Глава 9. Ло Бин-гэ
3 декабря 2020 г., 03:19
Для Ло Бинхэ, израненного бесконечными невзгодами, началась жизнь, полная мук и боли. Мастер с первого взгляда возненавидел его упрямство, его молчаливую покорность и волчий взгляд исподлобья. Всеми силами он пытался сломать этот характер, давая невыполнимые задания и техники, которые тот едва бы смог осилить. Иногда ребёнок напоминал ему самого себя. Но вспышки жалости были редки и мгновенны.
К нему всё ещё возвращались жуткие сны, после которых Шэнь Цинцю ненадолго впадал в состояние отрешённости.
Не выносил он и встреч с Юэ Цинъюанем. Любой их разговор кончался взаимной обидой. И ни один из них не знал, как это решить. Четыре года, липкие и вязкие, словно патока. Шэнь Цинцю утопал в этом времени. Развитие давалось тяжелее с каждым днём. Да и откуда взяться развитию, если душа в таком раздрае? Если перед глазами то и дело мелькает Лю Цингэ и своими ядовитыми замечаниями портит жизнь? Если любое слово, сказанное шепотом, вызывает боль и кажется, что говорят о тебе?
Экзотический цветок Цинцзин, Шэнь Цинцю, медленно сходил с ума, увязнув в собственной крови.
С каждым днём Ло Бинхэ пугал его всё больше, обретая столь знакомые черты, и несмолкаемый шёпот всё чаще носился меж стен Бамбуковой Хижины. С каждым днём собственный яд проникал всё глубже в сердце.
Подготовка к очередному Собранию Союза Бессмертных, на которое пик Цинцзин отправлял своих адептов, отнюдь не требовала так много внимания, но не оставляла свободного времени.
Но даже бессмертные не всегда бессмертны. Без частых погружённых медитаций они мало чем отличаются от остальных. Сон застал неожиданно и был столь глубок, что даже насмешки Лю Цингэ не смогли бы его разбудить.
«Солнце клонилось к закату, окрашивая алым белые одежды и лицо. Тёплый ветер играл тёмными прядями, лента для волос нежного цвета цин то и дело скользила по лицу. Цинцю любил эту безмятежность. Издалека доносилась грустная мелодия. Видимо, играл кто-то из учеников. Он прислушался. Нет. Совершенно незнакомая, но столь пленительная песнь. Да и техника исполнения не могла принадлежать никому из них. Шэнь Цинцю медленно повернулся и отправился на звук. Дорожка вилась, петляя, уводя его всё дальше. Он, конечно, помнил это место. Ещё немного и взгляд коснулся сверкающей глади озера. На берегу, перебирая струны, сидел и сам музыкант. Широкие плечи и изгиб спины, по которым рассыпались чёрные кольца волос. Одеяние цветов Цинцзин. Мелодия кончилась, эхом проплывая по глади воды и замерла в глубине души тихой светлой грустью. Шэнь Цинцю молчал, не зная что сказать.
— Учитель, неужели я опять ошибся? Вы вновь наказываете меня.
В этом юношеском голосе, таком звонком и чистом, было столько затаённой грусти, что губы учителя дрогнули.
— Бинхэ? — тихо произнес он.
Юноша обернулся, взглянув в лицо наставника.
— Бинхэ, разве ты больше не хочешь быть сильным?
— Разве смогу я защитить учителя, будучи слабым?
Шэнь Цинцю плавно опустился рядом с повзрослевшим учеником. Сколько же ему сейчас? Шестнадцать? Восемнадцать? Он посмотрел в светлое лицо и, улыбнувшись, слегка стукнул его веером по затылку.
— И от кого же ты собрался защищать этого учителя?
Ло Бинхэ вздохнул, но этот рваный вздох больше походил на всхлип.
— Чтобы быть сильным, ты должен уничтожить всё, что может стать твоей слабостью. Как же я должен, по-твоему, поступить? – продолжил Шэнь Цинцю.
Он вновь взглянул в чёрные озёра чужих глаз. Тьма выплеснулась, залила мир вокруг, меняя солнечный пейзаж на мрачные каменные своды. Запах сырости и крови подкатывал к горлу тошнотой. Тело Шэнь Цинцю сотрясала крупная дрожь. Боль пронзала каждую мышцу, и с губ то и дело рвались хриплые стоны. Перед глазами плыло. Связанные запястья расположены под чудовищным углом, изломанные, как и тонкие пальцы.
— Ты всё ещё отказываешься?
Голос, от которого по спине покатилась ледяная волна страха.
— Юэ Цинъюань мешает мне. Ты думаешь, если я не могу победить его в бою, то не отыщу иного способа?
Шэнь Цинцю молчал, сцепив зубы. Тяжело сглатывая поступающую кровь.
— Я спрошу последний раз. Учитель напишет это письмо?
Шэнь Цинцю не ответил, с ненавистью глядя на то, как медленно приближается ученик, облачённый в саму тьму. Его лицо изменилось. Он стал старше. Может быть, двадцать пять. Он остался так же прекрасен. Шэнь Цинцю никогда не видел человека красивее этого чудовища, хотя теперь в его глазах не было и следа наивной чистоты...
Тонкие пальцы едва уловимо коснулись подбородка Шэнь Цинцю, скользнули по тонкой скуле, захватили прядь волос. Он тихо улыбнулся и от этой улыбки панический ужас взорвался в голове лорда Цинцзин, выгнув тело в отчаянном крике.
— Тише. Учитель, разве не должны мы соблюдать тишину? — алые губы приблизились и шёпот, едва уловимый, казалось, проникал в мозг. — Если ты не будешь слушаться, этот ученик будет вынужден тебя наказать.
— Нет... Нет! Не нужно! Не нужно...
Пальцы нежно коснулись искалеченного запястья и Шэнь Цинцю не смог сдержать стона. От боли потемнело в глазах. Ладонь скользнула к локтю. Тонкие пальцы сжались на нём, и крик боли, сорвавшись, застыл, перехваченный внезапным глубоким поцелуем.
«...Я больше не могу... Этого не должно быть... Всё это выше моих сил... Хватит!» – молил Шэнь Цинцю.
Слеза сорвалась с длинных ресниц и скользнула к ладони ученика.
Губы исказила усмешка. Он чуть отстранился и прошептал:
— Так учитель напишет это письмо?
Кости руки были раздроблены. Их острые края, прорвав кожу, виднелись окровавленными обломками.
— Как же... я его... напишу, если ты... сломал мне руку?
— Хм, — усмехнулся ученик, поднимаясь. И следом за этим оглушительная пощёчина наконец-то оборвала этот кошмар.»
Всхлип нарушил тишину утренней мглы. Шэнь Цинцю уже привычно скатился с кровати, чтобы согнуться в мучительном спазме. Казалось, его рвёт кровью. Он не опирался на руки, даже взглянуть на них не хватило духу. Эти тонкие, изящные руки, словно выточенные из нефрита, от кончиков пальцев до плеч пронизывала острая, невыносимая боль. Лицо, залитое слезами, приобрело зеленоватый оттенок. Если бы он мог кричать, этот крик срывал бы птиц с ветвей деревьев на всём пике Цинцзин. Но пересохшее горло могло выдавить лишь хриплый стон... И в какое-то мгновение сознание покинуло заклинателя.
Утром, раздав задания, Шэнь Цинцю, услышав непривычный шум, двинулся в сторону небольшой группы учеников.
— Мин Фань! Я никогда больше не посмотрю в твою сторону! – кричала Нин Инъин с гневом.
— Шимэй... Я... Я правда не хотел. Я ничего не делал...
— Тц. Прекратить галдёж! Что происходит? - рявкнул Шэнь Цинцю.
Мин Фань повернул к нему испуганное лицо.
— Я ничего не делал, учитель! Это не я!
Шэнь Цинцю нахмурился. На земле, истекая кровью, лежал Ло Бинхэ.
Вздрогнув, лорд Цинцзин на мгновение замер, но против своей воли, протянул руку и опустил ладонь на рану, запечатывая её ци.
— Мин Фань, немедленно приготовь горячую воду. Нин Инъин, в свою комнату...
Наверное, его распоряжения никогда ещё не выполнялись так быстро. Как только кровотечение остановилось, Шэнь Цинцю перенёс раненного ученика в Бамбуковую Хижину.
Му Цинфан, получивший сигнал о помощи, уже ждал.
Юного ученика лорда Цинцзин, Ло Бинхэ, постигло искажение ци.
