четыре субботы.

Слэш
NC-17
Завершён
116
Пэйринг и персонажи:
Размер:
25 страниц, 4 части
Описание:
Донхёк влюбляется всего за четыре субботы.
Примечания автора:
А работа-то не претендует на глубокий смысл. Лёгкая снг атмосфера (простите, живу здесь и пишу про это же)
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
116 Нравится 8 Отзывы 22 В сборник Скачать

суббота третья.

Настройки текста
      Донхёк падает лопатками на кровать, пока та прогибается под его весом и глухо скрипит. Сверху Минхён скрывается в полутьме так, что парень на его лице замечает только крошечные огоньки гирлянды. Он в силах разглядеть только четкие границы его силуэта, движение плеч, выпрыгивающих из растянутого горла футболки. В голове проносится вопрос, но сразу же растворяется вместе с импульсами, бегущими по животу, когда его поясница сильнее вжимается в матрасс и с губ слетает короткий взвизг. Колени Минхёна по обе стороны от его бедер шатаются на мягкой поверхности, и тот периодически падает вперед, еще ближе приближаясь к лицу Донхёка. Минхён, лишний раз улыбаясь, нагибается корпусом вперед, подхватывает пальцами край чужой кофты и оставляет на горячем животе пару торопливых поцелуев, сопровождающихся тихими неловкими восклицаниями и попытками скинуть того с себя. Донхёк уже не знает, как можно засмущаться и покраснеть больше, чем секунду до этого, но Минхён своими действиями показывает невероятные результаты, заставляющие Хёка заливаться прерывистым возмущением. Он чувствует на себе чужой вес, не может скрыть горящего лица, потому что Минхён уже позаботился и об этом — кисти Донхёка крепко прижаты к тонкой подушке, с которой он уже давно съехал.       — Кто-то может зайти, — Донхёк освобождает одну руку и толкает ладонью Минхёна в грудь. Тот, упираясь в съехавший скользкий плед, кидает взгляд через плечо на дверь.       — Могу попросить, чтобы никто не заходил, — хитро вздернутый уголок губ, очередной физический контакт с обнаженным животом и недовольная гримаса Хёка.       — Нет, — резко вставляет парень и встает с кровати. Он не хочет так, не хочет здесь и сейчас. — Я хочу домой.       Минхён принимает сидячее положение, тяжело вздыхает, убирает челку назад и секунды три смотрит на Хека, у которого по лицу бегает раздражение и чуть уловимая злость. Брови слегка хмурятся и губы сжимаются в полосочку. Донхёк почти не смотрит в его глаза — боится снова расплавиться и поддаться на провокацию, на руки, скользящие по шее, сухое дыхание, чуть уловимые вздохи… Он отходит от темы. И все-таки, как бы сильно Донхёк не хотел всего того, на что подбивает опьяненное горько-сладкими ощущениями сознание, ему действительно не хочется вот так, в чужой комнате, дверь в которую даже не закрывается. Кто вообще живет в квартирах, где не закрываются двери?       — Ладно, — Минхён отводит взгляд в сторону, встает с кровати и с нескрываемыми эмоциями выходит из темной комнаты.       Обиделся. Донхёк не удивлен и чувствует вину, потому что сам подбивал того последнюю неделю, лез целоваться в неудобных местах, садился на колени, проползал под теплой кофтой своими замерзшими ладонями, а улыбался так, будто ничем не отличился. Про его сегодняшние знаки внимания и говорить даже не надо, потому что Минхён мог с каменным лицом реагировать на все, что было до этого, но именно сегодня в его голове что-то щелкнуло при виде окрытых зацелованных губ, блестящих из-за оставшейся на мелких красноватых ранках слюны. А Донхёк просто забыл, что он в людном месте, потому что… Потому что. Он будет вслух говорить, что засмотрелся на Минхёна и, отводя того в сторону, сделал все, чтобы тот так же завороженно посмотрел на него.       После этого случая Донхёк не видел парня недели две. Ну, как не видел… Тот не писал, а Хёк и не навязывался. Какой-то детский сад получается, так? Определенно. Он сжимает в руке телефон, проверяет входящие сообщения и с отчаянным раздражением откидывает его на кровать. Он не напишет первым.       А за окном, кстати, декабрь, и на улицах так много теплых огней как те, что отражались на лице Минхёна в темной комнате. Парню становится тоскливо, когда он представляет, что мог бы прямо сейчас не сидеть как идиот в своей комнате и в ладошку собирать все слезы, которые никак не упадут из его глаз. Потому что ситуация не столько трагична, сколько глупа. Отвратительное чувство, признается сам себе Донхёк и поджимает коленки к себе. Но что самое отвратительное, так это пропажа Минхёна. Ни звонка, ни сообщения, будто Хёк ему вовсе не нужен. Но он нужен, так ведь?       — Слушай, — парень в обеденный перерыв незаметно подходит к Джено, кладет свою ладонь на его плечо, осматриваясь по сторонам. Ему не нравится, когда кто-то подслушивает его разговоры, даже если получается это совершенно случайно. — Не знаешь, где живет Минхён?       — В общежитии, — тот, не отвлекаясь от противного пакетированного сока из автомата, выдает совершенно банальный ответ. Хёк с раздражением выдыхает и собирается с силами. Ему неловко приходить вот так с белым флагом, будто проиграл в этой борьбе. Но проблема лишь в том, что никакой борьбы не существует, а Хёк слишком много себе напридумывал. Но с другой стороны, а что ему еще остается делать?       — Мне нужен конкретный номер комнаты, этаж, корпус.       Джено давится соком, а потом, конечно же, смеется. Часть прозрачной жидкости попадает на его рубашку, а еще на человека, который идет перед ним и совсем чуть-чуть на Донхёка. Джено кое-что знает, от этого и смешно.       — Хочешь сделать ему подарок-сюрприз? — он ехидно улыбается, играя бровями, но видит недовольство и замолкает. Сейчас не самое подходящее время для шуток. — Ладно, почему сам не спросишь?       — Не могу.       — Ты же его парень.       Да. Это не оговаривалось, но Донхёку хочется думать, что он парень Минхёна, с которым он в данный момент в ссоре, и теперь сидит с завязанными руками, потому что не знает, что ему дальше делать. Минхёну, кстати, не обязательно знать о том, что Хёк так сильно переживает из-за случившегося. Тот тоже должен проявлять хотя бы капельку заинтересованности в решении общей проблемы, которая сейчас стоит как никогда остро (ну или только так кажется одному Донхёку). В прошлый декабрь он чувствовал себя хоть и одиноко, но не так паршиво. Сейчас же он не только одинок, но ещё и в настроении шагнуть под поезд. Так что да, действительно, сейчас не до шуток.       — Только ему ни о чем не говори, — Хёк внимательно слушает тот небольшой словестный маршрут от Джено, на каждое предложение мотает головой, что-то повторяя по два раза. Ситуация, в которой Джено знает больше, чем он, туманит слабой обидой мозг еще сильнее.       Найти комнату Минхёна и проникнуть сюда под странным предлогом было гораздо легче, чем перебороть свою гордость и постучаться. Донхёк даже не знал, есть ли сегодня Минхён в общежитии, потому что суббота, которая почти выходной день. Но Джено в тот раз, переходя на достаточно серьёзный тон, уверил, что тот точно будет там. Не объяснил, конечно же, почему, но Донхёк ему поверил. А кому еще верить? Больше некому. Ладно, а если там еще кто-то? Что он будет делать в этом случае? Развернется и уйдет, просто показавшись на пару секунд Минхёну, который наверняка до сих пор раздражен? Парень теребит звенящую в кармане куртки мелочь, бегает среди мыслей и, наверно, собирается с духом. Все оказалось намного сложнее, чем он думал. Хотя кого он обманывает? Он не думал, потому что надеялся, будто магия импровизации спасет его и в этот раз, а теперь стоит с пустой головой перед дверью, за которой сидит Минхён. Донхёк начинает придумывать план отступления.       — Ты… сюда?       Донхёк поворачивается на оказавшегося возле него парня, пару раз глупо моргает и приходит в чувства. Видимо, это сосед Минхёна. Ну вот все и накрылось медным тазом, как Донхёк и предполагал, думая, идти ли ему на эту глупость. Не думая, он все же кивает головой и кусает нижнюю губу от накатывающего волнения. Так он не волновался даже во время их первого поцелуя. Забавно.       — Долго? — тот заводит руки за спину, скрещивает пальцы между собой и предугадывает ответ.       Хёк опять кивает головой, но в этот раз намного неувереннее. Он прячет глаза в пальцах, которые в нелепом ожидании один за другим начинает заламывать, чувствуя слабую ноющую боль в суставах. А тому парню вообще-то плевать: он кидает короткое «понял», заходит в комнату и через двадцать секунд выходит с подушкой в руках, ничего более не говоря. Видимо, ушел спать в другое место. И даже не «видимо», а «наверняка», потому что Донхёк всем своим видом показывает свои намерения. И он бы снова смутился, но один раз такое уже не прокатило. Так что плевать, абсолютно. Он сделает задуманное.       Вдох. Донхёк толкает дверь, за которой уже знакомая темнота, разбавленная резким холодным свечением настольной лампы, кидающей полосы на уставшее лицо Минхёна. С его темных волос стекают редкие капли воды и падают на стол почти рядом с тетрадкой, в записи которой тот прямо сейчас погружен. Он ничего не замечает, наверно, думая, что это снова его сосед, и Хёк проходит за порог, закрывает за собой дверь, почти беззвучно скидывает куртку на свободный стул, стоящий прямо рядом с ним. Минхён спустя какое-то время всё же отрывается от прежних занятий, часто и сонно моргая, и недоуменно смотрит на появившегося из ниоткуда парня, на мгновенье подозревая, что это какая-то галлюцинация.       — Донхёк?       — Привет, — Хёк смущенно улыбается. От вида растерянного Минхёна вся злость растворяется как по щелчку пальцев. Он с трудом глушит желание попросить прощение за все свои грехи и противный характер, от которого неприятности получают все, а особенно он сам.       Минхён закрывает тетрадь с конспектами, глубоко вздыхает и следит за приближающимся к нему парнем, подрываясь с места. Ему было трудно сосредоточится на учебе, даже не видя Донхёка, а теперь — просто невыносимо. Всю неделю он был занят учебой и мысли особо не уходили в сторону Хёка, который всем своим присутствием наверняка откинул бы всё существующее вокруг подальше. Его неуверенные глаза пару раз стреляют прямо в Минхёна, и парень сдается. Ладно, сегодня можно немного забыть про закрытие долгов.       Минхён пахнет гелем для душа, от запаха которого у Хёка сжимаются легкие. Этот аромат стоит по всей небольшой комнате, и парень не знает, куда от него спрятаться, но, видимо, ответ лежит на поверхности — никуда. Наверно, поэтому он с облегчением вздыхает, когда Минхён подходит ближе, обвивает руки вокруг талии и устало кладет голову на его плечо. Спать с Донхёком, думает тот, наверно, просто невероятно. Минхён должен это попробовать в скором времени.       — Обижаешься? — с облегченным вздохом спрашивает Донхёк и сильнее жмется к телу парня. Он соскучился. Даже страшно становится от того, как сильно он злился на то, что не может увидеться с парнем.       — М? — Минхён сонливо отзывается, но о чем идет речь понимает немного позже. — Шутишь? Если я когда-нибудь обижусь на подобное, то сразу можешь меня бросить.       Донхёк мягко смеется и просто молчит. В объятиях Минхёна слишком хорошо, чтобы когда-нибудь из них убегать.       — Не представляешь, как я устал, — Минхён уныло покачивается из стороны в сторону, скользит вниз по спине Хёка и ведет его к двухярустной кровати.       Секунда и они валятся на подушки, разворачиваясь друг к другу лицами. Кровать все-таки узкая и не предназначена для того, чтобы Донхёк, не отлипая от парня, валялся вот таким образом и без какого-либо предупреждения о своем визите, так что Минхёну, скорее всего, спать так будет абсолютно дискомфортно. Донхёк что-нибудь предпримет, чтобы решить эту проблему, но позже. Сейчас он не перестает улыбаться, носом зарывается в ткань чужой футболки, пропахшей тем же гелем для душа, а Минхён, похоже, постепенно засыпает, тепло посапывая куда-то поверх его головы. Такое положение дел абсолютно не соответствует тому, что запланировал Донхёк, когда с огромными сомнениями шёл сюда.       — Эй, — Хёк прикладывает ладонь к его лицу, пытаясь разбудить парня мягкими похлопываниями. Никаких признаков жизни тот не подает. Ну хорошо. Возможно, Хёк снова поступит глупо, но иначе он просто не умеет. А как еще действовать, когда почва не прощупана и ты, как первооткрыватель, суешь свой нос в неизведанные места? Вот и Донхёк думает, что только по-глупому.       Парень облизывает пересохшие губы и тянется выше, на уровень лица Минхёна, оттягивает сухую кожу на подбородке парня вниз, сталкивается с чужим языком, который с ленивым энтузиазмом отвечает на не совсем ожидаемый поцелуй. Минхён мычит, медленно открывает глаза и сильнее сжимает того в своих объятиях.       — Спи, — снова закрывает глаза.       А вот тут Донхёк начинает злиться. Значит, он тут старается и слепо действует, чтобы довести до конца все, что было начато довольно-таки давно, а Минхён просто уснет? Ну уж нет, так ему не нравится. Хёк выползает из кольца чужих рук, перекидывает одну ногу на противоположный край и садится сверху Минхёна. Снова ничего. Донхёк расстроенно падает на чужую грудь и разочарованно вздыхает. Он снова облажался, а ведь даже не начинал что-то делать.       — Что такое? — Минхён запускает руку в волосы Донхёка, который молча мотает головой и не встает. Парень открывает чуть опухшие глаза, мягко улыбается и рукой соскальзывает на щеку, поднимая лицо Донхёка на себя. — Хочешь, чтобы я тебя поцеловал?       Донхёк без особого энтузиазма согласно кивает, поднимает глаза на по-домашнему уставшего парня. В груди у него расплывается огромное теплое пятно нежности, которое он никогда до этого в себе не замечал. Глаза тут же раскрываются, а в улыбке просыпается крошечная тревога. Неужели это и происходит, когда по-настоящему влюбляешься? Минхён скидывает до сих пор влажные волосы, спадающие на глаза, назад и принимает сидячее положение. Это же делает и Донхёк, внимательно наблюдает за движениями парня и больше не может терпеть. Еще чуть-чуть и у него лопнет голова.       Минхён себя ведёт как настоящий джентльмен: очаровательно улыбается, соблюдает ненужную дистанцию и спрашивает разрешения поцеловать, почти делая это. Донхёк, быть может, и оценил бы такое, но точно не сегодня, когда он пришел с конкретной целью и поставленным настроением, а тот снова заставляет чувствовать ненужную нежность, от которой Хёк себя пытается спасти и не раскраснеться, как случается обычно.       — Минхён, прошу, хватит любезничать, — Донхёк тяжело дышит и начинает проявлять инициативу из-за вот этого расстояния, который соблюдает Минхён. Зачем он это делает? Из-за того, что Донхёк оттолкнул его в тот раз, когда испугался оставаться с ним один на один в переполненной людьми квартире? — Или тебе не хочется?       В глазах у Донхёка все быстро поплыло, и он даже не понял, в какой именно момент оказался под парнем, как в тот раз, когда настойчивость Минхёна притягивала, обжигала и немного пугала. Сегодня он не будет бояться, да и к тому же поздно стесняться, когда уже открыто заявил о своих намерениях. Хёк не будет стесняться — он наконец-то признается себе в том, что ему слишком сильно хотелось оказаться с ним в пустой комнате, вот так тяжело вздыхая и с открытым ртом наблюдая, как с парня слетает домашнаяя футболка.       В глазах Минхёна чётко читается насмешка, направленная на нелепый вопрос Хёка. Как это он не хочет? Разве в прошлый раз это не он был с ним?       Усталость слишком быстро блекнет на фоне прозрачного вызова, который бросил ему парень, потерянно следящий за тем, как быстро Минхён меняется в лице: глаза приобретают привычный прищур, грудь из-за учащенного дыхания вздымается каждые две-три секунды, а подбородок слегка опускается, скрывая черты его лица в тени. Донхёк, не теряя времени, нетерпеливо подается вперёд, сталкивается с парнем губами и обратно падает на кровать, ведомый слабостью от накативших ощущений. Нет, он не неопытный, но чувствует себя именно таким, когда Минхён, не отлипая от его губ, овладевает каждым его движением. Донхёк прогибается в спине, сталкивается с чужим пахом и полностью теряется в крошечных рассыпающихся ощущениях, колющих низ живота.       — Ты весь дрожишь, — Минхён оставляет едва ощутимый поцелуй на ямочке между ключицами Донхёка и останавливается. Он смотрит на сомкнутые влажные губы парня, на его покрасневшие щеки, чувствуя горячий поток воздуха на собственном лице. — Не боишься?       Как Донхёк может бояться? Он уверен в своих чувствах и желаниях, по крайней мере прямо сейчас, потому что Минхён просто невероятный с этой своей манерой оставлять крошечные поцелуи на родинках, разбросанных по его горячим щекам; глупо-милой улыбкой и морщинками в уголках глаз. Это заставляет его слишком много чувствовать. Донхёк отрицательно качает головой и коротко чмокает Минхёна в губы, просит действовать и не оттягивать момент.       По комнате разносится скрип шкафчика, и в руках Минхёна парень может разглядеть то, от чего он отворачивает голову в сторону и стыдливо сжимает губы, будто сам абсолютно не за этим приходил. По его обнажённым бедрам пробегает легкий ветерок, который создал вернувшийся на прежнее место Минхён, с умным видом вскрывающий блестящую на свету упаковку. Парень ничего не может сделать со сводящимися друг к другу коленями, потому что волнуется больше прежнего. Это все-таки его первый раз с Минхёном, а мысль о том, что что-то может пойти не так, выводит из себя и электризует светлые волосы на руках, словно тянущиеся в сторону надавливающего на свои пальцы смазку парня. Минхён прямо сейчас становится запредельно серьёзным, и Донхёк находит это очаровательным, но ровно до момента, пока не начинает ощущать аккуратно двигающиеся в нем пальцы.       Донхёк сжимает пальцы на ногах, втягивает живот и смотрит в потолок — Минхён сейчас выглядит слишком, чтобы любоваться его резкими чертами, пока он внимательно и кропотливо возится с Донхёком. В следующий раз, отмечает парень, он будет подготавливаться лучше, чтобы не попадать в конфузы и не отвлекаться от слишком увлекательного Минхёна. Донхёку совсем немного непривычно — он давно себя не растягивал, но чтобы его кто-то растягивал… Никогда. Такое странное ощущение, будто кому-то действительно не все равно на то, как будет чувствовать себя Донхёк во время секса. Да и весь акт соития ему не особо нравился — грубо, быстро, больно. А Минхён изначально всё делает иначе: целует пальцы рук, поглаживает внутреннюю сторону бедра, на тихое шипение Хёка всегда поднимает голову и беспокоится. Минхён другой. Не эгоистичный, не озабоченный, а другой: такой иной и волшебный, как будто из невероятной сказки. Донхёку становится стыдно, потому что он сам-то не из сказки и на фоне парня, скорее, обычный мальчишка с посредственным характером.       — Точно все хорошо? — Минхён ещё раз спрашивает, внимательно приподнимает брови и совершенно не кривит губы в привычной ему ухмылке.       — Точно, — Хёк тянет ладонь к лицу парня и кладет её на щеку. Минхён накрывает её своей, притягивает к губам и снова нежно целует. Сколько в нем ещё нежности? Донхёк боится, что никогда не сможет насытиться этим до жути приятным чувством.       С Минхёном хорошо, даже когда он в нем, даже когда он начинает двигаться немного быстрее, срывая с губ Донхёка несдержанные и нарастающие вздохи, стоны, которые тот скрывает в собственной сжимающейся ладони, потому что беспокоится о том, что к Минхёну могут быть претензии. С Минхёном хорошо даже так, лицом в подушку и с кончающимся кислородом; с сжимающими его бедра ладонями и размазанными по плечам поздними поцелуями, с липким животом и сбившимся дыханием. С Минхёном просто хорошо.
Примечания:
Можете вступить в мою группу👉👈
https://vk.com/hycksbubble
Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты