Друг познаётся в беде

В бездонную глубину выкопанной в корнях дерева норы вглядываясь, Виннер невольно в тот миг вернулся, когда с её непроглядной темнотой вороньи перья сравнивал. И успел даже пожалеть, что величественный окрас этих умных птиц уподобил чему-то столь неприглядному, где из стен торчат нити не то грибниц, не то самого дерева, окружённые петлями червяков и прочих природных фильтровщиков. — А ты уверена, что ворон улетел туда? — голос волчонка утопает где-то в глубоком туннеле, не оставляя после себя и малейшего эхо, способного от стен отпрыгивать подобно лягушке — и этого мальчишке достаточно, чтобы начать переживать. — Абсолютно, — рыжая лисица его тревог ни коим образом не разделяет, только потягивается вальяжно, и без того пушистый хвост распушая ещё больше. — Тебя что-то смущает? — Ну, я раньше не слышал, чтобы вороны прятались в норах… — протягивает голубоглазый не то чтобы в недоверии, совершенно не желая новую знакомую подобными предрассудками обижать, но всё же косится в её сторону с недоумением, так чисто читаемом во взгляде. — Но ты ведь и сам сказал, что этот ворон необычный, — вторит как будто его словам освобождённая хищница, ближе к норе наклоняясь и в бездонную пустоту её вглядываясь теперь вместе с волчонком. — И я пообещала помочь тебе найти его, верно? — Да, но всё-таки… ха-хах, щекотно! — плавные поглаживания хвоста где-то в районе живота ощутив, Виннер лапу поджал в попытке совладать с приступом щекотки. Защищаться ему лиса позволяла не больше секунды, продолжая водить пушистым хвостом по всему телу, буквально вынуждая волчонка прыгать из стороны в сторону. С приступами смеха совладать даже не пытаясь, голубоглазый хищник только крутится, что юла, от пушистого хвоста уворачиваясь изо всех сил. Хохот его резко прерывается, когда грязь вдруг ускользает из-под лап, игнорируя всякие попытки мальчика ухватить когтями вены корней. В глубокую нору соскальзывая с каждой секундой всё быстрее, волчонок глаза зажмуривает, боясь, что клочья грязи ослепят его только сильнее в и без того тёмном туннеле. Скользкая горка каким-то невысоким изгибом заканчивается, хищника в воздух подбрасывая на несколько сантиметров и вынуждая упасть куда-то в кучу сухих листьев. — Ай… — Виннер на лапы вставать не торопится, только голову поднимает и выжидает, пока сотни трясущихся картинок соберутся в одно целое у него на глазах. Лапу ко лбу прикладывая, замечает со вздохом, что не осталось ни единого намёка на белую шерсть носков — вся его белоснежность исчезла под несколькими слоями грязи. На лапы всё же подымаясь, голубоглазый обращает свой взор в сторону, откуда совсем немного виднеются отклики солнечного света. — Лисица! Ты слышишь меня? Несколько мгновений понадобилось стражу феи севера, чтобы потерять надежду на ответ. Он попытался взбежать обратно, но лапы соскальзывали тем сильнее, чем быстрее он их передвигал, всё больше глины и мелких веток на себя собирая — и это никак не помогало ему забраться наверх. — Вот же ж… Виннер отбегает в намерении ещё одну попытку подняться предпринять, когда ощущает свежий ветерок, прошедшийся по его спине сродни нежному материнскому касанию. Обернувшись, он примечает в темноте норы ещё один туннель, многим просторнее той горки, в которую он упал. Скользнув последним взглядом по точке света там, в далёкой выси, волчонок решает последовать за ветром. Мягкие порывы холодными касаниями остужают шерсть и меж ушей проходят, едва слышным шёпотом обещая вывести мальчика обратно на поверхность. С каждым новым шагом всё сильнее во тьму подземных ходов погружаясь, Виннер в недоумение уж очень сильное впадает, когда примечает несколько красных огней перед собой: они извивались и перемешивались, словно обитатели змеиного логова. О природе их хищник догадывался с трудом и даже готов был принять за неизвестных ему светляков, когда расслышал шаги грузные и дыхание тяжёлое, смешанное с утробным рыком. Виннер замер, на один едва заметный шаг назад отступив, но не нашёл в себе смелости достаточной, чтобы отвести взор хоть на мгновение. Красные вспышки продолжали танцевать, наползая друг на друга, словно искры горящего костра, заставляя мысли волчонка между тревогой и интересом запутываться в большой клубок. — Ты ступил на нашу территорию, — шелест хищного голоса раздался предупреждением, чётко очерченным саблевидными зубами. — Возвращайся туда, откуда пришёл. Огни бездонных глаз наконец разделились, посаженные на длинной затупленной морде, в темноте так походившей на кузнецкий молот. Обрамлённый позади светом силуэт приближался медленно, с каждым новым шагом становясь всё крупнее: из широких плеч тянулись три крепкие шеи, пара боковых голов чуть ниже держалась, будто ветвь главенства безропотно отдавая хищнику в центре. Виннер ожидал с замиранием сердца, когда керберус встанет прямо перед ним, опалив жаром огненного дыхания. — Простите, я не знал, что тут может кто-то жить — заверил мальчишка, голову приклонив в жесте извиняющемся и даже смущённом. — Мне только нужно дойти до конца туннеля. — И что ты будешь делать, когда доберёшься туда? — голос выискивающий вторил насмешливым нотам в тоне собрата. И даже засмеялся, подобно зловещей кукле, хозяйкой брошенной и всеми забытой. Но этого было достаточно, чтобы понять, что существо перед ним было от мира мифов и легенд также далеко, как и сам волчонок. «Росомаха — твои страхи» Прямо из темноты, скаля острые клыки с блестящей слюной, ему навстречу вышли три росомахи, чьи крепкие, приподнятые спины срезали куски земли с верхушки туннеля. Они раздирали когтями пол и открывали пасти, за скучающей зевотой скрывая кровожадное намерение пустить рыжего хищника в бегство. Бесстрашные звери обособились, волчонка окружая в плотное кольцо своих длинных и крепких тел. — Я ищу ворона, — попытался объясниться волчонок, старательно не упуская из виду каждую отдельную росомаху больше, чем на несколько секунд. Постоянно оборачиваясь, будто заведённая игрушка, он не терял надежду решить всё миром, даже когда приметил, как голодно облизывается язвительная самка. — Мне сказали, он улетел сюда. — Не иди за вороном, — произнёс третий голос, выискивающий и ощетинившийся, словно осведомлённый о своей слабости шакал, который всё же пытается напугать противника. — Возвращайся домой, ты не справишься в одиночку. И, словно бы свора диких птиц, слова росомахи отлетали от глубоких стен, со всех сторон окружая волчонка своими громогласными отзвуками. Подняв взор, растерянный и испуганный, на одну из росомах, он проследил, как клыкастая пасть едва заметно растягивается в ухмылке, как красные глаза загораются чуть ярче, и как он склоняет голову в сторону, в изгибе и повороте как будто бы невозможном исчезая за спиной собрата. — Вернись обратно и приведи помощь, — вторил главный из троицы голосом низким и крепким, словно сама земля, по которой они ходят. Пройдя прямо перед волчонком, он провёл хвостом по испачканному подбородку: если то же действие лисицы вызывало щекотку, то в исполнении росомахи только усиливало дрожь в уставших лапах мальчишки. — Тебе не справиться в одиночку. — Никто не скажет, куда идти. Никто не скажет, как поступить, — голос самки оставался самым едким, будто бы прогрызающим путь в самое сердце юниора острыми клыками и раздирая раны лишь сильнее крепкими когтями. — Никто не будет рядом, чтобы разделить миг триумфа. — Возвращайся, ты не справишься в одиночку. Мелкая ветка предательски треснула под лапой волчонка, что изо всех сил пытался отдалиться от болтливых росомах. Они больше не кружили, что почуявшие падаль стервятники — они надвигались единой баррикадой, заставляя отступать и с надеждой поглядывать, не высохла ли земля в крутом туннеле, ведущем к корням дерева. — Я не хочу драться с вами, — попытался сгладить ситуацию Виннер, взор мягкий и просящий на троицу хищников обратив. — Мне просто нужно пройти. — Тебе не пройти без помощи, — пара красных глаз блеснула, сродни окровавленному топору, пощелкивание клыков смешивалось со скрежетом сгребающих землю когтей. — Ты ведь понимаешь это не хуже любого из нас Лапы мелко подрагивали от бурлящего потока крови, сердцем неустанно перегоняемым и буквально умоляющим пуститься в бегство. Челюсть сводит в натянутом напряжении, мешая хоть немного клыки оскалить и дать отпор росомах в их смелых суждениях. Каждый взгляд, в их сторону опрометчиво брошенный, вызывал мурашки, что сродни армии насекомых захватывал и поглощал, после себя лишь оголённые нервы и судороги оставляя. — Возвращайся домой, не ходи один, — шипела одна из росомах буквально над ухом, телом тёмным и громоздким перекрыв любые поползновения солнечных лучей. Грязная шкура со стенами смешалась в единую бездонную ловушку, красные глаза в которой напоминали лужи крови, от прошлых жертв оставшиеся угрюмым напоминанием смертельной опасности. — Тебе страшно идти дальше. С каждым новым словом голубоглазый мальчик всё сильнее к земле склонялся, отчаянно пытаясь бороться с мертвецкой холодностью хищного взора и одурманивающим жаром дыхания. К голове уши прижав и собственными лапами раскопав землю под собой, волчонок ощутил влажную прохладу отсыревшей почвы и редкие подушки мха — изо всех сил глаза зажмурив, Виннер мотнул головой так, чтобы всякий шёпот в его перемешался, обратившись бессвязным сплетением букв. — Хорошо, я боюсь… — протянул волчонок и поднял голову, собственному сжавшемуся телу сопротивляясь. И на росомаху перед собой посмотрел, блеснув острыми клыками. — Я боюсь, что потеряю ворона и не узнаю, что он должен был мне поведать. Уйдите с дороги! Каким-то невозможным прыжком голову росомахи придавив к земле, он над приподнятым телом пролетел. От скользких стен отпрыгнув и на лапы приземлившись, он начал следовать за точкой света, всё это время пытающейся пробраться к нему через стаю росомах. Он не оборачивался даже, дабы убедиться, что бесстрашные и безумные звери за ним не последовали, просто как можно скорее пытался добраться туда, откуда дует ветер, мягко разглаживающийся его шерсть. С последним рывком он до выхода из лабиринта нор добрался, под свисающими корнями деревьев проскользнув, сродни черепахе по песчаному берегу, и наконец остановился. Сбитое дыхание с бешеным стуком сердца смешивалось, все прочие звуки заглушая и вынуждая сосредоточиться только лишь на глубоких вдохах и медленных шагах по никому не зримому кругу. Виннер щурился, от столь яркого света отвыкший, и не поднимал взора с земли, только лишь взгляд осторожный в сторону норы бросил, опасаясь по-прежнему, что станет жертвой преследования. Но в туннеле было даже слишком тихо. Более того, на поверхности оказавшись, волчонок не смог увидеть ни единого следа росомах, что в подземный лабиринт безо всяких сомнений попали именно по этому выкопанному коридору. Не ощущай мальчик тень тяжёлого дыхания на своей шкуре, он мог бы подумать даже, что зверей с глазами, наполненными кровью, никогда здесь и не было. — Куда они делись… — голову к покрытой росой траве опустив, страж севера носом повёл, запах опасности попытавшись уловить, но и теперь был вынужден усомниться в реальности существования пугающей своры. Трава пахла свежестью и нотами недавно прошедших здесь копытных — только и всего. — Не привиделись же они мне, в самом деле. Вороний крик, словно через глубокую пещеру прошедший, вывел мальчишку из раздумий и к насущной проблеме вернул лучше всякого напоминания. — Постой! Пару метров в сторону услышанного зова пробежав, Виннер остановился, дабы с резко появившимся за ухом зудом расправиться до того, как он станет настоящей пыткой. Должно быть, это одна из тех птиц его отнюдь не добрым словом вспоминает, мольбы богам посылая и с собратьями перешёптываясь о проступках наглого мальчишки. От мелкого раздражения избавленный волчонок вглубь леса направился, впервые во время уже третьего своего забега подумав, что был бы не против наткнуться на русло реки. Никогда прежде маг ветра не был так рад шуму бегущей воды. Впервые в жизни бурлящий поток влаги усладой для ушей предстал даже лучшей, чем оркестр сверчков, убаюкивающий и сопровождающий его в царство Клауда. Добравшись до берега, Виннер полной грудью вздохнул и глаза на миг прикрыл, в тёплых лучах понежившись, что в мягкой вате. Тёмного пернатого волчонок почти сразу приметил, гордо восседающем на дереве, что на другом берегу реки произрастало. — Не улетай, ладно? — бросил волчонок почти понукающе, взора не сводя с ворона и не имея никакого желания вновь гоняться за ним по всему лесу. К воде поближе подойдя, мальчик чистейшую гладь речного русла обнаружил вместе со своим плавающим и немного кривым отражением, что с мелкими камушками и травинками со дна смешивалось и говорило — весьма обманчиво — о глубине русла. Взгляд предупреждающий бросив на птицу, Виннер позволил себе наконец утолить жажду: живительная влага казалась неописуемо вкусной и охлаждала каждую клеточку уставшего от погони тела. Пара блестящих капель с подбородка стекла, отражение волчонка в реке превратив в ещё более плавающий непонятными изгибами силуэт, но мальчик заметил не без улыбки: по крайней мере, на мордочке больше нет грязи. — Вот так-то лучше, я готов тебя… — взор обратив на ту самую ветвь, где ещё мгновения назад черная птица восседала, хищник только пустоту на её месте обнаружил и недовольного рыка, как ни старался, сдержать не смог: — Да сколько можно! Что-то пошевелилось в русле реки. Что-то, что при первом взгляде страж феи севера принял за невзрачный валун — лишь один из многих, витиеватый мост по воде составляющий и водой не то чтобы бережно обтесанный до состояния идеально гладкого и блестящего. Покрытый ржавым мхом и листьями, этот валун подниматься начал, над прозрачной гладью поднимаясь и очертания принимая зверя куда более опасного, нежели росомаха. На берегу замерев неподвижно, Виннер на мягкую траву прилёг и бросил взор, полный благоговейного страха на огромного медведя, поднявшего голову из воды. Густая и мокрая шерсть немного закрывала глаза, блестящие ярче свеже отчеканенных золотых монет. Медведь взглядом нечитаемым с волчонком встретился и замер, будто бы объяснений от чужака терпеливо дожидался. — Простите за вторжение, я просто иду за вороном, — протянул голубоглазый виновато, впервые с начала этой погони задумавшись: чем он мог так разгневать богов, что уже третий зверь преграждает ему путь? И ворон, вечно ускользающий от мальчика, ситуацию ни коим образом не улучшал, даже наоборот — усугублял её, казалось, всеми собранными в птичьем тельце силами. — Вы рыбачите? Я не буду мешать. Словам своим верный мальчишка сидел недвижно, надеясь, что искренность его слов и миролюбивый дух грозный зверь почувствует на расстоянии и спокойно вернётся к добыче пропитания. Медведь вздрогнул всем телом, с густой бурой шерсти тяжелые капли стряхивая и заставляя широкую губу взмахивать, что крылья. Внимания особого юному хищнику не уделяя, он вновь опустил голову в воду: мелкие пузырьки лопались рядом с его плечами, создавая мелодию и ритм уверенного плавного дыхания. С облегчением выдохнув и ощутив, как натянутая струна нервов больше не требует от него немедленно убежать, Виннер попытался понять, в каком же направлении теперь искать несносную птицу. Изучив взором все ближайшие деревья, волчонок обратил внимание на кустарники и землю в надежде смоляные перья обнаружить, способные на след хозяина вывести не хуже запаха или крика. Берег по ту сторону реки изучив ещё раз, мальчик невольно к медведю вернулся и обнаружил — с едва сдерживаемым от неожиданности крика — что взгляд глаз цвета бледного золота вновь был прикован к юному хищнику. — Эм, я Вас отвлекаю? — поинтересовался голубоглазый осторожно, причин столь пристального взора медведя до конца не понимая: негодования новой компанией он никак не выказывал, даже не рычал. — Извините, я скоро уйду. Только пойму куда… Слова волчонка дослушав в молчании, бурый хищник вновь головой замотал и в воду опустился, но на сей раз Виннер позволил себе понаблюдать немного: прозрачное русло не переливалось блестящими монетами рыбьей чешуи, даже не алело лососевым косяком, так любимым медведями в родных краях. Его молчаливый знакомый поднимал морду, совершенно свободную от мясистой добычи или даже случайной поимки в виде веточки, смотрел на волчонка в странного рода ожидании и вновь исчезал под водой. И всё это повторял тем чаще, чем дольше мальчик пытался понять причину столь загадочного поведения. В конечном итоге решив выяснить самостоятельно, что же столь интересное может таить в себе речное дно, Виннер набрал в грудь побольше воздуха и опустил голову в воду.

***

В следующий миг разомкнув глаза, волчонок перед собой только непроглядную тьму увидел, не походившую ни на сумрак ночи, ни на дно мрачных болот. Вздохнув раз, мальчик понял, что ничто не препятствует воздуху в лёгких, но выдохнув как можно сильнее, приметил с досадой, что не поднял порывов и самого слабого ветра. — Магия не работает… — заключил он в недоумении, в непроглядной темноте попытавшись разглядеть хоть что-то, что поможет природу этого места определить без лишних трудностей. — Она никогда не работала здесь, мой юный друг, — пропели ему в ответ дружелюбно, заставив на месте подпрыгнуть и, в воздухе буквально перевернувшись, встать лицом к лицу с незнакомцем. — Ловкий малый. Появившийся буквально из ниоткуда зверь был окружён белоснежными искрами, что испарялись где-то в вышине, подобно яркому хвосту летящей кометы. Волк со снежной шерстью смотрел на Виннера с добротой во взгляде золотых глаз и улыбкой чуть смешливой, о радостном настроении хищника говорившей лучше всяких слов. — Эй, а я тебя знаю! — воскликнул голубоглазый мальчик, ненадолго в свои раздумья погрузившийся и приметивший с запозданием серьгу с жемчугом в левом ухе. — Ты мой предшественник! Борей, да? — Всё верно, мой юный друг, — кивнул в ответ старший хищник и, на лапы поднявшись, направился вглубь темноты, где только лишь теперь Виннер приметил отблески разлома. — Наша великая богиня попросила меня показать тебе кое-что. — Мне? — за три прыжка преодолев расстояние, что успел создать меж ними полярный волк на своих могучих лапах, страж феи севера с ним поравнялся, попытавшись в глаза заглянуть и увидеть, что же ему не договаривают. — А как ты сюда попал? — Мало кому под силу противиться воле богов. Даже упокоенным духам это даётся с трудом. — Упокоенным?.. — головой замотав в недоумении, Виннер преградил путь своему собеседнику и произнёс с непоколебимой уверенностью и страхом одновременно: — Но ты ведь жив! Я видел тебя и твоих соратников на Тир-на-Ног после того, как вам вернули родной облик. Его предшественник посмотрел тогда снисходительно, усмехнувшись по-своему горько, но и тепло одновременно, только лишь большее непонимание в душе волчонка вызвав. — Моё тело давно погибло, юный друг, но во мне достаточно сил, чтобы оставаться зримым соратником для мира живых, — говорил волк медленно и плавно, суть своих слов до Виннера как можно точнее донести пытаясь, но при этом в подробности своего существования вдаваться, очевидно, не желал. — Но не будем медлить, у нас мало времени. Безо всякого предупреждения к яркой вспышке приготовившего, полярный волк завыл так громко, что фантомные стены бросило в дрожь. Бледный разлом, оказавшийся к ним куда ближе, чем Виннер себе представлял, начал разрастаться прямо на глазах, невооружённому глазу являя размытые и туманные образы, издали напоминающие дворцовые стены. — El Nord wende, — обратился старший товарищ тоном серьёзным и непоколебимым. — Тебе не под силу изменить то, что я покажу тебе, просто смотри и запоминай. Вперёд! В разлом волчонка подтолкнув без зазрения совести, бывший страж ему во след прыгнул, разлом заставив закрыться, сродни зашитому шву и вновь погрузить пространство в непроглядную тьму. По ощущениям самого Виннера падение его длилось достаточно долго, чтобы юниор заскучать успел и даже попытаться посчитать, как долго он падает. Но не успела эта занятная мысль укрепиться в его разуме, как яркий свет ослепил, глаза заставив зажмурить и против воли отвернуться от пролетающих картинок. Твёрдую и холодную поверхность под лапами почувствовав, голубоглазый осмелился веки поднять и осмотреться повнимательнее. Коридоры, ему отдалённо знакомые, но в то же время неведомые предстали взору. — Мы же во дворце, да? — ответа не дождавшись, волчонок разобрал голоса, к нему уверенно приближающиеся и едва уловимые. — Ты видел камень Камзора? Говорят, в нём появилась червоточина… Ему навстречу вышли трое полярных волков. Их шеи украшали плетёные амулеты с перьями и клыками, на плечах покоились небольшой сумки, у одного был даже окрас в виде алых галок птиц под глазами. Виннер открыл было рот, дабы незнакомцам представиться и своим присутствием в шок не повергнуть, но не успел он и слова вымолвить, как идущий первым волк прошёл мимо. Прямо сквозь волчонка, заставив силуэт последнего задрожать потревоженными ветром искрами, прежде чем собраться воедино. Предупреждение Борея о невозможности в происходящее вмешиваться в памяти Виннера прояснилось чётким указанием, повинуясь которому волчонок решил просто последовать за троицей хищников. — Правда? — изумился один из подростков, с неподдельным интересом на товарища взглянув и одним только взором потребовав продолжения. — Даже не знаю, я не видел бедного пантеру после гибели принцессы, — закусил губу самый легколапый из троицы, к голове ужи прижав и всем телом содрогнувшись от воспоминания трагичного события. — Но я слышал, что он сам не свой. — Богиней клянусь, я сам видел! — заверил товарищей волк, перед ними остановившись и выпятив грудь, что птица перед громогласным криком. — У него ж камень прям в ожерелье на груди. Я чётко видел в нём чёрное пятно, как будто от чернил! — Так, может быть, то и были чернила, гений? — Что за базар вы устроили в замке? — строгий голос, волчонку уже знакомый по совсем недавней беседе, врасплох застал троих подростков и буквально заставил к земле прижаться, опустив уши в жесте виноватом и даже стыдливом. — Давно ли волки превратились в пересмешников? Страж феи Севера той эпохи заметно возвышался над тремя юными хищниками, что от внимания Виннера совершенно ускользнуло в непроглядной тьме. До сих пор многие звери страшилки рассказывают о гигантах с далёких морозных краёв, которые медведями да моржами питаются за неимением другой дичи. В этот самый миг на своего предшественника снизу и очень сильно вверх взирая, волчонок был готов даже поверить стариковским байкам. — Ой, да брось, Борей! Как будто ты не слышал то же самое о бедняге… — Камзор заслуживает нашего сочувствия и поддержки — а не клубка из сплетен и насмешек! — каждое слово проговорив так чётко, будто то была сошедшая со струны нота, Борей юных товарищей взором понукающим смерил, прежде чем носом выдохнуть громче уставшего носорога. — Да и что вы все делаете в замке? Я точно видел ваших фей, улетающих на тренировку. — Но, Борей, ты видел, какое там Солнце? Да мы изжаримся, пока… — попытку защититься предприняв скорее от бессилия, нежели от полной уверенности в своей правоте, возмутился легколапый. Но ответом ему стало лишь закатывание глаз и ещё более недовольный рык. — Наверное поэтому девушки отправились на арктическую часть острова, не так ли? — предположение старшего никто не осмелился оспаривать, волки лишь сглотнули нервно, под его носом попытавшись прокрасться на согнутых лапах, но план их был прерван громогласным: — Марш к своим феям! — Есть! Хвосты меж лап поджав, юные стражи прочь устремились от поучений Борея и прочь от его недоброго взора, в их сторону направленного. Скрежет когтей по полу разрезал воздух, острый слух заставив сосредоточиться на этом лишь моменте — из коридора, куда мгновения назад убежали волки, появилась страж мира со смешливой дрожью в груди, добродушной улыбкой и язвительным блеском в глазах, сокрытых развевающейся, что под водой, гривой. — Мой дорогой Борей, ты ведь не с воинами общаешься, а с соратниками: с ними нельзя разговаривать только лишь приказами, — Дэлфин его тоном почти материнским понукала за очередной — в её глазах — проступок против мира и спокойствия молодого поколения. — С воробьями я буду общаться соколом. Благодари Богиню, что больше половины твоих подопечных переступили порог юношеской глупости и самозабвенной уверенности. — Ах, разумеется, ведь с возрастом обязательно приходит мудрость, — пропел единорог, копытом цокнув по блестящему паркету и даже не попытавшись смешливых нот скрыть в своём голосе: — Только вот наивность не покидает нас никогда, верно, мой дорогой Борей? Клыки оскалив в подобии язвительной улыбки, волк только головой помотав, никакого желания не имея в словесную перепалку вступать с самой общительной из своих соратников. Решив лучше беседу в русло куда более серьёзное направить, он спросил осторожно, взгляд тоскливый бросив на портреты, украшающие стены вокруг: — Где сейчас Галатея? Резкую смену настроения предугадав будто бы интуитивно, Дэлфин только головой покачала на напускную строгость волчьего голоса. Плечом к плечу встав с товарищем, она окинула взглядом всё тот же портрет, тяжёлой чёрной тканью завешанный и казалось даже, всеми давно позабытый. — Голову королевы посещают дурные мысли, Галатея боится оставлять её одну, — протянула она меланхолично, волнистую гриву перекинув на другую сторону и окинув внимательным взором волка, который готов был завыть в любой момент. — Поэтому я пытаюсь найти Камзора вместо неё. — Думаешь, сбежал домой? — Нет, не думаю. Я точно знаю, что он где-то на острове, — заключила Дэлфин задумчиво, брови нахмурив в недоумении и даже малой толики злости. — Но стоит мне подумать, что я напала на его след, как он исчезает. — А давно ли твой брат славится навыками преследователя? — на издёвку явную со стороны полярного волка, кобыла только фыркает устало и голову наклоняет, что острие её рога в опасной близости от морды хищника оказывается и блеском своим ослепляет не хуже света фонаря. — Давай, лучше я займусь его поисками. — А давно ли твой брат отличается альтруизмом? — Моя связанная сейчас навещает семью на большой земле, так что, в моём запасе есть свободное время, — пожимает Борей плечами, будто бы вскользь подруге намекая, что в противном случае никогда в жизни не стал бы силы растрачивать на подобное занятие. — Почему бы не присоединиться к остальным? Я слышал, они планируют устроить в прериях настоящие гонки! Стены и коридоры исчезали вихрем витиеватых картинок прямо на глазах Виннера, место тёмному лесу и дождливым сумеркам уступая без особого сопротивления. В пучине зарослей оказавшись, волчонок испугался было, что нечто мешает Борею продолжить своё повествование. По сторонам оглядевшись, мальчик хотел было на дерево забраться, дабы с высоты крон разобраться в случившемся. Но громкий крик прорвался сквозь баррикаду падающих с неба капель: — Камзор, я знаю, что ты здесь! — силуэт полярного волка таким чужеродным среди зелёных зарослей казался, что на какой-то миг голубоглазому стало даже не по себе. За предшественником своим последовав вглубь чащи, он даже в своей фантомной форме ощутил, как шерсть на загривке дыбом становится, грядущую опасность ощущая на уровне инстинкта. — Выходи, остальные переживают за тебя! Камзор! Шелест листьев, потревоженных чьим-то опрометчиво неосторожным шагом, заставил громоздкие капли упасть на землю, внимание волка незамедлительно приковав к себе. Из-за густых деревьев вышел молодой пантера, с промокшей насквозь тёмной шерстью и опущенным взором. — Вот ты где, юноша. Долго планируешь сбегать от всех? — Борей сделал шаг в сторону найденного стража, но не успев приблизиться и на половину метра, остановился. Нос его дёргался беспокойно, запах гари и крови в воздухе разбирая безошибочно, а внимательный взор обратился на предмет всеобщих сплетен. Несколько Лун назад жемчуг в его серьге переливался чистейшем перламутром, сейчас же был практически невидим на почерневшей шерсти. Некогда блестящая белизна сменилась густотой чернил. — Камзор? Виннер приметил первым, как из-за спины пантеры вырастают острые когти, на лапы богомола походящие и, наверняка, такие же смертельные. Ненавистный и неморгающий взгляд наполненных кровью глаз на волка подняв, изменённый хищник процедил чужи голосом: — Всем вам плевать на гибель моей феи… — нечто тёмное сидело на его плече, слова прямо в ухо нашёптывая, сродни суфлёру, и улыбаясь победоносно кривыми клыками. — Теперь мне плевать на всех вас! Острый коготь в белоснежную грудь Борея вонзился чёрной вспышкой, заставив Виннера пополам согнуться и начать жадно глотать воздух, что отказывался поступать в лёгкие, как бы сильно волчонок ни старался. Он заметил, как пал его предшественник, зелёную траву алым окрасив за миг до того, как чёрный песок окутал его тело, сродни стае саранчи, за секунду до того, как картинка помутнела в его глазах и мальчик почувствовал, как начинает гореть где-то в груди. В следующий же миг преломлённым в воде светом ослеплённый голубоглазый ощущает, как чьи-то клыки хватают его за шкирку, со дна реки поднимая и на берег выбрасывая быстро, но по-своему бережно. Остатки холодной жидкости выплюнув и лапами твёрдую землю сжав, Виннер поднял испуганный взор в сторону медведя, неотрывно смотрящего прямо на него. «Медведь — внутренние знания». — Динго во власти демона… — прошептал волчонок, собственным словам не веря до самого конца, но кивок осторожный и уверенный могучего зверя всякие сомнения развеял буквально в один миг. — Мне надо вернуться к ним! Рваный прыжок вперёд скоро закончился падением с привкусом травы: отяжелевшие лапы отказывали слушаться не то от пережитого шока, не то от долгого и недвижного нахождения под водой. На трясущихся конечностях едва ли удастся добежать в срок, а вой… услышат его из такой дали, в которую сам волчонок забрёл, даже не заметив. Зарычав недовольно, мальчик поднялся всё же, с собственным телом вступив в неравный бой, но ощутил вдруг небывалую лёгкость, когда лес стал буквально проноситься перед его взором. От шока происходящего избавившись за доли мгновения, Виннер голову опустил, осознав наконец, что его на своих ветвистых рогах уносит из чащи величественный олень. Взор недоуменный голубых глаз приметив, тот засвистел громко и надрывно, заставляя даже ветви расступаться перед собой. — Спасибо… Не прошло, казалось, и нескольких минут, как мощными прыжками неизвестный помощник преодолел земли зыбких болот и промчался сквозь лесную чащу. Вопреки ожиданиям Виннера, они свернули в сторону, от школьных башен, над деревьями возвышающимися, совершенно противоположную. Недоумение своё озвучить не успев, волчонок приметил наконец братьев, идущих бок о бок как можно дальше от лагеря. — Коуди, осторожно! — силуэт огненного брата и его изумлённый янтарный взгляд волчонок успел заметить, от метаморфа оттолкнув за секунду до того, как его собственный взор устлала тьма