и это не поможет? — Покупай билеты в Канаду. Что ж. Достаточно воодушевляет. Тэхён расскажет Чимину о том, что не собирается придерживаться этого плана, как-нибудь потом. Может быть, первого августа, когда он будет гостить у родителей в Тэгу, и Чимин на расстоянии не сможет придушить его этими своими крошечными ладошками. — А спасибо? — Спасибо, Пак Чимин-ши, самый гениальный на свете стратег, гигант мысли и посланец небес. Для пущего пафоса не хватает только в ноги броситься, но Тэхён этого делать не будет. Он просто подойдёт к Чимину и стиснет в медвежьих объятиях, растрепав укладку. Потому что даже его неумелые попытки помощи на любовном фронте в первую очередь являются заботой, за которую Ким благодарен.

***

Вечеринка проходит… гладко. Как Тэхён и предсказывал, местечко под омелой сразу оказывается занято. И Юнги, обычно не терпящий в своей квартире никаких целующихся парочек, только присвистывает, проходя мимо. — Хёну больше не наливать! Хосок проигрывает Чимину пятый из четырёх раундов в настольный хоккей, но от этого не перестаёт глупо хихикать. Сокджин и Намджун развалились на диване и, судя по их расслабленному виду, не собираются вставать ближайшую вечность. Если та парочка под омелой сейчас находится на стадии медового месяца, то старшие её уже давно прошли и сейчас больше походят на пожилую женатую пару, даже несмотря на то, что они, вроде как, совсем не вместе. А вот Тэхён в своих отношениях находится на стадии их отсутствия. Но он полон решимости исправить это недоразумение до наступления полуночи. По факту, новый год наступил ещё два дня назад. Но никто из их компании его толком не отпраздновал вовремя — у Юнги и Хосока была рабочая смена, Чимин играл роль Санты дома у племянницы, Тэхён отсыпался после зачёта, а Чонгук… А что делал Чонгук? Он так и не ответил, почему решил праздновать с ними, пусть и запоздало. Тэхён, на самом деле, не имеет ничего против. — Так, народ! Выбирайте: карты или бутылочка? Сквозь разочарованное мычание Тэхён отчётливо слышит вопрос: — На желание или на раздевание? И ему резко становится жарко, когда он разворачивается и понимает, что этот вопрос звучал от Чонгука. — Смотрите, наш маленький-то вырос! — Хосок похлопывает его по плечу и утаскивает к диванам. Чонгук цепляет Тэхёна за запястье, и ему приходится плестись за ними. — Вы не заставите меня снять этот свитер. — зря он что ли выбирал его так долго? Первая влюблённость Тэхёна — это Чонгук, конечно, но вот вторая — это шерстяное вязаное чудо с орнаментом из ёлок и оленьих рогов. Настоящий новогодний свитер, мягкий и приятный изнутри, комфортный, как тёплая постель ранним утром. — Я зимой набираю стратегический запас жировой прослойки, поэтому никаких раздеваний сегодня. Обилие солидарных голосов, Тэхён, всё ещё предпочитающий остаться без белья, но в свитере, и ужасно милый краснеющий Чонгук. — Решено, играем в бутылочку. Давайте только для разогрева по чашечке глинтвейна выпьем? Иначе благодаря Юнги-хёну через час его совсем не останется. Первым наливать подрывается Сокджин, и Тэхён охает от удивления — он действительно думал, что старшего не поднимет даже подъёмный кран. Он так и сидит с открытым ртом, пока хён не возвращается с подносом, и не двигает Тэхёна ближе к Чонгуку, почему-то плюхаясь на пол. — Давайте-давайте, покучнее. В тесноте да не в обиде. Тэхён щурится, глядя на Чимина, который будто случайно облокачивается на Чонгука, заставляя его придвинуться почти вплотную к Тэхёну. Это всё похоже на один большой сговор. Он так бы и продолжил попытки испепелять своего друга взглядом, если бы младшенький не покраснел ещё сильнее. Так умильно, что Тэхён не может себе отказать и сюсюкает, сжимая чужие мягкие щёки. — Ну и в кого ты такой хорошенький? — Хён, убери руки, пожалуйста. Мы сейчас играть начнём. А вот и причина, по которой обычно уверенный в себе Тэхён сомневается, что ему стоит признаваться в своих трепетных чувствах. Чонгук-и, их любимый макнэ, два года назад подросший, как на дрожжах, сочетающий в себе мускулистое сексуальное — он совершеннолетний, и Тэхён может так про него говорить — тело и немного детское лицо, которое Тэхён не может охарактеризовать никаким словом, кроме как сладенькое, с этими губами бантиком и чуть вздёрнутым носом-кнопкой… Так вот, этот Чонгук-и со своими сверкающими глазами и чистым нравом в последнее время только и делает, что Тэхёна отвергает. Раньше сам просящийся в объятия, теперь сбрасывает с себя его руки. Радостно улыбающийся на «Чонгук-и самый милый» до этого, сейчас противится и отрицает. Тэхён пытался обсудить с ним это в приватной обстановке, но Чонгук, как только узнал, что они будут наедине, ускакал, сверкая алыми ушами. И пока бутылочка в очередной раз раскручивается чьими-то руками, Тэхёну остаётся лишь недоумевать. Потому что закрытый в последнее время Чонгук после половины бокала эгг-нога облепил его руку, уткнувшись носом в жилку на шее, от этих незамысловатых действий забившуюся сильнее. Тэхён ведь эмоциональный, может и понять превратно. Он тут, вроде как, ослеплён своими чувствами. К тому же, разум слегка затуманен от общей атмосферы нового года и веселья, от мигающей гирлянды и запаха хвои от стоящих в вазе с водой сосновых веток — Юнги ведь так и не удосужился поставить настоящую ёлку. Так что совсем не удивительно, что, когда горло бутылки указывает на него, он икает и подпрыгивает на месте, пугая этим задремавшего на его плече Чонгука. — Так, голубки, уделите игре хоть чуточку внимания. — под рассеянным, но суровым взглядом Чонгука Чимин только хохочет. — Правда или желание, Тэхён? Человечество за свою историю сталкивалось со многими дилеммами. Есть ли жизнь после смерти? Всегда ли цель оправдывает средства? Что было первым: яйцо или курица? Но ничто, ничто из этого не сравнится с выбором, перед которым предстаёт этим январским вечером Ким Тэхён. Правда или желание? Мало ли, что взбредёт в нетрезвую голову его друга, если он выберет действие. С другой стороны, если он выберет правду, то Чимин задаст единственный очевидный вопрос, ответом на который будет либо дрогнувшее лживое «Нет», либо смущённое «Да», и любым из этих вариантов Тэхён может порушить и без того трещащие по швам отношения с Чонгуком. Поэтому он выбирает желание. — Не думал, что это будет так просто. Что ж…. — Тэхён узнает этот взгляд из тысячи. Чимин что-то задумал, и это что-то — далеко не невинное «Выйди в подъезд и прокукарекай пять раз». — Я загадываю вам с Чонгуком сыграть в «Семь минут в раю». Среди громкого улюлюканья и звука открывающейся бутылки газировки Тэхён различает задушенное чонгуково «Хён». — Давай я пойду один? Если ты не хочешь идти со мной, то всё в порядке, Чонгук-и. Или я могу взять Джихуна. — если тот, конечно, хоть на секунду оторвётся от чьего-то рта. Серьёзно, эта парочка собрала уже все углы и сорвала-таки подвешенную над зеркалом омелу. Хорошо, что коридор в квартире Юнги загибается к выходу и им всем не приходится лицезреть картину пытающихся высосать из лёгких друг друга весь воздух людей. — Нет! — он вскакивает, отклоняясь в сторону от резкого движения. — Нет, хён, я пойду с тобой! Таким образом, Тэхён оказывается на новогодней вечеринке в квартире своего лучшего друга, им же преданный и запертый в ванной комнате наедине со своим крашем. Предметом воздыхания. Зазнобой. Дорогой Санта, если ты существуешь, принеси мне под ёлку сегодня успокоительные капли. Чон Чонгук, двадцать три года, единственный на этой вечеринке человек помимо Тэхёна, нацепивший рождественский свитер, прямо сейчас смотрит на Кима самым запуганным взглядом из тех, что могли когда-либо существовать в его арсенале. Серьёзно, Тэхён чувствует себя тем полозом из зоологического уголка их университета, которого Чонгук испугался на первом курсе, когда его за хулиганство заставили вычищать аквариум после занятий. Они познакомились возле пустого террариума, в котором Чонгук безуспешно разглядывал ящериц-хамелеонов, убеждённый, что те слишком хорошо маскировались. Прошло несколько лет, а Чонгук не изменился — всё такой же забавный, суетливый и милый. Даже когда принимает совершенно неестественную позу, опираясь на стиральную машину, вторую руку упирая в бок. — Неловко, да? — Что? — ничего странного, вроде. С Чонгуком не бывает некомфортно, с ним уютно даже в тишине. Даже запри Юнги их в тёмном чулане, Тэхён всё равно ощущал бы себя в безопасности. — Ну, то есть, ты знаешь о моих чувствах, а тебя заставляют оставаться со мной наедине. А потом ты хочешь остаться здесь с Джихуном, который тебе нравится, но я навязываюсь… — Чонгук усиленно трёт затылок, вперив взгляд в пол. — Хён, я не хочу разбивать тебе сердце, просто Джихун, он… Он в отношениях. Пожалуйста, прости, только не плачь, ты ведь не плачешь? Он наконец-то осмеливается поднять взгляд и натыкается на Тэхёна в состоянии лёгкого шока. На опешившего Тэхёна. На Тэхёна, который едва сдерживает себя. Непонятно от чего — от того, чтобы рассмеяться или от того, чтобы наброситься на Чонгука и больше не отпускать? — Чонгук-и, мне не нравится Джихун. А ещё я не знал ни о каких твоих чувствах, расскажешь подробнее? — Что ж… — кончики чужих ушей полыхают в отражении зеркала. — В таком случае, произошло недопонимание. Тебе не кажется, что нам уже пора выходить? Он опускает руку на дверную ручку, но её тут же накрывает ладонь Тэхёна. — Не спеши, нам ещё многое предстоит обсудить. Как-то так Ким Тэхён, двадцать пять лет от роду, четвёртая положительная группа крови, признаётся во взаимных чувствах Чон Чонгуку. Человеку, умудрившемуся разбавить их первый поцелуй неожиданным надавливанием на хлипкую полку с полотенцами и её последующим падением. Что ж, Юнги-хён, вероятно, убьёт их, когда протрезвеет.