У главного Злодея в голове дыра

      Время шло. Наступила осень. Ханьлу сменил цюфэнь, и ночи становились прохладней.       Девятый принц императорского двора, бессмертный заклинатель Чень Лин, не выносил чужого присутствия. Его дворец был закрыт для посещений. Нарушение правил жестоко каралось. Здесь были собраны редчайшие сокровища мира. И экзотический цветок Цанцюн, лорд пика Цинцзин Шэнь Цинцю, словно драгоценность, был заперт в Ихэюань.       Заклинатель не смел роптать, ведь сей дворец был оплотом спокойствия и безмятежности. Огромный сад, бамбуковые рощи, прекрасная архитектура и даже собственное озеро, наполненное пронзительно синей водой, над которой возвышалась каменная беседка. Проводить в ней время, устроившись с книгой в мягких подушках, или скользить за мелодией гуциня было истинным наслаждением. Но та самая честь, ставившая лорда Цинцзин в столь двусмысленное положение, беспокоила его. Как и то, что заключённый в этой золотой клетке, он не получал известий из внешнего мира.       Расследование не двигалось ни на цунь.       Добиться каких бы то ни было новостей от Чень Лина оказалось невыполнимой задачей. Презрев свою немногословность, тот готов был обсуждать что угодно, кроме того, что так тревожило драгоценного гостя. А иногда вовсе замолкал на целые дни, видимо, в наказание за подобные вопросы. И тогда время превращалось в изощрённую пытку. Чень Лин ходил за Шэнь Цинцю по пятам, не отрывая ярких зелёных немигающих глаз от несчастного, тонувшего в смущении и неловкости заклинателя, и молчал. Чем бы ни занимался Шэнь Цинцю – читал или перебирал струны, растирал тушь, любовался журавлями или бродил по дорожкам сада – взгляд, полный золотых искр был прикован к нему.       Раздражение Шэнь Цинцю достигло небес. Дошло до того, что он сбегал и, затаившись в укромном уголке, проводил там долгие часы. Никогда ни один человек не вызывал в нём столько противоречивых чувств! Чень Лин подавлял его. До того, что иногда лорд Цинцзин не осмеливался поднять головы. И если бы у заклинателя был выбор, он променял бы дворец Ихэюань на Водную Тюрьму без малейшего сожаления!       Шэнь Цинцю больше не узнавал себя. Может быть, события последних лет были столь тяжелы, что его разум помутился? Может быть, он смертельно болен и заперт в чудовищной иллюзии? Или подвергся проклятию? Как случилось, что он — суровый, жестокий, безжалостный горный лорд, мастер одного из сильнейших мечей, дрожит от страха при одном взгляде этих зелёных глаз?! Кто и когда так жестоко обошёлся с его рассудком, сделав из могущественного бессмертного безвольную куклу? Только подумать, лорд Цинцзин содержится во дворце девятого принца императорского двора словно… какая-то наложница! Достигнув предела ярости и, презрев запреты, Цинцю решил покинуть это место любой ценой!       На самом деле он и представить не мог и цуня Царства Бессмертных, где его не способен отыскать Чень Лин, но где-то в глубине души надеялся, что не настолько ценен, чтобы, теряя лицо, бросаться в погоню.       Изучив установленные чары и барьеры, Шэнь Цинцю на миг пришёл в отчаяние – он никогда не встречал столь сильных. Но Сюя до сих пор был в его руках. И пока это так, надежда есть.       Выдохнув сквозь зубы и выровняв дыхание, насколько это было возможно в данной ситуации, лорд Цинцзин использовал первую печать. Тончайшей паутиной цвета цин она медленно проявляла себя на чуть колеблющемся воздухе ограничивающего барьера. Для того, чтобы сломать его, заклинатель вынужден приложить все силы. Кроме того, разрушение чар такого уровня могло ранить осколками. Но оглянувшись на полный неги и безмятежности сад, Шэнь Цинцю почувствовал, как тоскливо ноет в груди – ни за что на свете он больше не хотел туда возвращаться! Наконец, вздохнув ещё раз, лорд Цинцзин взорвал установленную печать.       Образовавшаяся брешь затягивалась так быстро, что промедли он хотя бы мгновение, и тело могло разорвать в клочья! Тонкие пальцы заклинателя мелко дрожали.       За барьером простиралась бамбуковая роща. Низкое ограждение и посыпанные песком тропы были приятны для долгих задумчивых прогулок. Но сейчас, глядя на эти пересечения, Шэнь Цинцю пришёл в ужас. Перед ним на многие ли раскинулся настоящий лабиринт.       Призвав новый талисман, он понадеялся на удачу и ступил на тропу.       Тишина. Ни единого просвета. Дорожка, петляя, вела всё глубже. Наконец сумрак стал столь густым, что Шэнь Цинцю пришлось запустить огненные шары, чтобы разглядеть дорогу. Но когда он достиг перекрёстка, энергия талисмана внезапно растаяла. Недоумевая, лорд Цинцзин призвал новый, но и тот был уничтожен в мгновение ока. В душу заклинателя закрадывался страх — здесь не работали любые заклятия. И даже ци применить было невозможно.       «Чень Лин, что за сокровище ты хранишь в своём дворце, чтобы устанавливать такую защиту?» – мрачно подумал Шэнь Цинцю, не догадываясь, что главным сокровищем Ихэюань был он сам.       Солнце уже клонилось к закату, а заклинатель по-прежнему не мог покинуть лабиринт. И тут он вспомнил — спасение было в его руках. Печать, которая никак не отпускала его, можно было разрушить собственной кровью! Беда в том, что для этого нужно было найти её границу.       Чень Лин! Да провались ты в Бесконечную Бездну со всем императорским двором!       Вдохнуть. Успокоиться. Погрузиться в себя. Открыть внутренний взор...       Шэнь Цинцю так привык полагаться на ци, что забыл, как без неё обходиться. Много. Очень много времени понадобилось для того, чтобы получить результат. Стемнело. Мужчина не видел ни зги. И тут перед ним возникла тонкая, словно волос, грань, чуть светящаяся зеленоватым светом. Шэнь Цинцю остановился в шаге от неё, а затем, обнажив Сюя, полоснул сталью по запястью.       Алая кровь погасила зеленоватое свечение на столь короткое время, что только способность двигаться словно тень, спасла заклинателя от смерти. Уже не в первый раз на лбу выступил холодный пот. Шэнь Цинцю был затерян в бамбуковых дебрях лабиринта, но теперь хотя бы мог вновь использовать талисман. Ему бы стоило быть внимательнее… Пройдя ещё десяток ли, лорд Цинцзин понял, что больше не сможет сделать и шага — так ужасно устал. Опустившись на землю, мужчина прислонился к изгороди, закрыл глаза и погрузился в медитацию.       Ночь отступила, окрасив мир бледными лучами солнца, когда Шэнь Цинцю медленно пришёл в себя. Свет был сумеречным, но это лучше, чем бродить здесь в полной темноте. Новый талисман тонкой путеводной нитью энергии протянулся вдоль очередной тропы. Нить была столь ярка, что заклинатель больше не сомневался — ему ничего не мешает выбраться. Исключая сам лабиринт.       Солнце поднялось довольно высоко, когда Шэнь Цинцю наконец увидел выход. Он был узок и едва ли проложен человеком — зверинная тропа. С большим трудом протиснувшись сквозь крепкие стволы, лорд Цинцзин оказался на свободе.       Облегчённо вздохнув, он уже собирался улыбнуться, когда взгляд упал на изящные носки белых сапог.       — Как любезно. Мастер Шэнь решил выйти навстречу? – раздался знакомый до дрожи голос.       Лорд Цинцзин не учёл лишь одного — взгляда, полного золотых искр. Дворец Ихэюань был полон следящих чар.