Альфа, омега, кабинет... а вот хрен вам!

От лица Натана. Мы смотрим друг на друга, и я размышляю, кто же из нас первый заговорит. Мне очень интересно, по какой причине я оказался здесь. — Кхм… И зачем ты меня сюда запихнул? — прокашлявшись, спрашиваю я. — Ты какого хера выделываешься, крыса?! — кричит он, толкая меня к стене, а сам ставит руки по обе стороны от моей головы. Ему приходится сильно наклоняться, но кто виноват, что он такой бугай?.. — Я не выделывался, котик, — на этом слове его лицо преобразилось в жуткую гримасу, до сих пор не известную человечеству, — просто у тебя самолюбие зашкаливает. — Ну, ты, тварь, доигрался! — кричит он. Одной рукой он сжимает моё горло, а другой со всей силы ударяет по животу. Меня скручивает резкая боль, которая расползается по всему телу. Кровь стучит в висках. Я пытаюсь вздохнуть, но получается с трудом так, как его лапища перекрывает мне доступ к кислороду. Чувствую, что начинаю медленно задыхаться. Открываю рот, чтобы хоть что-нибудь сказать. Понаслаждавшись представлением вдоволь, он резко отпускает меня. Наконец-то! Воздух! Отдышавшись, я отполз от него как можно дальше. Он стал наступать на меня, при этом крича: — Ты мышь, жалкая мерзкая мышь! Одинокий, недоразвитый слюнтяй! Ты всю жизнь будешь один, а я буду наблюдать за этим! Тебя даже родители бросили! У тебя нет даже настоящих друзей! — Нет! У меня есть Дин! Дин! Он настоящий друг! Он не предаст! И не трогай моих родителей! — вскакивая, кричу я. Господи, я готов его убить после таких слов… Чувство, что сейчас не выдержу и расплачусь, накрыло меня с головой. — Дин значит… — альфа, угрожающе смотрит на меня, — тогда позволь я раскрою тебе всю суть вашей дружбы. Этот Дин, так называемый твой дружок, поспорил с Ненси, что трахнет тебя на выпускном вечере, и это будет добровольно с твоей стороны. В это время очень сильно ударила молния. Я рефлекторно прижимаюсь к альфе. С детства боялся грозы, вспышки молнии, звука грома. Всегда прятался под одеяло в страхе, обнимал подушку и засыпал с молитвой на губах, что сейчас всё закончится, всё пройдёт. Я каждой клеточкой своего тела чувствую, как напрягаются его мышцы. Он замирает, будто каменное изваяние, хватает меня за шкирку и откидывает от себя подальше. — Все! Ты достал! — вскакиваю с ног и начинаю нести полный бред, подгоняемый страхом, — сколько можно ко мне цепляться?! Чего тебе все неймется?! Ты что, влюбился, что ли?! Чего ты ко мне лезешь, нет других мальчиков для битья?! Похотливая жаба!.. Парень резко меняется в лице, его мордаха становится похожим на ледяную маску. В его глазах читается гнев. Гнев и безудержное желание отомстить. Он приближается все ближе и ближе. Неужели его так задели мои слова? Но что я такого сказал. Себастьян подходит ближе, поднимает меня за воротник футболки и зло смотрит на меня, не говоря ни слова. — А, — стону я от нехватки воздуха, а руками пытаюсь отодрать его руку от моего воротника, — пусти, — из горла доносится лишь хрип, отдаленно напоминающий какие-либо слова. Еще одна вспышка молнии озаряет кабинет. Раздается раскат грома и звук хлынувшего дождя. Я резко дергаюсь и вылетаю из футболки. Падаю на пол. Так и не встав, сажусь на пол и поджимаю ноги к груди, начинаясь раскачиваться. Ужасный, просто чудовищный страх переполняет моё сердце. — Ты жалок, — брезгливо кидает альфа, я слышу лишь его голос, не вижу лица, — убог. Никчемный трус. Боже, это же надо! Застрять в одном кабинете с недоомегой, который, как последний слизняк, боится всех и вся. Который даже грозы боится. Нет бы нормального омежку, чтоб потрахаться было можно, а то от твоего вида, — это уже мне, — я скоро импотентом буду. Слёзы текут из моих глаз. Не смогу их сдерживать. Все чувства разом накрывают меня, как снежная лавина. Так сильно стало себя жалко. Надоела жизнь! Надоело, что этот альфа пристаёт и обзывает на каждом шагу! Что этому всегда от меня надо?! Зачем я ему нужен?! А к чему я решил вообще, что нужен ему. А, может, всё-таки… Да нет, это невозможно! Чтобы альфа влюбился в меня. Этого не может быть. Ведь я — ничтожество, которое можно пинать, оскорблять, унижать, как захочется. Я не верю Себе на счёт Дина. Дин… Человек, который поистине стал мне дорог. С ним можно говорить о чём угодно, и он никогда не осудит. Это единственный человек, с которым я могу улыбаться. Слёзы.… Думал, что больше никогда не смогу плакать после смерти моих родителей. Именно на их похоронах я чувствовал себя ненужным и разбитым. Именно тогда, казалось, я выплакал всю влагу из организма. И вот — снова отчаянье, как родной, знакомый человек обнимает меня. Сквозь пелену я увидел лицо альфы. Его осуждающий и в тоже время раздосадованный взгляд. Мне стало ещё хуже. Слёзы покатились ручьём. И задаю сам себе вопрос... С чего это меня так задевает этот «самец»? Почему мне важно, что он скажет или даже подумает обо мне? Почему мне так больно от его слов, придирок, рук? Вопросы, одни вопросы и ни одного ответа на них. Сильное головокружение пошатнуло комнату. Боль в висках застучала с удвоенной силой. Хочу вздохнуть, но страх стальными тисками сжимает грудь. Я пытаюсь подняться, чтобы удержаться за парту или хотя бы присесть. Но ноги подкашиваются, и я падаю на пол, ударяясь плечом. Боль. Снова боль. Она повсюду, и от нее не скрыться. Вижу недоуменный взгляд альфы, который с презрением и любопытством смотрит на меня. Как сейчас охота прижаться к папочке, как и прежде. Нырнуть в его спасительные объятия, но нет. Его больше нет… Перед глазами мелькают точки, а в ушах — звон, от которого не скрыться. Чувствую, как с головой меня накрывает спасительный обморок. Как я был рад ему.… Не видеть больше лицо этого альфы — за это можно отдать всё, что есть.