Друг познаётся в беде

Страж феи Севера бежал достаточно долго, чтобы понять одну простую вещь: ни за что в жизни братец Динго не выбрал бы такой маршрут для разминки, когда в его голове, сродни вечно жужжащему шмелю, кружится мысль о том, что Сибилла может проснуться в любой момент. Шум вырывающегося из стоячей воды газа едва ли позволил метаморфу сосредоточиться на достижении внутреннего покоя, самим Динго сильно оберегаемым и довольно хрупким. Плавающие в болотистых водах маленькие островки напоминали собой макушки лесных троллей, а некоторые из них определённо точно были украшены отпечатками волчьих лап, на которые Виннер смотрит вот уже несколько минут. — Братец Динго, и что ты тут забыл? — вопрошает волчонок, с недоумением озираясь по сторонам. Такие места уж точно не входят в список локаций, которые второй принц находит приемлемыми для отдыха, однако сквозь гнилостный запах, источаемый плотоядными растениями, голубоглазый ясно различает след брата — что само по себе удивительно. — Надеюсь, меня еще не потеряли. Обычно в это время шалун уже встречается со своей связанной: её и других фей будит, поочерёдно на их кровати запрыгивая и перину подушек превращая в снежный вихрь. Порой ему удаётся втягивать в эту передрягу и Ак’кона, но серый лис однажды получил по носу так больно, что остаток дня поскуливал, если кто-то касался его морды. — Хм, наверное, стоит предупредить Аврору, что я… Чёрная тень стремительно пронеслась по болотной воде. Торфяные кочки, как будто невиданного зверя испугавшись, ушли на дно, после себя ни единого следа не оставив. Хищные растения, что гибкими лианами тянулись к юному волку каждый раз, как он отворачивался, уползли ближе к своим корням и притаились у самой земли. Виннер навострил уши, дабы хозяина тени различить даже по самым воздушным шагам, но среди лопающихся в болотной тине пузырей различил только резкие махи крыльев — ветер прорывался сквозь каждое крепкое перо, создавая звук свистящий, похожий на брошенный бумеранг. В миг сомнения волчонок решил было, что это брат прилетел ему вслед, пропажей резкой обеспокоенный, но и эта догадка оказалась далёкой от истины. Подняв голову едва заметно и сдув вихристую от долгого бега чёлку, голубоглазый хищник увидел возмутителя спокойствия, заставившего даже самые агрессивные растения пригнуться поближе к земле. — Ворон… — птица с оперением чернее самой беззвёздной ночи, в бездонных глазах которой не отражался и самый яркий солнечный свет, пробивающийся сквозь обвисшие ветви длинными лентами. Птица, всегда в почете бывшая у многих зверей, но в особенности — у волков. Пернатое создание над головой Виннера кружилось, будто бы изучало диковинную драгоценность, и с громким криком, эхом разнёсшимся, казалось, до самого края болотистых земель, улетело вдаль. — Постой! О намерении связаться со своей феей позабыв в одно мгновение, шалун устремился за исчезнувшей за деревьями тенью. Не замечая даже, как расступаются хищные растения и поднимают ветви низкорослые деревья, как плывущие по воде кочки останавливаются точно в нужном месте, чтобы послужить мальчику надежной опорой для прыжка. И как всё сильнее сгущается туман, по пятам за ними следующий и ни на миг не отстающий, словно стая оголодавших по дичи хищников. — Погоди, пожалуйста! Ворон, высокомерно остававшийся глухим к мольбам юного волка, продолжал улетать всё дальше от зыбких болот, с каждым махом крыльев увеличивая расстояние, что разделяло Виннера с его товарищами. Крылья как можно ближе к своему телу прижав, он, сродни глубоководной каракатице, нырнул в едва заметный просвет среди густых, плотно переплетённых листьев. Дабы новых царапин на недавно исцелённом теле не заработать, голубоглазый мальчишка вперёд прыгает, когтями проскальзывая по вмиг отсыревшей земле, и над упавшей корягой некогда величественного дерева пролетает с грацией почти орлиной, сухих веток на какие-то доли миллиметра касаясь задними лапами. По ту сторону старого ствола оказавшись, волчонок переводит дыхание, неожиданно сбившееся после длительного бега: даже удивительно, как давно он не испытывал усталости от банального преследования. В закоулках разума мальчик осознает даже, что быть такого не может и в помине, но раздумья свои оставляет на моменты чуть более свободные от поисков исчезнувшей птицы. — Где ты? — воскликнул волчонок в пустоту чащи и к голове уши прижал, заслышав нетерпеливые махи крыльями, сбившие с ближайших деревьев старые, давно высохшие ветки. Стая птиц, тёмных, как глубокая кроличья нора, взмыла над деревьями и исчезла в густом тумане, но не было среди них ворона, так упорно искомого Виннером. — Я просто хочу поговорить! В тишине бездушных деревьев волчонок улавливает наконец вороний крик, за секунды переросший в боевой клич и приглашение на пиршество, коим стаи голодных пернатых освистывают каждую свою ценную находку. Волчонок бежит за голосом вслед, осознавая с запозданием, что прерывать чужую трапезу будет невежливо — и замедляется за несколько метров буквально до достижения клокочущего триумфом убийства. Потому замечает среди тумана — там, у ветви дерева, на невысоком холме растущем — как силуэт гибкий и худощавый извивается и брыкается, от натиска голодных бандитов отбиваясь из, казалось, последних сил. — Эй, оставьте! — волчонок на холм забирается в следующий же миг, грозным рычанием отгоняя задиристых птиц и лапами отбивая особо настойчивых. Вороны кричат что-то неразборчивое, ввысь над деревьями поднимаясь и тоскливые взгляды на свой неудавшийся завтрак бросая. Один из пернатых даже сзади подлетает, момент неожиданности ловя, чтобы клюнуть мальчишку у уха — больше в назидание, нежели в наказание — ибо боли как таковой Виннер ощутить не успел. — Этот зверь ещё живой! Не вам добивать его! С последним криком, отдалённо на смех похожим, стая оставила недовольного и готового сражаться хищника наедине с попавшимся в ловушку зверем. Лишь убедившись наверняка, что птиц и след простыл, страж феи севера через нос выдыхает громко, что раздражённый буфарог, и головой мотает, от остатков боли в ухе избавляясь. — Вот так! Улетайте, задиры! — мальчик на задние лапы привстаёт, последнюю фразу желая донести до воронов с ближайшим порывом ветра, что унесёт их подальше. Наконец он разворачивается, чтобы на зверя получше взглянуть. С верёвкой, обёрнутой вокруг задней лапы тугой петлёй, и парой мелких ран от вороньих клювов в воздухе висела рыжая лисица. Пытливый и выразительный взор зелёных глаз подчёркивал пятна, так походившие на мазок сумеречных теней. Белая шерсть на морде будто копировала тот же рисунок, коим отличался и сам Виннер: снежные щёки обрамляли чёткую полосу рыжей шерсти от кончика носа до лба. — Ой, да ты — лиса! — непроизвольный крик свой мальчик спешно прикрыл лапой, обеспокоившись, что громкостью голоса испугает и без того потрёпанную пленницу. Та изогнулась, голову приподняв в надежде увидеть незнакомого зверя, и дёрнула ушами, будто бы на речь мальчишки отозвавшись. — Ты меня не понимаешь? Или понимаешь? Сама пленница, похоже, не разделяла его тревог. — А ты — волк, — заметила лисица голосом ровным и совершенно спокойным, несмотря на пережитое нападение. Будто бы определив, что новый знакомый опасности представляет не больше, чем поваленное неподалёку дерево, рыжий хищник попытку приподняться предпринимает, чтобы верёвку перекусить, да только сдаётся в первые же секунды хаотичного болтания в воздухе. — Не поможешь? — А, конечно! — засияв буквально от предоставленной возможности принести пользу, волчонок по стволу крепкого дерева поднялся и на нужную ветку запрыгнул, не моргнув даже. Он наклонился было к повязанному узлу и оголил клыки с явным намерением его перекусить, но решил всё же предупредить: — Приземляйся на лапы! С заветным щелчком острых клыков мальчик слышит, как его новая знакомая мягко приземляется на землю. Она старательно раскусывает узел, затянувшийся на её лапе, и к тому моменту как Виннер присоединяется к ней на мокрой траве, уже резко отбрасывает ошмётки верёвки подальше в кусты. — С мягкой посадкой, — улыбнулся волчонок, нагло нарушив те воздушные и невидимые границы пространства, называемого личным (как ему пару сотен раз говорила Аврора), дабы убедиться, что никаких серьёзных ран лисица при падении не получила. — Цела? — Жаловаться не приходиться, — ответила рыжая хищница, махнув хвостом так, что какие-то отдельные, особенно длинные шерстинки прошлись по носу Виннера, вызвав резкий чих. — Ты, похоже, не из местных. Потерялся? — Нет, я ищу ворона, — мотает головой голубоглазый, только лишь большее недоумение у лисы вызывая. — Не хочу тебя расстраивать, — заключила та лукаво, обвив пушистым хвостом лапы с мелкими ранами, что виднелись на чёрной шерсти отметин-носков, — но ты только что прогнал целую стаю таких. — Там его не было, — сказал Виннер тоном задумчивым, едва заметно нахмурив брови. — У него глаза очень чёрные. Ну прям супер-дупер чёрные, как бездна. Его трудно спутать с другим вороном. Скажи, а может, ты видела его, ну… пока висела тут? Он должен был здесь пролететь — я точно уверен. — Хм, теперь, когда ты сказал об этом… — протянула лиса тоном выискивающим, мягко потянувшись на аккуратных миниатюрных лапах, так разительно отличающихся от громоздких и крепких — волчьих, — думаю, я видела этого ворона. — Правда? — спросил мальчик радостным тоном, как можно сильнее уши навострив и приготовившись слушать, в каком направлении предстоит идти. — Да, и раз уж ты мне помог, я проведу тебя к нему, — лисица обошла вокруг него, что обвившая ствол дерева лоза, хвостом проведя по крепкой спине, и вильнула в сторону, ловко перепрыгнув торчащие из земли корни. — Услуга за услугу. — Ух ты, спасибо большущее! Рыжая хищница только подмигнула игриво, среди кустарников скрывшись. К счастью, даже в густом тумане Виннер мог различить её яркую рыжую шерсть. Оперевшись о те же корни, что и лиса мгновения назад, он приготовился было последовать за ней в густую листву, когда голос старого Навы пронёсся в голове осторожным предупреждением: «Лиса — хитрая обманщица». Волчонок промедлил, к голове уши прижав и ещё раз оглядев останки былой ловушки, теперь безвольно лежащей на сырой земле. — Ты идёшь? — пара блестящих глаз, сумеречной тушью обведённая, показалась среди листьев. Их тревожный шорох чётко говорил мальчишке о плавных движениях лисьего хвоста. — А, да, бегу! — мотнув головой, страж феи севера от поучительного голоса старейшины избавился в доли секунды и спешно спрыгнул в заросли, следуя за новой знакомой.

***

Даже сквозь стёкла плотно закрытых окон можно было судить о том, насколько тёплыми были лучи Солнца, осветившие всю округу. Лёгкому ветерку было не под силу пустить в движение многолетние хвойные деревья, но редкие ветви то и дело мягко танцевали под его вкрадчивый шёпот. Пожалуй, в общем и целом Скарлет Найтуокер могла себе представить причины, по которым, только лишь проснувшись, Сибилла решила выйти на балкон. Взгляд рыцаря задержался на чашке с бронзовой жидкостью, стоящей на высоких перилах. Давно остывший чай после себя лишь нотки терпких листьев оставил, о крепости своей вскользь напоминая. Ниточки пара перестали сплетаться меж собой в витиеватые узоры и даже позолоченные края изящной чашки заблестели ярче. Свет иногда играл с этой позолотой, так подло ослепляя Скарлет в те редкие моменты, что она позволяла себе отвести от феи пристальный взор. Сибилла решила покинуть уют спальни и оказаться там, где свежий воздух ласково касался лица, впервые за долгое время позволяя полной грудью вздохнуть и хоть немного укрыться от происходящего в этой утренней тишине. Богоизбранная понимала нежелание ясновидящей быть узницей четырёх стен: особенно таких, что за прошедшие дни и ночи тяжестью и отчаянием наполнились не хуже поминальных костров. Понимала, но никак не могла совладать с тревогой, охватившей все фибры её души в тот самый миг, как королева гор поднялась с постели. — Ты очень громко думаешь, Скарлет, — заметила волшебница тихим голосом, но это никак не помешало облокотившейся на стену брюнетке расслышать каждое её слово. — И я даже осмелюсь предположить о чём, поэтому уверяю тебя: потеря сознания мне точно не грозит. Плечи рыцаря дрогнули в подобии усмешки, но спустя мгновение девушка резко оттолкнулась от закрытой двери и присоединилась к фее в её созерцании густого леса. — Твою бы уверенность да богине в уши, — цокнула языком Найтуокер, но постаралась беспокойство своё под семью замками запереть до чуть более спокойных времён, не обременённых висящим над головой невидимым мечом. — Раз так, может, хочешь пройтись немного? — Да, пожалуй, — Сибилла остывшую кружку поднимает и, бросив последний взгляд в сторону хвойной чащи, возвращается к двери, но решается всё же сказать кое-что перед тем, как войти в комнату: — Знаешь, ты вовсе не обязана меня сопровождать. Скарлет тогда встала фертом, бровь изогнув в проявлении наигранной обиды и недовольства, но, головой помотав, произнесла тоном достаточно уверенным, чтобы ясновидящая и не думала спорить: — А я не сопровождаю, — выдала рыцарь, перекинув длинный хвост чёрных волос за спину. — Я провожу время с подругой, которую давно не видела. Фея справедливости не проронила ни звука, лишь взгляд устремила в сторону спящих фавнов и осторожно толкнула прозрачную дверь, дабы покой своих подопечных не потревожить. Фавны отказывались поддаваться на уговоры богоизбранной, неустанно убеждающей их в необходимости сна и клятвенно обещающей приглядывать за их госпожой. Лишь когда сама Сибилла озвучила всё ту же просьбу, лесные феи решились прикрыть глаза ненадолго. В объятьях сна лесные феи утонули мгновенно, погрузив комнату в царство тишины, которую теперь боялись нарушить девушки: они ступали медленно и неслышно, подобно затаившимся на охоте хищникам. Бормотание невнятное исходило от одной из фавнов, уснувшей на ближайшем диванчике. Круглая подушка с края свисала больше чем на половину и буквально-таки грозилась упасть на пол, потревожив тем самым донельзя уставшую девушку. Шёпот магии заботливо поправил мягкий предмет, заставив Бьянку лишь на секунду брови нахмурить, прежде чем вновь погрузиться в глубокую дрёму. Покинув тихий уют большой спальни, Сибилла направилась вглубь длинного коридора, который должен был привести во двор. Скарлет шла с ней рядом, лишних слов не роняя и бесшумный кокон меланхоличного умиротворения вокруг феи рушить не желая. Ясновидящая смятение в глазах рыцаря читала достаточно чётко, но в пучину раздумий не вмешивалась, позволяя богоизбранной самой выбрать время и место для беседы. Однако, вопреки ожиданиям самой королевы гор, с мыслями Найтуокер собралась достаточно быстро. — Я планировала выбить пару признаний из Селесты, но… — протянула девушка не то чтобы уверенно, размяв шею. — Может, ты сама сможешь объяснить мне… что с тобой случилось? Ни один мускул не дрогнул на лице феи справедливости: осторожная улыбка продолжала вводить в заблуждение каждого, кто проходил мимо, брови были нахмурены не больше чем в момент пробуждения. И только по тонким пальцам, едва заметно дрогнувшим под длинным и свободным рукавом Скарлет, осознала, что на какие-то доли миллиметра всё же натянула чувствительную струну. — Ко мне перестали приходить видения… вскоре после ухода Зода, — тихие ноты надломленного голоса заставили Найтуокер закусить губу и опустить взор, но спустя толику мгновения Сибилла продолжила тоном, всё ещё кажущимся уверенным, но где-то глубоко непростительно хрупким: — Но после… приступа Селесты они вернулись. Они обрушились на меня беспорядочно, одновременно, и я не смогла с ними совладать. Очерёдность и время событий начали приходить в норму только прошедшим утром, поэтому я могу тебя заверить, что впредь буду в порядке. В последнее Скарлет верила не больше, чем на крохотную долю йоты, но ради спокойствия подруги согласно кивнула, свои собственные тревоги подавив глубже в сердце. В следующий миг она задумалась над полученной информацией. — Такое происходило раньше? — спросила рыцарь с неподдельным интересом, на подоконник ближайшего окна облокотившись и заставив тем самым остановиться рядом и Сибиллу. — Что видения прекращались? — Однажды, — взор феи устремился куда-то за спину брюнетки, где — как могла себе представить Скарлет — просыпалась хвойная чаща. — В тот раз меня лишили крыльев и заперли на острове Тир-на-Ног. — Ауч, могла бы просто сказать, что это две абсолютно разные ситуации, — на напускное недовольство рыцаря Сибилла только пожала плечами, но осторожная улыбка её приобрела оттенки искренности, которых так не хватало последние дни. И Найтуокер старалась не показывать, насколько сильно её радуют смешливые ноты в голосе подруги: она ещё жива душой. — Ладно, спрошу у Селесты, что она выяснила, пока осматривала тебя. — Будь с ней помягче. — Прошу прощения? — изумление, на этот раз совершенно не театральное, прояснилось не только в громкости голоса, но и в выражении лица, приближенном вплотную к фее. — Я не знаю, чем Селеста заслужила вашу ненависть, — начала Сибилла тоном достаточно строгим, чтобы привлечь внимание рыцаря и заставить слушать. И слушать внимательно. — Но я уверена, что прямо сейчас она переживает не меньше всех нас. И её помощь здесь трудно переоценить, поэтому прошу тебя… — Хорошо, дорогуша, давай так, — богоизбранная не намерена спорить с ясновидящей. Рассказывать о причинах «ненависти» сейчас тоже не самое лучшее время. — Я со своими товарищами как-нибудь сама разберусь, ладно? Не забивай этим свою светлую голову и уж точно не взваливай наши невзгоды на свои плечи: на них и без этого яблоку негде упасть. — Ваши невзгоды беспокоят и меня тоже, разве нет? — не будь Скарлет так сосредоточена на подборе аргументов в пользу своего решения, она заметила бы ноты слабо заметной обиды, в голосе феи промелькнувшей. — Или без своего волка я больше не часть стаи? Заключение, к которому, казалось бы, Сибилла пришла совершенно оправдано после реакции богоизбранной, вызвало холодную дрожь в теле Скарлет. Края подоконника она сжала пальцами настолько сильно, что услышала боязливый треск, однако неспособный вывести её из состояния ужаса, в который она же сама себя и загнала — Я не… Как… как ты могла подумать такое? Конечно же ты часть стаи, спроси любого в гильдии, когда вернёмся! — секундный взрыв успокоился достаточно быстро: клубы дыма унесли порывы ветра, а трещина на подоконнике была залечена по щелчку пальцев. Скарлет вздохнула, клыки стиснув с такой силой, что пристыдила бы даже гиену, способную перегрызть кость. — Ладно, хорошо, я не буду давить на Хилл. Но и ты тоже не распыляйся: оставь всё это дело мне, ладно? Вероятно, решением девушки ясновидящая была довольна не совсем полностью. И медленный вдох, сделанный ею с закрытыми глазами, был лишь подготовкой к будущим сложным переговорам, но им не суждено было свершиться. — Госпожа Сибилла? Голос боязливый и неуверенный мог бы принадлежать Ситаре: белая тигрица смелостью никогда не отличалась. Его хозяйкой могла быть и Дахила, ставшая первой свидетельницей тех жутких событий, произошедших с королевой гор. Даже вечно энергичный детёныш гепарда, привязанностью трепетной к ясновидящей отличившийся, мог вот так встретить их в коридорах школы ранним утром. Но воительница волчьих земель никак не ожидала увидеть первого принца, вышедшего к ним из-за угла. На стоящую рядом Сибиллу он смотрел с чуть приоткрытым ртом и прижатыми к голове ушами, будто бы боялся спугнуть навеянное чудом видение. Он поднял было лапу, дабы сделать шаг в их сторону, но так и не осмелился сдвинуться ни на метр. — Здравствуй, Коуди, — произнесла волшебница тоном настолько спокойным, будто только вчера виделась с этим мальчишкой. И это умиротворение, оставшееся в Сибилле неизменным независимо от хаоса вокруг, похоже, позволило волчонку взять себя в лапы. Навострив уши, он направился прямиком к девушкам. Рыцарь даже могла поклясться, что слабый мах его хвоста приметила, о радости неподдельной и чистой говорящий лучше всяких слов. Как самый воспитанный юниор, огненный принц сел перед феей и спросил участливо: — Как ваше самочувствие? — Мне уже лучше, спасибо, — Сибилла тогда поправила чёлку, лохматую после недавнего пробуждения, но приметила с запозданием, как мечется взором Коуди: от неё к Скарлет и куда-то в фантомную пустоту в глубинах коридора. — Тебя что-то беспокоит? Хищник встретился янтарным взглядом с тёплым и понимающим, задержавшись на несколько долгих секунд, в которые фея справедливости увидела смятение и печаль, смешавшиеся с яростью и неверием в узел тугой настолько, что и мечом не разрубить. — Скарлет… уже сказала вам? — никак больше волчонок не попытался объяснить, что его тревожит. Только продолжал глядеть на фею своим проницательным взором, практически не моргая и дожидаясь малейшей реакции со стороны ясновидящей. И он получил её в тонкой полоске плотно сжатых губ, в отяжелевших веках, опущенных скорее против воли самой феи, и в свободной ладони, которой Сибилла обняла себя чуть ниже пояса. — Мне очень жаль. Шёпот осторожный сорвался с уст стража природы, но ограничивать себя словами он явно намерен не был. Приподнявшись на задних лапах плавно и осторожно, он мягко прижался головой к животу феи и уткнулся носом в открытую ладонь, ощутив почти сразу, как его шерсть стали пропускать сквозь пальцы. Бившееся, как заведённое, сердце замедлилось на какие-то доли постукиваний и волчонок почувствовал, как Сибилла выдохнула, прежде чем провести линию от его носа до лба кончиком пальца. — Спасибо, Коуди, — мальчик обнял её лишь немного сильнее, отстранившись в следующее же мгновение и подняв на неё внимательный взор. — Расскажешь мне, как дела у твоей связанной? Из рассказов Скарлет я поняла, что другим феям приходится трудно… — Мда, кошмары та ещё зараза, если честно, — заметил рыжий хищник, помотав головой. — Диана из-за них поздно засыпает и рано просыпается, а мне потом искать её. — Ты потерял свою фею, мой принц? — усмехнулась рыцарь, наклонившись чуть ближе к мальчишке, вот только что закатившему на неё глаза. — Вот это редкость! — Ну, прямо сейчас я знаю, где она. — Но ты не с ней, — подметила Скарлет, язвительность в голосе которой увеличивалась со скоростью полёта шмеля. И Коуди, пожалуй, впервые за всё время не отвечал на её боевой настрой собственными колкостями: только вздыхал устало, как родитель на проделки непоседливого ребёнка. — Во-первых, я был немного занят налаживанием отношений. А во-вторых… — Коуди голову поднял, носом поведя куда-то в сторону кафетерия, и заключил безо всяких сомнений: — с ней сейчас Арий. — И? — изогнула бровь Скарлет, до конца не верящая в спокойное отношение мальчишки к происходящему. — Что «и»? — Если память мне не изменяет, ты буквально отказывался засыпать, потому что боялся, что наш Арий придёт и украдёт твоё место под боком амазонки, — тень осознания промелькнула в янтарных глазах за секунду до того, как хищник спешно отвернулся, желая, вероятно, скрыть невидимый под шерстью румянец, окрасивший щёки. — Что же изменилось? — Это было давно, ясно? — скрежетал зубами волчонок, изо всех сил стараясь со смущением справиться с наименьшими потерями. — И я повзрослел с тех пор… — Правда, что ли? — Представьте себе, рыцарь Найтуокер, я… — Сибилла? — голос, на этот раз до безумия испуганный, прервал ещё не начавшуюся перепалку двух волков. Динго, лохматый и испачканный в пыли, буквально бежал в их сторону. Метаморф остановился, только когда оказался в объятиях феи, опустившейся на колени и теперь смахивающей с его головы листья. С рваным вздохом он стал осматривать тело волшебницы, пытаясь и боясь одновременно увидеть хоть малейшие раны. — Ты проснулась… всё хорошо? Тебе точно можно вставать? У тебя ничего не болит? — Динго, я в порядке, — Сибилла нежно коснулась мягкой щеки, повернув голову мальчика так, чтобы чётко посмотреть в его глаза. — И спасибо тебе за заботу. Скарлет сказала мне, что ты прилетал каждую ночь, чтобы приглядывать за мной. Метаморф посмотрел в неверии, осторожный взгляд переведя на стоящую у окна богоизбранную. Слов феи она не отрицала, но и никаких объяснений давать не спешила, только размяла плечи, как будто бы затёкшие за эти несколько минут, и отвела взор в сторону первого волчьего принца, наблюдающего не без умиления за развернувшейся картиной. Потому было так заметно, как волчонок хмурит брови и на лапах приподнимается перед тем, как Динго произносит монотонно: — Где твой браслет? — взор, почти натренированный, был прикован к голому запястью феи, где ещё совсем недавно покоилось плетёное украшение с синим камнем. — Он разбился, Динго, — призналась ясновидящая не без сожаления, ещё сильнее опустив длинный рукав. — И что с того? — спросил мальчик тоном едва ли не обезумевшим после услышанного. Отскочив от феи, как от огня, он выпрямился во весь рост и свою связанную одарил взором, полным негодования. — Это ведь всё, что осталось от Зода! Обескураженный увиденным волчонок и не замечает даже, как словами своими ранит королеву гор. Как недавно появившийся здоровый румянец уступает место болезненной бледности и как усталость в её взоре берёт верх над недавно пробудившимся смирением. Словно зачарованный, он продолжает взирать на руку волшебницы и рычит утробно, покрытый плиткой пол пытаясь раскопать лапой, потому подпрыгивает даже от неожиданности, когда на его хвост ложится тяжёлая лапа брата. — Полегче, Динго, — произносит Коуди предупреждающе, едва заметно оголяя клыки и возвышаясь над вздыбившимся силуэтом метаморфа. — Что это на тебя нашло, братец? — Коуди… — в туманной дымке обращённого на него взора огненный принц едва ли различал разумный и вечно недовольный блеск, коим обычно играла шоколадная радужка. Второй из братьев будто только сейчас осознал, что всё это время в компании девушек был ещё и рыжий хищник. — Хорошо, что ты здесь. Я как раз хотел посоветоваться с тобой. — Со мной? — брови так и полезли на лоб, в произнесённые Динго слова не то чтобы не веря, но даже отказываясь воспринимать их как собравшиеся в одно предложение слова. — Ты с дерева упал, пока был птицей? Попытка отшутиться успехом не увенчалась, наоборот даже — сделала морду брата ещё более серьёзной. — Я нашёл следы демона за лагерем, — отчеканил метаморф, как отчитывался бы перед главнокомандующим, и, обойдя первого принца, повернулся к выходу. — Не проверишь вместе со мной? Если вдруг что, сможешь поджечь его на месте. Коуди голову наклонил, сродни щенку, впервые в жизни услышавшему материнский рык в назидание за слишком уж болезненный укус, и не осмеливался ни слова произнести. Он приметил краем глаза, как Сибилла встала на ноги, теперь за локоток едва заметно поддерживаемая твёрдой рукой Скарлет, и заметку в памяти сделал: брата отчитать как следует, когда одни останутся. — Помощь нужна? — по металлическому скрежету отдельных звуков страж природы понял, что ни толики своего добродушия Скарлет в это предложение вложить не смогла. Она смотрела на метаморфа с подозрением, но с нравоучениями — в этот раз — решила повременить. — Мы справимся, — заверил её Динго слишком уж бодро, осторожный взгляд на свою связанную всё же переведя. Коуди послышалось даже, как тот заскулил, поджав хвост и поспешив увеличить расстояние, их отделявшее. — Сделаем всё в лучшем виде! Заверив так, он прихватил брата за шкирку и исчез с ним вместе в ближайшей арке, холодным взглядом Найтуокер сопровождаемый, но ни единого укола заточенного лезвия не ощутивший. Внимание с пустого коридора отводить не торопясь, рыцарь сказала: — Горюющий он невыносим. Всегда был и, боюсь, будет, — осторожно сжав локоть феи, богоизбранная постаралась заглянуть в омраченные тенью глаза. — Пусть бегает пока, но потом устрой ему взбучку. Сибилла лишь головой покачала на совет подруги и осторожный шаг в сторону сделала, прислонившись к тому же подоконнику, который чуть не пал под натиском силы Скарлет. Ясновидящая осторожно сжала переносицу, опустив голову так, что заплетенные в слабую косу волосы закрыли бледное лицо от выискивающего взора рыцаря. — Его родители знают? — не будь внимание Натйоукер полностью сосредоточено на королеве гор, она бы не услышала вопроса, заданного тоном столь осторожным и до дрожи обеспокоенным. — Кристиану сказали, но я не уверена, передал ли он эти вести Эстель, — это был один из немногих случаев, когда Скарлет отказалась докладывать членам семьи о случившемся. Обычно эту ношу она разделяла с Зодом, но не нашла в себе сил даже стоять рядом с отцом громового зверя в тот момент, когда он услышит о случившемся. — Он пытался связаться с тобой, когда узнал. Но не смог, как я теперь понимаю, из-за поломки камня. — Он мог написать мне… — Для этого нужно знать, где ты находишься. — О чём ты говоришь? — искреннее недоумение вытеснило печаль на лице Сибиллы и теперь частично отражалось во взгляде темных глаз рыцаря. — Наши письма, конечно, умные, но даже им не под силу облететь все магические и немагические измерения, чтобы найти… — Скарлет, постой, — Найтуокер замолчала в тот же миг, поведением подруги теперь обеспокоенная даже больше, чем недавней истерикой второго принца, — если вы не знали, где мы… то как прислали к нам Севера? — Мы не присылали, — заверила девушка, от окна отпрянув и встав фертом перед ясновидящей. — Насколько я могу судить, он сбежал сюда по запаху Авроры, не впервой ему такое проворачивать, так что… — Нет, вовсе нет, — в происходящем совершенно запутавшаяся, Скарлет теперь хлопала глазами на волшебницу, абсолютно точно уверенную в ложности её заключений. — Наши стражи несколько дней поддерживали связь с военным советником и он сказал… — Военным советником? Ниджу, в смысле? — рука Найтуокер невольно потянулась к поясу, всегда верно держащему наготове один из её мечей. Она оплела пальцами обмотанную тканью рукоять, слабо щёлкнув металлом в ножнах. — Ниджу связывался с вами всё это время? Он знал, куда вы исчезли с Тир-на-Ног? — Он общался со стражами в лагере, — протянула Сибилла осторожно, приметив с толикой беспокойства, как всё сильнее сгущается аура вокруг богоизбранной. — Скарлет, в чём дело? Ничего не ответив, воительница волчьих земель достала из сумки на поясе маленький бутылек. Стоило крышке освободить горлышко, как шелестящая крыльями искра взлетела в воздух и стала нетерпеливо мельтешить перед лицом девушки. — Волки, соберитесь в музыкальном зале. Живо.