Альфа, омега, кабинет... а вот хрен вам!

От лица Натана.

Это было странно. Вся эта неделя была весьма и весьма странной. Я практически ничего не помню, лишь ощущения. Превосходные ощущения. Мне было хорошо. Я впервые занимался любовью, хотя, думаю, для него это был лишь секс, но для меня... мне понравилось. Пусть я в теле альфы, но ощущения от происходящего были прекрасны! Помню жар, растекающийся по телу; сбившееся дыхание и томление внизу живота. Помню тепло и изящность когда-то моего тела, мне стыдно признавать, но это были прекрасные ощущения — трогать молодого омегу, мять его за ягодицы и входить... Раз за разом входить в него. Ковер на полу, раковина, стол, подоконник, кровать, перила, лестница — и все это лишь малая часть мест, на которых мы совокуплялись. Это было... круто. Неизведанные ранее ощущения оказались намного приятнее и острее, чем я мог подумать. Да, сперва было странно, что именно Я, а не МЕНЯ. Ведь за всю свою недолгую жизнь я привык думать, что когда я буду заниматься любовью, то именно мне будет уготована роль принимать. Но жизнь, оказывается, штука изменчивая. За эту неделю мне пришлось ко многому привыкнуть, в том числе и к обществу омеги с замашками альфы и с невероятно сложным характером. Он, оказывается, пристрастен к сексу (как мне не нравится это слово!), поэтому мы делали это в любую свободную минуту, прерываясь разве что на то, чтобы сходить в туалет и заказать себе еду. И самое странное — мне это нравилось! Правда, к четвертому дню его запал немного утихал, и я догадывался: почему — течка все-таки рано или поздно заканчивается. Но что меня всегда удивляло и не перестает удивлять — сила и выносливость данного мне тела. По собственным ощущениям я должен был выдохнуться уже через дня два беспрерывной половой связи. Но этого почему-то не происходило. Единственное «но»... Помню, как-то давно папа рассказывал, что ощущения с применением средства контрацепции немного хуже, не так остры... И теперь, зная это и помня те ощущения, я могу представить, что же будет, если не использовать... гм... презерватив. Хотя, стоп! Я же не надевал и не снимал резинки. И вообще всегда считал, что это должны делать альфы, но я же в теле альфы. Значит, я должен об этом позаботиться?! О Боги!.. Нет. Нет-нет-нет! Только не это. Пожалуйста. Течка, сцепка, орган альфы внутри... Черт! Стону, сжимая голову. Я же не мог так сильно промахнуться! Не мог!.. Чертики пляшут, ангелочки вышивают... А я тут сижу и корю себя. Но как же так?! Может, он предохранялся сам? Нужно узнать! Есть же там разные таблетки или пилюли. Может, уколы? Надо было раньше узнать об этом, я ведь все-таки омега... Подскакиваю с края небольшой ванной, на котором и сидел все это время, чуть не поскользнувшись на холодном, выложенным темно-синей мраморной плиткой полу, и бегу на выход, мимолетом глянув в зеркало и отметив, что шея уже почти вся покрыта засосами или укусами различной степени тяжести. В принципе, встав многим раньше Себастьяна в тот день, когда мы впервые переспали, я успел немного прибраться в доме и выкинуть весь немалый по объему мусор. Именно поэтому прогулка до комнаты Себастьяна, где, собственно, и должен обитать в данный момент парень, весьма незатруднительна. На втором этаже поскальзываюсь на чистом паркете и больно задеваю голым (на мне лишь нижнее белье) плечом одну из стен. А потом берусь за ручку той самой двери и, чуть повернув, толкаю. — Себастьян? — аккуратно спрашиваю, когда вижу, что комната пуста. Прохожу чуть вперед, это начинает напрягать... — Ты здесь? — Верно, я все же пересмотрел в детстве фильмов с жанрами «ужасы» и «триллер». Иначе не объяснить, почему от пустой темной комнаты с зашторенными окнами и разбросанной кроватью у меня дрожь по телу проходит. — Да где же ты?.. Прохожу вперед, к кровати, но и там пусто. Разбросанные подушки (четыре на одну кровать), скомканная простыня и наполовину лежащее на полу одеяло. И все. Поворачиваюсь к окну, надо открыть шторы, чтобы хоть немного посветлее было. Надо. Надо. Надо. Но стоит сделать лишь шаг, как со стороны двери слышен тихий скрип и легкое шебуршание. Так обычно копошатся крысы (удивительные и прекрасные животные, надо заметить) в заброшенных домах. Оборачиваюсь, но неожиданно сзади меня обнимают за пояс, прижимаясь таким же голым телом к спине и запуская руки под резинку трусов, но не переходя грань — лишь лаская лобок с короткими черными волосками (колючими, кстати, просто ужасно). — Ты чего так испугался? — мурлычет он куда-то в район плеча (он и рад бы, прошептать это на ухо — как в слезливых романах — но росту не хватает), поглаживая пресс, перемещаясь на бока. И это очень приятно. Чуть щекотно, но безумно возбуждающе. — Я еще хочу, — тянет он, неожиданно сильно толкая меня на кровать. Усмехаюсь, раскидываясь на лежбище, закидываю руки за голову и жду. У него удивительная фантазия, но, думаю, сегодня обойдемся классикой. Себастьян подходит к кровати медленно, виляя бедрами, соблазнительно выгибаясь, его маленький возбужденный (омежье тело — омежий и член) орган медленно покачивается в такт его движений. Омега садится на кровать и, закусив губу, медленно подползает ко мне. Мой фаллос просто распирает от возбуждения, киваю на него, как бы призывая к действию. Но он не торопится. Стягивает до колен нижнее белье, будто нарочно задевая напряженные яички, и садится на меня сверху, придавливая его ягодицами, специально елозит, раззадоривая желание. Молодое тело прекрасно, его гибкость, его жар — это все просто крышесносно. Безумно, превосходно. Кладу руки на худые бока, сжимаю и тяну на себя, затягивая в поцелуй. Оказывается, целоваться с тем, кто нравится, это превосходно! И да, этот озабоченный бабуин мне нравится, похоже, я влюбляюсь... Это безумно плохо. Особенно, если знать Себастьяна. Его разработанный вход все так же жарок и узок, как бы парадоксально это ни звучало. Он двигается вверх-вниз, буквально прыгая на мне, и от тяжести его тела просто выносит мозг. Горячая волна возбуждения быстрой лавиной распространяется от паха, поднимаясь все выше и выше, ударяя в голову миллионами молоточков. Еще движение. Насаживается полностью, замирая, а потом резко сжимается и продолжает движение. Но уже более резко, рвано... До пика остается совсем немного, помогаю ему руками, сминая ягодицы. Еще резче, еще быстрее, еще жарче.И он выгибается, невероятно сильно сжимая меня внутри, от тесноты вокруг болезненно возбужденного органа кончаю следом. — Это было круто, — еле дыша, произносит омега (я почти смирился), — хоть ты и полное бревно в постели, — насмешливо добавляет, зевая и потягиваясь. — Слушай, я тут спросить хотел, — решаюсь, наконец, узнать то, для чего и пришел в эту спальню. — Я хочу еще! — с придыханием перебивает меня парень и делает попытку залезть на тело альфы сверху, но я резко отпихиваю его от себя, сажусь на кровати и зло смотрю на него, пристыжая. — Ну что еще?! — Послушай, я спросить хотел, — заминаюсь, но перехватываю его внимательный взгляд и продолжаю: — Ты хоть раз... это... предохранялся? — Зажмуриваюсь. Но он молчит, долго молчит, и я открываю глаза. Себастьян сидит напротив с широко раскрытыми глазами. В них явно читается шок и недоумение. — Я? — указывает на себя пальчиком. — Подожди, ты хочешь сказать, что Я должен был это делать?! А кто из нас альфа, блин?! — он кричит, видно, что нервничает... — Так, хорошо, — вздыхаю, сжимая себя за переносицу. Главное — успокоиться. — Собирайся! — командую, подскакивая и натягивая трусы на их законное место, а после подхожу к шкафу, где должна быть одежда и для омеги. На его скептичное "Куда?" отвечаю: — В больницу, — и швыряю первую попавшуюся под руку футболку на кровать возле бывшего альфы.

***

— А что, если «да»? что тогда делать?! — истерит Себастьян, сидя на кушетке возле кабинета врача для омег. — Блять, Натан, я не хочу! Черт, черт, черт... — Успокойся, а? — тяну я. — Я как-то тоже не хочу... — шепчу, проводя рукой по волосам. — Может, попросить еще успокоительного? — смотрю на парня, который «ломает» пальцы, постукивая ногой по полу. — Я тебе что, псих?! — кричит сквозь зубы, но тут же закусывает губу и отворачивается. — Так, ладно... Если вдруг «да», — он поворачивается ко мне, в упор смотря на меня, — то... аборт? — и спрашивает с такой надеждой. Стоп! Что он сказал?! — Какой аборт?! — кричу на весь коридор, не замечая заинтересованных взглядов медбратов и других посетителей. — Ты совсем с ума сошел?! Я... я же потом не смогу иметь детей!.. — умоляюще смотрю на него, сложив руки в молящем жесте. Он надувается, отворачивается и скрещивает руки на животе — защитный жест. Признает мою победу. Это хорошо. Из одно из кабинетов выходит врач — высокий статный альфа с сединой у висков. На вид ему лет пятьдесят, белый халат плотно застегнут, а на ногах блестят чистые лакированные ботинки. Это очень сильный альфа, если даже я это чувствую, хотя, признаться, я еще мало что понимаю в силе альф. Просто от этого мужчины хочется спрятаться, хочется общаться исключительно на "вы", хочется уважать... Однако взгляд его мягок, а на руке поблескивает кольцо. Мужчина подходит к нам, кинув мимолетный взгляд на столик регистрации и подарив нежнейшую улыбку сидящему там взрослому омеге. Не остается сомнений: не любовник — муж. В сердце что-то противно колет, стоит лишь посмотреть на их любящие глаза; все же я омега (пока хоть и в душе), и мое самое сокровенное желание— иметь семью. — Итак, молодые люди, — начинает врач, подходя очень близко; глаза его блестят слишком... лукаво. Он протягивает нам тоненькую стопку бумаг, скрепленных голубой скрепкой. — Поздравляю! — радостно выдает он и уходит, оставляя нас обоих в немалом шоке. Поворачиваю голову в сторону Себастьяна и натыкаюсь на шокированный (как бы сказал сам бывший альфа — офигевший) и немного беспомощный взгляд...