Love through suffering

Она просыпается от боли в руке. Он сжимает её руку. Знает что рука переломана, но он жмёт её своей железной хваткой. Она шипит от боли, в уголках глаз собираются слёзы. Она дёргается, может он поймет что ей больно и отпустит её. Но нет, сдавливает ещё сильнее. Она вырывается, садится на другую сторону кровати, поджимает колени к груди. Он открывает глаза, смотрит на неё. Пытается сфокусироваться на её фигуре. Он материться про себя. Ложится на спину. Смотрит на неё выжидающе. Ждёт когда эта дура, побежит делать ему завтрак. Она вылезает с кровати, выходит с комнаты. Бежит на кухню. Он цокает языком, встаёт с кровати. Одевают брюки, рубашку и жилет. Спускается на первый этаж. Она крутится у плиты. Пытается что-то сделать одной рукой. Вторая переломана, он и забыл. Чертова девчонка. Только может и ныть. Она ставит перед ним чашку кофе, блинчики. Отпивает немного кофе. Горький и дешёвый. Блинчики пригорели. Подымает на неё взгляд, она сидит напротив, ежится под его взглядом. Он кривит губы в ухмылке, проводит языком по внутренней стороне шрамов. Берет чашку в руки, и выливает всё содержимое ей прямо в лицо. Она пищит от неожиданности, кожу немного щиплет. Хмыкает, ставит чашку на стол. Так гораздо лучше. Садится на диван завязывает шнурки на ботинках. Одевает тренч, нащупывает нож. Лежит, там где надо. Выходит на улицу, закуривает. Тянет сигаретный дым, кашляет и садится в фургон. Уезжает, молча. Она остаётся одна дома. Пытается отойти от этой его выходки. Вытирает лицо полотенцем, убирает со стола. Слезы катятся с глаз. Ей обидно, до скрежета зубов, до боли в сердце. Она и так лезет из кожи вон, чтобы сделать так как надо. А получается всё наоборот. Выдыхает, надо собраться с силами. Не так уж, всё и ужасно, наверное. Убирает всё со стола. Может было бы лучше если он её тогда пререзал, чем простромил  руку. Хотя тут есть и плюсы. Секс был шикарным. Она хихикает про себя. Убраться ей конечно будет нелегко, но поделать ничего не может. Как-то надо это сделать. Она убирается, убирает пыль с полок, в его кабинете тоже. Это рутина, это её обязанность. Она убирается по дому со сломанной рукой. Дома почти что никого нет, трое парней осталось, да и они в своей комнате сидят. Не смеют высунуться, пока босс не прикажет. Она готовит суп. Повар из неё не то чтобы ужасный, но не все блюда у неё выходят превосходно. Где-то пересолит, где-то недосолит. Поэтому готовит то что умеет. Пытается ему хоть этим угодить, хочет хоть немного развеселить своего пирожка. Сделать хоть немного его счастливым. Знает что не получится, но продолжает делать. Она ведь дурочка с хвостиками. Она ведь как собачка придет к нему начнет ластится, чтобы хозяин по головке погладил. Она ведь его личный арлекин, девочка на побегушках. Если у него будет хорошее настроение, то и у неё будет оно чудесное. Если же ему херово, то у неё болит всё. Поэтому хочет немного смягчить его. Вкусная еда, теплая постель, чистый дом и любовь. Это малое что она может сделать для него. *** Он возвращается вечером, с наемниками. Она бы хотела кинуться ему на шею, обнять его, поцеловать. Но не смеет, боится что хуже будет, он впихивает ей свой тренч, она смотрит ему в спину, как он садиться за стол, вешает тренч на вешалку. Она ставит перед ним тарелку супа. Он прорубает на вкус, она сидит напротив ждёт его дальнейших действий, он кивает. Нравится. Она выдыхает, принимается за пищу. На кухне они едят молча, он не обращает на неё внимания, она поглядывает на него исподлобья. Когда он уходит в свой кабинет, за стол садятся наемники, она убирает  со стола. Насыпает им пищу, они едят с удовольствием. - Спасибо, - говорят они, и расходятся кто куда. Кто-то на улице чтобы покурить, кто-то к холодильнику за баночкой пива, кто-то в комнату, чтобы выспаться. Она убирает со стола. Смотрит на тренч Джей, есть ли капли крови, нету. И дырок нету. Значит ночью она свободна. Да и всё равно не смогла бы что-то сделать, рука то сломанная, она грустно вздыхает подымается на второй этаж, идёт в комнату, хочет принять душ, чтобы немного успокоится, рука болит ужасно. Она одевают свою ночнушку, вытирает мокрые волосы красным полотенцем. Красное как кровь. Повязка на руке немного намокла, ну и пусть. Ничего не случится. Она ложится в кровать, накрывается одеялом. Рука болит, хочет выкрутить ее в другую сторону, чтоб боль немного притихла. Когда она почти засыпает, то слышит как открывается дверь, она открывает глаза, смотрит на него. Он садится в кровать, в одежде. Закуривает, она морщится от дыма. Поворачивается к нему лицом, смотрит на него. Он поворачивает голову к ней, смотрит в её голубые глаза. Боль, страдание, обида и любовь, читается в её глазах. Переводит взгляд на руку. Смотрит долго пристально. Потом снова переводит взгляд на окно, молчит минут десять. - Как рука? - спрашивает он. Она прячет руку под одеяло. - Болит, - кратко отвечаете она. Боится что ответ будет неправильным. Он шарит рукой по постели, находит что-то. Тянет руку к её больной руке. Берет, как-то даже бережно. Застёгивает что-то на руке. - Это, - показывает он на руку - тебе, так лучше будет, - заканчивает он. Тушит окурок, смотрит на неё, она смотрит на бандаж, который надет на её руку. - Спасибо, пирожок, - улыбается она. Ей приятно что он не забыл. Она прячет улыбку под одеяло, чтобы он не видел. Он достает что-то из кармана брюк, коробочку, фиолетового цвета. Тянется второй рукой, открывает коробку, надевает ей браслет на руку. - Так, гораздо красивее смотрится, тыковка, - говорит он, целует её руку. Она хихикает, это как-то даже романтично. Может не всё так и ужасно. Может она всё делает так как надо. Может Джокер делает так как надо. Она садится в кровати, крутит своё запястье, смотрит на браслет, так и этак. Улыбка расцветает на её лице, она залепляет ему поцелуй в губы, одной рукой обнимает его за шею, он обвивают её талию руками, валит их на кровать. Она пищит под ним. Её смех лучше, чем её слезы. Его руки на её талии, лучше чем его руки на её шее. И лучше когда его шрамы щекочет её щеки, а она пищит и хихикает. Она будет стараться сделать его хоть чуть-чуть счастливее и пожалуй у неё это получится.