Монстр

Заря лишь окрасила линию горизонта, когда сон отпустил юного короля из царства Морфея, вернув того обратно в покои. Юнги медленно открыл глаза и тут же поморщился от боли в пояснице. Перевернувшись с живота на спину, он осознал — королевское ложе пусто. Чёрный балдахин едва развевался от открытого окна, и понять то, что кровать давно остыла, было проще простого. Хосок покинул его.  — А чего ты ожидал, Юнги? Что вы поженитесь, и будете жить долго и счастливо? — аккуратно встав с кровати, сказал он в пустоту. — О да-а, конечно, жители моего царства с радостью примут короля-омегу. Примут и на кол посадят. Усмехнувшись своим рассуждениям, Мин принял лекарство и, очистив кожу в тёплой утренней ванне, после которой ему стало гораздо лучше, отправился в тренировочный зал оттачивать Кендзюцу. Катана с давних пор была ему единственным другом, и именно поэтому Юнги был истинным воином. Звук разрезавшего воздух лезвия оглушил зал, когда его прервал звук распахивающейся двери. — Ваше величество, прошу простить! — в помещение вбежала невысокая бета, звонко стуча своими маленькими каблучками, и тут же низко поклонилась. — Что такого случилось, Сольхи, что ты прервала мои занятия? — нахмурился Мин, убирая катану в ножны. — Беда, ваше величество, бунт, — пролепетала бетта. — Собралось восстание, которое утверждает, что король лжец и выдаёт себя не за того, за кого мы все вас принимаем «Вот оно, » — подумал юноша. — «Настал час моего конца.» — Собрать всю стражу дворца, — прогромыхал низкий голос. — Намджуна пошлите, чтобы он отыскал мне Чон Хосока, я сам выйду к народу. — Да, ваше величество, — поклонилась слуга, покидая зал и прикрывая за собой деревянные двери. «Не прошло и суток, как этот альфа решил свергнуть меня?» — думал Мин. — «Сейчас все узнают кто такой король.» Затянув пояс на своём ханбоке, он вышел из залы, направляясь в оружейную, где уже собрали всю стражу. Народу, собравшегося на главной площади, было безмерно много, половина протестовала, другая вышла просто узнать что происходит. Как только король вышел на балкон, гомон поутих, обращая всё своё внимание на правителя. — Жители царства Силла, в это утро стража доложила мне, что в массах начался бунт. Кто-то пустил слух будто бы я — Король Силлы Мин Юнги — слабая омега. Есть зачинщики, посмевшие усомниться в силе своего короля и решившие, будто трон отобрать — это пуще лёгкого дело. Королевская стража их уже разыскивает, а сегодня вечером, — он замолчал осматривая заинтересованную толпу. — А сегодня вечером на этой площади состоится казнь предателей. В нашем царстве нет места лжецам, и они понесут наказание за свои деяния. Юнги закончил речь и вернулся во дворец, ожидая новостей от стражников и в частности от Намджуна. Медлить больше нельзя было. Хосок был предателем, и Мин был уверен в этом больше, чем в самом себе. Он не знал, что будет дальше, но знал, что если сегодня Чона не казнить, все пойдёт прахом. Своих чувств Юнги не хотел признавать. Королю не положено что-то чувствовать к альфам, ведь он сам в своей легенде альфа. Он должен защитить трон и их честное имя. С такой мыслью он распахнул двери библиотеки, желая успокоиться чтением одного из фолиантов. Медленно хождение меж длинных полок с книгами отводило всё беспокойство на второй план. Чтение всегда успокаивало маленького Мина, погружая сперва в мир сказок, а затем в приключения, сменявшихся историей его страны и тактиками ведения боя. В отличии от младшего брата, Юнги не позволяли долго играть и прогуливать уроки, для которых учителя, бывало, приезжали из соседних царств. Единственное, что позволяли родители, это игра на фортепиано. Альфам не положено было заниматься подобным, однако Юнги разрешили. В то время как другие мальчишки с деревянными мечами и смехом носились друг за другом, Мин поднимался на второй этаж дворца и, вбегая в самую последнюю залу, захлопывал за собой массивные двери. Любовно оглаживая временами избитый инструмент, он садился на небольшой стул, и из-под его тонких длинных пальцев рвалась мелодия его жизни. Жизни, в которой будучи ребёнком, он брал ответственность куда более большую, чем взрослые, и которая лишили детства. Изведя слабое тельце до состояния бессилия, Юнги падал на свою кровать, не понимая, за что ему судьба преподнесла это. Ещё совсем маленький Тэхён прибегал в комнату и, садясь рядом, заматывал избитые в кровь костяшки старшего брата, создавая такую нужную и уютную тишину. — Братец, почему мама говорит нам врать о тебе? — спросил однажды маленький омежка, в очередную луну постучав к Юнги из-за ночного кошмара, устраиваясь под его тёплым боком. — Потому что когда я вырасту, я буду управлять этой страной, — повернувшись к мальчику лицом, отвечал Мин. — Поэтому ты должен хранить этот секрет для меня. — Но ведь отец говорил, что врать это плохо? — надул свои пухлые губки Тэхён, смотря на брата большими глазами. — Тэ-тэ, взрослые часто говорят то, чему не могут следовать сами, — гладил по волосам Юнги. — Если хочешь быть взрослым, то сумей то, чего не смогли они. — Но ведь братик так вкусно пахнет, почему мама говорит, что люди не полюбят его? — вновь задал вопрос ребёнок, ведя маленьким носиком и улавливая нотки лайма в запахе старшего брата. — Потому что люди жестокие, и если на трон взойду я, рассказав кто я есть, меня тут же свергнут, и наша династия падёт от рук коварных. Вы все можете пострадать, а я не хочу этого, — натянув одеяло до самого носа младшего, он потрепал его по волосам. — Спи, Тэ-тэ, сладких снов. Мин вынырнул из воспоминаний детства, сминая ткань на груди в области сердца. Там была чёрная дыра. Такая, что ничем не заткнуть. Никто уже давно не может заполнить её, и от этого дыра разрасталась ещё больше, поглощая душу Мина и не оставляя надежд на то, что она исчезнет. Таким, какой он есть, его любил лишь брат, поэтому Юнги позаботился о том, чтобы у того не было никаких тягот. Лучшие слуги обращались с ним, как с золотым ребёнком, все самые красивые драгоценности доставляли Тэхёну. Даже Чонгука он отдал, понимая, что все от этого будут счастливы. Хоть для всех он был холодным и ужасным монстром, но брата Юнги любил нежно и трепетно, заботясь, как только умел. Даже будучи уже взрослым, он не хотел оставлять брата одного, отрубая руки и головы непутёвым женихам, решившим, что они вправе решать за омегу, выходить тому замуж или нет. Их тела покоились в лесу, и с недавних пор таких смелых больше не находилось. Выбрав одну из самых спокойных книг, Юнги двинулся в большое мягкое кресло, что стояло в углу библиотеки. Стряхнув с ветхих страниц пыль, он перевернул первую и наконец позволил телу расслабиться. Мысли о предстоящей казни растворялись в голове туманом, уступая место странице за страницей. За чтением юный король провел не менее трёх часов. За окном вечерело, когда скрип дверей отвлёк его от книги. — Ваше величество, я нашёл Чон Хосока, — прогромыхал Намджун, низко кланяясь. — Приведи его сюда.