У главного Злодея в голове дыра

      В мрачной комнате затянутой чёрным шёлком, на мраморной платформе покоился каменный саркофаг. Тишину нарушал лишь едва слышный звон и прерывистое дыхание. Внезапно раздавшиеся стремительные уверенные шаги, приближающиеся из темноты коридора, эхом разносились под высокими сводами. Пока наконец тишина не взорвалась тихим, насмешливым шёпотом:       — Учитель...       Металлический скрежет опускаемых цепей, едва различимый стон прокатились волной эха.       — Неужели учитель не рад видеть этого ученика? Ведь меня не было так долго.       Молчание в ответ.       Насмешливая улыбка, не отражающаяся в глазах. Чёрные глаза, словно омуты тьмы, в которых плещется ненависть и странная тоска. Человек, к которому обращался мужчина... Нет, назвать его человеком нельзя. Осколок. Дерево без корней, без ветвей. Обрубок – голова на тонкой длинной шее с разметавшимися белыми, словно лунный свет, волосами, что видны и в самую тёмную ночь.       — Как же так, учитель? Разве этот ученик не радует тебя своими успехами? Разве этот ученик не сильнейший из всех, кого учитель воспитал? Отчего же в твоих глазах только ненависть? Ты так ничего и не понял?.. Но у меня ещё будет столько возможностей всё тебе объяснить. И, может быть, ты сможешь оправдать себя раньше, чем лишишься языка.       Протянув руку, палач коснулся подбородка своей жертвы. Приблизился, взглядом проникая в самую глубь души.       — Страх? Нет. Я жду от тебя совсем иного!       Красивое лицо незнакомца исказила гримаса ярости, и где-то во тьме зрачков полыхнула боль. Нечеловеческим усилием воли он вернул усмешку на искривлённые губы.       — Новое тело, что этот ученик заботливо подготовил, давно ждёт тебя. Но ты никак не можешь решиться? Так я помогу тебе!       В бледном свете ночных жемчужин чёрный клинок почти не испускал бликов, казалось, наоборот, поглощал мерцающий тусклый свет. Очертив изящный полукруг, меч ринулся к тонкому стеблю шеи, срезая цепи и оставляя за собой след демонической тьмы. Кровь веером разлетелась по комнате, приторным туманом заполняя грудь. Мгновение и фонтан алого горячего вина хлынул из повреждённых артерий.       Тьма. Тихий шёпот, своим чудовищным смыслом, своим отчаянным безумием, сводящий с ума...       — Скоро ты проснешься, учитель. Тебе ведь некуда бежать. Тебе больше некуда бежать... Я уничтожил всех, кто мог бы тебя спасти. У тебя больше никого не осталось. Только я... Послушай меня...       Тонкие пальцы, алые от крови, перебирают влажные пряди, скользят по мёртвому лицу.       – Учитель, ради тебя я создам новый мир. Прошу тебя...       Склонившись к остывающим губам, мучитель любовно коснулся их. Шёпот стал неразличим. Чёрные пряди, влажные от крови, закрыли мёртвое лицо... Но внезапно Шэнь Цинцю узнал эти искажённые черты. Отрубленная голова принадлежала ему!

***

      Шэнь Цинцю открыл глаза. Пальцы безостановочно скребли, комкая мокрую ткань простыни. Дыхание толчками застревало в горле, грозя разорвать грудь. Ледяной пот пропитал постель, стекая тонкими струйками. Тошнота подступила неожиданно, и заклинатель, скатившись с кровати, согнулся в долгом мучительном спазме. Разбитый разум никак не желал возвращаться в реальность. Краем глаза он видел тёмные пряди собственных волос, и они доводили его до безумия. Он вцепился в волосы, вырывая их клочьями и эта боль кое-как привела его в себя.       Нельзя засыпать! Он больше не заснёт! Никогда не сможет заснуть! Тело сотрясала крупная дрожь, и шёпот всё ещё носился между бамбуковых стен.       — Кто ты?... Кто ты, ради всего святого, такой? Кто... Кто позволил тебе стать таким жутким? Что ты... хочешь от меня? — начав говорить про себя, он медленно перешёл на шёпот, а затем стены сотряс оглушительный крик. – Что тебе нужно? Что тебе нужно от меня?!       Звуки застыли. Оглушительная тишина плотной шалью легла на вздрагивающие плечи. Шэнь Цинцю, давно забывший, что такое слёзы, никак не мог унять их поток. Окажись рядом в этот момент лорд пика Байчжань, он кинулся бы ему на грудь, рыдая от ужаса. Но разве кто-то в силах спасти нас от собственных снов? Ведь даже рассвет не может развеять это наваждение. И сейчас, сидя на холодном полу, обхватив колени и всё ещё не в силах унять дрожь, лорд Цинцзин словно не чувствовал рук и ног. Почему-то это совсем не похоже на сон... Откуда это ощущение? Кажется, напряги он память и проклятое имя всплывёт в замутнённом разуме. Но сколько бы он не старался, ничего, кроме мучительной тошнотворной головной боли, не добился.

***

      Шэнь Цинцю редко брал учеников, но если делал это, то готов был спустить три шкуры с тех, кто проявлял хоть толику нерадивости. За один неверный ответ можно было получить двадцать ударов плетью, а рука у лорда Цинцзин весьма тяжела. Сейчас, смотря на копошащихся внизу детей, перемазанных землёй, он отметил нескольких одарённых. Прислушался к себе, остановив движение веера, но, не услышав ответа, собрался уходить.       — Шиди Цинцю и сейчас не желает взять нового ученика? – спросил глава Цанцюн.       Пальцы Шэнь Цинцю, держащие веер, напряглись. С тех самых пор, как он появился в клане, отношения с главой Юэ испортились настолько, что любое прикосновение отзывалось болезненным звоном в висках. А после ночного кошмара звуки голосов были невыносимы. Лорд Цинцзин остановился, ещё раз окинув взглядом детей, и устало закрыл глаза.       — Глава Юэ, — Лю Цингэ склонился в почтительном жесте и окинул лорда Цинцзин презрительным взглядом. Но тот не ответил, сколько бы бог войны не закатывал свои тёмные глаза феникса.       — Шиди Лю, ты тоже не возьмёшь ученика? – вздохнул Юэ Цинъюань.       — Любой может подняться на Байчжань, доказав, что достоин обучаться искусству войны, даже если они является учениками других пиков, – произнёс Лю Цингэ, покосившись на лорда Цинцзин.       Веер остановился. Шэнь Цинцю прекрасно знал, о ком он говорит - его собственный старший ученик, Мин Фань, был страстным фанатом лорда Байчжань. Тем не менее, Шэнь Цинцю промолчал.       — Этот, — произнёс Лю Цингэ, указав на щуплого мальчишку с упрямым выражением на лице. — Если придёт, может остаться.       — Не думаю, — ухмыльнулся Шэнь Цинцю. — Я возьму этого ученика.       — Хм? — с удивлением произнес Юэ Цинъюань. Ну и ну!       — Ты? Да чему ты можешь научить его, кроме как пить вино и таскаться по домам увеселений?! – процедил бог войны с гневом.       — Шиди Лю! — остановил его глава Цанцюн.       Шэнь Цинцю только и успел открыть рот для ответа, но тут же снова принял вид недосягаемого божества.       — Впрочем, это твоё дело, — сдался лорд пика Байчжань. Резко развернувшись, он двинулся прочь.       — Шиди Цинцю говорит всерьёз? – тихо спросил глава Цанцюн.       — Я беру этого ученика, – подтвердил тот уверенно.

***

      В тенистой неге Бамбуковой Хижины было прохладно и уютно. Шэнь Цинцю с удовольствием вдохнул тонкий аромат чая и перевёл взгляд на новичка. Стоя на коленях в поклоне уважения, он с восхищением смотрел на своего наставника.       — Как твоё имя? – мягко поинтересовался лорд Цинцзин.       — Имя этого ученика Ло Бинхэ! Ученик приветствует мастера!       Шэнь Цинцю вздрогнул, пролив чай на колено. Его лицо побледнело, едва заметные тёмные круги под глазами обозначились резче. Горло перехватило, словно на нём затянулась петля. Он впился в лицо мальчишки взглядом, но никак не мог отыскать сходства с мужчиной из своих кошмаров.       — Ло... Бинхэ?.. Что ж, расскажи мне, зачем ты пришёл в Цанцюн? — в голосе невольно проскользнула тревога.       «Говори! Мне необходимо слышать твой голос!»       — Я... — на мгновние замешкался ребёнок, и Шэнь взглянул в его глаза столь пронзительно, что лицо залил стыд. По спине дитя прошёл озноб, в горле пересохло, но всё же, преодолев себя, он тихо произнес: — Я хочу стать сильнейшим и достичь бессмертия.       — Зачем? — с глухим равнодушием спросил Шэнь Цинцю, не ожидая ответа. Пустая оболочка без всякого смысла. Лорд Цинцзин и сам не понимал, для чего задал столь очевидный вопрос.       — Только сильный может защитить своих близких.       — И кого же ты пытался защитить? — спросил лорд Цинцзин.       Ребёнок поднял глаза и в них полыхнула лютая ярость. Рука Шэнь Цинцю вновь дрогнула. Боги, что с ним происходит? Сон всегда остаётся лишь сном, каким бы жутким ни был! Но настроение испортилось. Резко поднявшись, Шэнь Цинцю опрокинул остатки чая на голову дитя.       — Хочешь быть сильным, начни сейчас. Я запрещаю тебе подниматься с колен пока не наступит час крысы.       Сцепив зубы, лорд Цинцзин не спеша покинул комнату.       А Ло Бинхэ, совсем недавно лишившегося той, что называл матерью, той, за которую он боролся до её последнего вздоха, словно бросили в ледяную воду. Вновь... Ведь ребёнок получил своё имя, потому что его выловили из ледяных вод зимней реки... Но на этот раз некому было заботливо завернуть его в тёплую одежду, некому защитить от холода, что медленно затапливал израненную душу, висел на ресницах и срывался вниз. До самой третьей стражи Ло Бинхэ так и не смог остановить этот поток горьких слёз.