У главного Злодея в голове дыра

      Выбор меча — путь, который дано пройти далеко не каждому. Шэнь Цзю, попав на Цинцзин, посвятил развитию каждый вдох. Его стремительный взлёт, гибкий острый ум и строгое сдержанное изящество резко выделяли его из массы других учеников. Ему понадобилось не так много времени, чтобы ступить на путь истинного мастера.       Вот и пик Ваньцзянь, а Шэнь Цзю никак не может выбрать меч, в который стоит вложить душу и сердце. Чувствуя его холодную уверенную ци, сталь отзывалась в ответ, но лишь резала тонкий слух.       «Я ничего не слышу, словно неумелая рука рвёт струны гуциня! Как в этом гомоне можно узнать песнь меча, что будет созвучна моей душе?»       Но он услышал. Словно зимний рассвет, хлопьями снега опадающий на плечи, звенела едва уловимая возвышенная мелодия. Когда Шэнь Цзю прикоснулся к холодному клинку, странное умиротворение заполнило всё его существо. Юноша никогда не испытывал такого спокойствия и непоколебимой уверенности, даже во время самых глубоких медитаций. Тихая улыбка чуть подняла уголки губ. Этот меч, наполненный такой светлой и чистой энергией, выбрал его. Разве может он проиграть, держа в руках эту песнь зимнего солнца? Нет. Разве что-то может обеспокоить и растревожить? Разве не получил он всё, о чём и мечтать не смел? Шэнь Цзю принят в Цанцюн, он достиг небывалых успехов. И теперь может забыть о прошлом, оставив позади боль и кровь. Пусть сгорят в пламени лютой ярости! И даже ненавистное имя «Цзю» позади! Теперь он достоин иного. Достоин звонкого, возвышенного имени – Шэнь Цинцю.       Слияние с мечом не вызвало затруднений. Меч, получивший имя «Изящество» принял нового владельца, словно они и вправду были созданы друг для друга.       Теперь на состязании двенадцати пиков Цанцюн немного найдётся тех, кто был бы сильнее Шэнь Цинцю и Сюя!

***

      Арена состязаний утопала в чудовищном шуме!       Байчжань... Адептов этого пика Шэнь Цинцю ненавидел до зубовного скрежета. Если бы он мог — выжег бы гору Сотни Битв дотла! Сровнял с землёй вместе с учениками и их несоизмеримым самомнением! Да кто дал право существовать таким, как они?! Шэнь Цинцю сжал зубы, резко очертив высокие скулы и, несмотря на то, что рука дрожала на рукояти меча, изо всех сил постарался вернуть безмятежность на побелевшее от злости лицо. Тут и там слышались насмешки:       — Эй, у Шэнь Цинцю такой вид, словно он легендарный Юйлун отхватил! Неужели думает победить?       Губы Шэнь Цинцю едва заметно дрогнули, побледнев. Взрывы хохота не смолкали. Не давали сосредоточиться и выровнять ци настолько, чтобы принять бой со спокойным сердцем. И тут рядом раздался надменный, полный холодного достоинства голос:       — Думаешь, чтобы победить тебя, нужен Юйлун? Я могу это сделать сейчас. И мне вовсе не нужно вынимать меч из ножен.       Шэнь Цинцю обернулся, удивившись внезапной поддержке. Что-то в гордой осанке юноши, стоящего впереди, в изгибе его спины, казалось знакомым и тревожным. Словно на запястьях вновь сомкнулись железные пальцы.       — Да ты кто такой? Байчжань не победить пустым бахвальством! – дерзко откликнулся насмешник.       — Да здесь и твой драгоценный меч не поможет! – поддержал второй ученик.       — А может, ты уже обменялся с сестрёнкой Цинцю лентой для волос? – ухмыльнулся третий.       Гомон и хохот всё ширились, накрывая волной ярости вспыхнувшее лицо Шэнь Цинцю. Чёртов Байчжань!       — Хм? Лентой для волос? Смотри не подавись своей! – выхватил клинок незнакомец, и сорвавшийся золотой свет оглушительно взорвался у ног зарвавшихся шутников. В мгновение ока смех сменился паникой.       — Это что, меч Дзиньлун?! Так ты... Ты – Чень Лин?!       Небеса обрушились на хрупкие плечи Шэнь Цинцю. Словно в тумане он не мог вымолвить ни слова. Не мог вдохнуть, утопая в поступившей дурноте.       «Чень Лин?..»       — Святые небеса, сестрёнка Цинцю, что ж ты не сказала, что находишься под крылом императорского двора? – выкрикнул ученик Байчжань, убегая. Ответом ему был взрыв смеха, тут же, впрочем, сменившийся вскриками боли и удивления – золотая вспышка прошлась по ногам дерзившего юнца, заставив того совершить немыслимый кувырок, а затем и вовсе уткнуться лицом в землю.       — Никто не смеет бросать мне в лицо подобное! Лучше бы вам запомнить, – тихо, но веско произнёс Чень Лин.       Бледное лицо Шэнь Цинцю всё сильнее заливало стыдливым румянцем. Он не мог, он просто не мог больше ни минуты оставаться здесь! Но ноги словно приросли к земле. Как бы ни хотел, он не сделал бы и шага.       — Шисюн Чень? Ученик пика Байчжань Лю Цингэ приветствует тебя и поздравляет с выходом из длительной медитации. Буду рад стать твоим противником на соревнованиях, – произнёс молодой человек с лицом прекрасным, как зимнее солнце, склонившись в жесте уважения.       Чень Лин кивнул, сложив руки в ответном жесте, затем, развернувшись, приблизился к Шэнь Цинцю.       — Шэнь Цзю прекрасно знал, зачем ему нужен меч. Шэнь Цинцю забыл, как держать его в руках? Или тебя обязательно...       Чень Лин стоял так близко, что слова достигли только ушей, которым были предназначены.       — Обязательно?.. – ответил Шэнь Цинцю севшим от беспокойства голосом.       Слово, царапаясь сквозь пересохшее горло, вырвалось рваным хрипом. Но взгляд Чен Лина, направленный на это побледневшее лицо, внезапно потеплел.       — Нет, ничего.       — Ничего? – Шэнь Цинцю вскинул глаза, полные безграничного удивления. Но тут же опустил голову, припомнив прошлые встречи. Святые небеса, он и не думал, что когда-нибудь встретит Чен Лина вновь!       — Тебе не о чем беспокоиться, – произнёс тот, слегка хлопнув юношу по плечу.       Губы Шэнь Цинцю дрогнули. На лбу выступила ледяная испарина, которую он так и не осмелился смахнуть.       — Тебе больше не о чем беспокоиться, Шэнь Цинцю.       Чень Лин слегка сжал его плечо и, развернулся, собираясь уходить, думая о прошлом:       «Я ничего не знаю, сяо Цзю, но я помню тёмные следы пальцев на твоих лодыжках! Я не могу позволить кому-то ещё причинить тебе боль!»       — Шиди Цинцю? Что произошло? – слегка задыхаясь, спросил подоспевший юноша. Юэ Циньюань, старший адепт пика Цюндин и будущий глава секты Цанцюн, был искренне встревожен. Однако беспокойство этого человека доводило Шэнь Цинцю до безмолвной ярости.       — Шисюн Чень, ты вернулся? - поклонившись, обратился Юэ Цинъюань к Чень Лину.       Тот кивнул с непроницаемым выражением лица.       Мягко положив ладонь на плечо Шэнь Цинцю, Юэ Цинъюань увёл его прочь.       «Юэ Цинъюань? Как же долго меня тревожит вопрос, не он ли Ци-гэ, о котором ты бредил в ту больную ночь, сяо Цзю!» – задался вопросом Чень Лин.