Часть I. Закрытые двери и шоколадный торт.
10 октября 2024 г., 12:52
— Так какая должность вас интересует? — мужчина по другую сторону широкого стола еще раз вчитался в резюме Драко.
— Корректор, — сухо отозвался Малфой, глаза резал солнечный свет, льющийся из окна за спиной редактора.
— Хорошо, — мужчина усмехнулся и поправил очки, — Я вижу, вы работали во многих местах, но нигде не задерживались дольше двух месяцев. Почему? Не могли влиться в коллектив?
Сдержанная до сего момента улыбка превратилась в нечто малоприятное. Драко нахмурился, заговорил медленно, тщательно подбирая слова. Он множество раз бывал в подобных кабинетах, также, как и сейчас, сидел по другую сторону громадного стола. Столы практически не отличались, будь то «Магический ежедневник» или же «Италия сегодня», как не отличалась и бесконечная дистанция между Драко и человеком по ту сторону.
— Мне было интересно попробовать себя в разных направлениях.
— Сейчас, стало быть, интерес пропал? Что так? — взгляд поверх очков был красноречивее вежливого тона.
— Обстоятельства. Мне нужна стабильная работа, чем рутиннее, тем лучше.
— Англичанин? Дождь осточертел? —посмеявшись собственной шутке, редактор скучающе взглянул на Драко, тот действительно постарался выдавить из себя непринужденную улыбку, но получилось плохо.
— И почему все спрашивают про дождь? Вы сами-то бывали в Англии? Не так уж все и плохо, особенно, если иногда выбираться с острова, — произнёс он как можно миролюбивее, редактор его стараний не оценил.
— Бывал. Серо и скучно, и люди под стать погоде, — воцарилась неприятная тишина, — Не вижу у вас здесь информации об образовании.
Вот и этот вопрос. Пальцы покалывало, будь у Драко волшебная палочка, он наверняка не сдержался бы. Какой-то никчемный маггл так общается с ним. Можно подумать, ему нужен чертов диплом их дурацких учебных заведений, чтобы работать корректором. Малфой уже работал, пусть и в магическом издании, но работал. И справлялся отлично без всяких там корочек…
— У меня большой опыт, дайте тестовое задание, возьмите на испытательный, я покажу, чего стою, — процедил слизеринец, пристально глядя на редактора.
Мужчина крутанулся на стуле, улыбка его стала совсем уж гаденькой.
— Приложенных к резюме работ вполне достаточно, — отозвался он лениво.
— Вы их хоть читали?
— Думаете, у меня настолько много времени? Мы ищем не талант от Господа Бога, нам требуется среднестатистический человек, получивший достойное профильное образование, — последнее слово он выделил, глядя на Драко так, будто перед ним маленький ребёнок, с которым необходимо быть помягче, — Человек, способный выполнять вверенную ему работу с постоянным качеством. Постоянство, стабильность — это очень и очень важный фактор при трудоустройстве. Запомните это.
Драко глубоко вдохнул, стараясь удержать накопившуюся за множественные походы в подобные этому места ярость.
Вдруг, комнату пронзил громкий хлопок, а через мгновение прямо на стол осыпалось стекло.
— Матерь Божья, — выдохнул редактор, уставившись на потолок, Драко поднял глаза следом за ним: лампочка в потолочном светильнике лопнула и разлетелась на мелкие осколки. С мрачным удовлетворением Малфой отметил, как засуетился его собеседник, — И как это могло…— бормотал он, с опаской протягивая руку к осколкам, — Свет ведь даже не включён…
Драко резко встал со своего места. Он не был намерен задерживаться здесь хоть насколько-нибудь, все уже было ясно.
— Я вас понял, — произнёс он, растягивая слова на манер отца.
Молодой человек обогнул стол, взял папку со своим резюме, — Чтобы не перепечатывать, — прокомментировал он, глядя в лицо несостоявшемуся руководству, — Не хотелось бы тратить на вас бумагу.
С этими словами он и покинул кабинет. Хлопок, похоже, был слышен сквозь тонкую фанерную дверь. Девушки, трудившиеся в маленькой, заваленной бумагами комнатке, прилегавшей к кабинету редактора, опасливо уставились на Драко, будто бы не могли решить - вызывать полицию, или же нет. Малфой, не глядя на них, прошёл к лестнице.
На улице было душно и пыльно, рядом грохотала стройка, и без того узкая улица казалась еще меньше из-за плотно припаркованных по обе стороны машин. Драко вдохнул полной грудью горячий воздух и зашагал, не разбирая дороги. Сердце гулко билось где-то под горлом, было трудно дышать не то от накатывающего отчаяния, не то от июльского зноя.
У ближайшей урны он в клочья разорвал свое резюме, на негнущихся ногах доковылял до лавочки и упал на раскаленное солнцем дерево. Из сумки он вынул ежедневник, перечеркнул название редакции и с грустью взглянул на список уже перечеркнутых. Провел еще одну черту поверх букв названия, затем еще и еще, в каком-то трансе наблюдая за тем, как бороздка от кончика ручки углубляется, темнеет от чернил.
— Твою мать, — прошептал Драко, касаясь пальцами девственно-чистого листа ниже только что перечеркнутого названия.
Он не знал, сколько часов провёл на этой лавочке. Несмотря на жару, Драко бил озноб, в ногах абсолютно не было сил, чтобы куда-то идти. Идти, в сущности, никуда и не хотелось, не было желания даже перейти через улицу, на теневую сторону, и сесть там.
Безоблачная беззаботная юность и блистательное будущее теперь казались каким-то далеким полузабытым сном. Драко уже не помнил времени, когда все было хорошо. О, как многое бы он отдал за возможность изменить прошлое. Но никто не предлагал подобного обмена, в настоящем Драко Малфою исполнилось двадцать два года, и он понятия не имел, как жить эту жизнь.
Драко весь день бродил по городу, живот свело от голода, но последние деньги он потратил на сигареты - единственное, о чем не жалел. Казалось, если ему станет хуже, то это будет правильно. Будто он заслужил.
Внутри тяжело ворочались мрачные, практически стертые воспоминания о том времени, когда все было совсем плохо. Чувство дежавю проскользнуло и исчезло в то же мгновение.
Нарцисса утром сказала, что в этот раз точно все пройдет хорошо: ведь сегодня его, Драко, день рождения, иначе быть просто не может, и он, дурак, отчего-то ей поверил. Позволил этой надежде поселиться внутри, пустить корни, а теперь пожинал последствия.
Дома у матери его ждал накрытый стол, наверняка, с тортом, но Малфой никак не мог себя заставить пойти туда. Не знал, как будет смотреть в глаза Нарциссе. Ему не хотелось ни праздника, ни еды, ни разговоров, без которых обойтись просто не могло. Он порядком устал, но усталость физическая была ничтожной по сравнению с той, что он чувствтвовал внутри - истощение от бесконечных, запутанных и вязких мыслей, ощущения беспомощности и ничтожности. Пойти и напиться до беспамятства, до такого состояния, чтобы на все стало решительно плевать, а осточертевший внутренний голос бы заткнулся - весьма хорошее решение. Способ, который был проще. Моральную сторону вопроса Драко давно не рассматривал, его интересовала лишь материальная, а именно: отсутствие свободных средств на подобное.
Телефон, тот самый, что служил ему со времен переезда в маггловский район, был выключен со дня прилета в Норвегию. Но, как и всегда, находился при Драко. В нагрудном кармане, выключенный, но с полной батарейкой. Теперь это было подобием талисмана. Молодой человек пообещал себе, что не станет его включать, а в день, когда почувствует себя счастливым - обязательно выбросит в море. По истечении месяца новой жизни, этот день еще не настал.
Мобильный буквально жёг дыру в груди. Сегодня особенно сильно хотелось включить его, наконец, и позвонить Поттеру. Прежде это было чем-то вроде ритуала, теперь - остаточные рефлексы. Но ведь сегодня день рождения Драко, и он, как бы ни старался, не мог искоренить в себе надежду на то, что у них с Гарри что-то ещё может быть. Ведь в день рождения всегда хочется верить в лучшее. Было ли это лучшим? Очень вряд ли. Потому приходилось напоминать себе, что мосты уже сожжены, и если Малфой и увидит Поттера снова, то только на экране или в газете.
***
Было уже почти за полночь, когда Драко показался-таки на пороге гостиницы. В холле горел приглушенный свет, который оставляли для гостей, гулявших допоздна. Во всем здании было тихо, кроме, пожалуй, кондиционера в холле, за стенкой которого что-то позвякивало и дребезжало. Драко снова вспомнил о том, что мать попросила его посмотреть устройство. Ремонта не было уже много лет, потому не удивительно, что что-то где-то дребезжало. Малфой понятия не имел, как кондиционер работает, и не знал, с чего мать решила, что он может помочь. Нарциссе бы, конечно, ничего не стоило разобраться самостоятельно, не будь проклятого запрета на использование магии. О том, что у Малфоя сохранилась волшебная палочка, она не знала. Толку от магического артефакта, конечно, теперь не было, поскольку запрет был наложен и на него, Драко, тоже, но для молодого человека было бесконечно важно сохранить палочку, и Гарри пошел на какие-то жуткие ухищрения, чтобы выбить ему такую возможность. По документам, палочка была уничтожена в лето после окончания Драко Хогвартса, в то жуткое жаркое лето, когда все окончательно рухнуло. Малфой поднялся наверх, он чувствовал себя на редкость паршиво. И это в его-то день рождения. Мельком взглянул на свое отражение в зеркале в прихожей: передернуло от отвращения и неприязни, ускорил шаг, стремясь быстрее оказаться в благостной темноте спальни. Наверху стояла полная тишина, Нарцисса, судя по всему, уже спала. Дверь в ее спальню была самую малость приоткрыта. Она всегда оставляла ее так, чтобы услышать шаги Драко, когда тот в очередной раз вернется поздно - так было всегда, с тех самых пор, как ему стукнуло четырнадцать и он начал задерживаться у друзей. Малфой на мгновение замер в дверном проеме, глядя в темноту спальни матери, в груди болезненно заныло, ему отчаянно вдруг захотелось войти и поговорить с Нарциссой, извиниться за все, что сделал и сделает, и поблагодарить ее от всего сердца, но он знал, что не сможет вымолвить ни слова: она была самым дорогим для него человеком, но он никогда не был с ней близок. Наконец, Драко осторожно прикрыл дверь своей комнаты. Постоял с минуту, прижавшись к ней спиной. Лакированное дерево приятно холодило спину. Как же ему осточертело быть здесь, в этой комнате, в этом доме. Выдохнув, Драко заставил себя раздеться: соблазн залезть в постель прямо так был слишком велик. Что, конечно, дурной знак. Он не сразу заметил серебряный поднос на тумбочке, а когда пригляделся, то различил в темноте очертания блюд и кофейника. Внутри все стянуло в тугой комок. Драко подошел ближе, мягко ступая по длинноворсному ковру. В центре подноса лежал большой кусок торта с изящными серебристыми свечками в виде цифры двадцать два. Шоколадный торт, конечно, не мог быть тем самым, что традиционно пекли в день рождения Драко в небольшой, но настолько старой пекарне в Лондоне, что года ее основания никто уже и не помнил, но был до странности похож. И все же, точно не тот, хотя бы потому, что пекарню уничтожили у Драко на глазах, летом девяносто седьмого. Нарцисса, конечно, не забыла о чертовом шоколадном торте. Драко долго смотрел на поднос и не мог понять, чем заслужил все это. Глаза защипало, и он, сжав до боли зубы, спрятал лицо в ладонях.
