Повесть перебежчика

      Сначала Гарри очень злился на Драко, потому что какого вообще Мерлина из-за Драко так плохо. Чувства никогда не были для Гарри понятными, он с трудом разбирался в своих эмоциях, не говоря уже о чужих. Злиться было проще, не так больно, чем думать о причинах произошедшего. Но Гарри не мог не думать, не вспоминать. И не осознавать, что и винить-то некого, кроме себя самого. Он своими руками все разрушил. И это было чертовски мучительно, обжигающе больно.       Он бы очень многое в своей новой прекрасной жизни отдал, чтобы вернуть время назад. Чтобы сказать себе, увлекшемуся простым, что сложное куда важнее. И пусть было сложно, зато это настоящее.       Все вокруг осточертело до сжатых челюстей и скрипа зубов. До тошноты при одной лишь мысли. И работа, и квартира, и люди, что были вокруг… Как он устал от них, как он устал от самого себя.       И Гарри сорвался. Конечно, он понимал, что спиртное - не выход, но от этого становилось так легко. В шумном клубе мысли звучали тише, чужие руки на его плечах отвлекали в достаточной степени. И, можно сказать, было нормально, терпимо. До момента, пока сознание не прояснится.       Конечно, Гарри ненавидел себя за слабость. Он всю жизнь был убежден, что вот уж с ним такое не произойдет, он не упадет так низко. Но, как оказалось, все возможно.       Несмотря на десятилетие дружбы, Рон и Гермиона практически никогда не могли с уверенностью сказать, что понимают Гарри Поттера. Даже если Гарри был предельно искренним, то речь все равно шла о девяноста процентах в лучшем случае.       Конечно, друзья видели, что с Гарри творились странные вещи. Гермиона думала, это из-за Джинни, ведь их отношения были странными, запутанными. После годовщины, где Гарри появился с Джинни, все были уверены, будто эти двое снова вместе. И Гермиона, конечно, знала, что Уизли очень часто ночует у Гарри дома.       А тут что-то снова произошло и, похоже, нечто серьезное, судя по состоянию Поттера. Причем Джинни наотрез отказывалась разговаривать на тему Гарри, а Гарри… Он никогда не любил разговаривать о том, что чувствует.       Если честно, девушка не знала, что и думать. Она никогда не видела друга таким разбитым. Даже Рон беспокоился, а тот ведь не заметит, что человеку рядом плохо, пока ему на это не укажешь.       На общих выходных они с Роном планировали отправиться к Гарри и поговорить обо всем, но эти самые выходные никак не совпадали. Работы было ужасно много, особенно у Гермионы, которая, как обычно, тащила на себе куда больше, чем могла увезти.       Гарри реже и реже стал появляться в министерстве. Брал по возможности работу домой. Так было не принято, конечно, и многие смотрели косо. Но кто мог сказать Гарри что-то против? Это вызывало ядовитую ухмылку, и раздражало.       Как-то Поттер, заливая в горло очередной стакан виски, подумал, что будто специально нарывается на неприятности. До чего же он идиот. И все из-за Малфоя. О, Драко был бы доволен, если бы знал, как Гарри мучается теперь. Ведь Гарри причинил ему столько боли. Эта мысль была горче виски.       Опоздания и пропуски для Гарри Поттера - это безобидно, никто и слова не скажет. Когда это дерьмо в его жизни пройдет, он наверстает упущенные отчеты, разберет накопившуюся почту. Но в его работе была и другая сторона.       Довольно долго все было спокойно, и их отдел занимался только тем, что перекладывал бумажки в кабинетах. Пока в один из дней не поступил срочный вызов. Он застал Гарри в маггловском баре, далеко не в самом адекватном состоянии. Мог ли Гарри не ответить? Конечно, он мог. Понимал ли, что едва стоит на ногах - о да. И все равно трансгрессировал, куда указал патронус, присланный главным.       Каким-то чудом его не стошнило после рывка, и он даже удержался в вертикальном положении. — Так, Поттер, отлично. Ждём еще Ханса и Джил, затем выдвигаемся. — Гарри, ты в своем уме? — зашипел на ухо Рон, а Поттер и не заметил, что тот подошел так близко. — Что? — Ты же пьян!       Уизли огляделся, но, кажется, никто не обращал на них внимания. — Совсем немного джина, только и всего, — отозвался Гарри, — Я в порядке, Рон, не волнуйся.       Раздался негромкий хлопок, и в паре метров от Гарри появилась Джил Айвори. — Ты, друг, давно не в порядке, — сказал Рон, всматриваясь в лицо Гарри, — Я думаю, тебе нужно домой.       Снова хлопнуло, и к отряду присоединился последний участник. Гарри взглянул на Рона с ухмылкой, мол, все, не успел.       Друг за другом двинулись к заброшенной кирхе. Как им сказали, это место стало пристанищем для группы пожирателей смерти, сумевших избежать правосудия. Место весьма подходящее, что тут сказать.       Внутри было тихо и пусто, толстый слой пыли на полу говорил о том, что наводка была ложной, и здесь давно никого не было. Либо, следы тщательно замели, что более вероятно, ведь магией здесь было пропитано буквально все. И оповещающие заклинания, наверняка, тоже были.       Рон все время был рядом с Гарри, и это немного раздражало. Поттер же не маленький мальчик, чтобы его опекать.       В абсолютном молчании, спустились в катакомбы. Лестница была наполовину разбитая, идти было сложно, особенно Гарри. Рон несколько раз наступил Поттеру на ногу, и только Гарри развернулся, чтобы попросить друга отстать на пару шагов, как на их отряд обрушился шквал заклинаний.       Ослепительные во мраке вспышки летели со всех сторон, рассекая затхлый воздух подземелий. Грохотали голоса, усиленные эхом, падали осыпавшиеся древние кирпичи.       Гарри казалось, что все идет отлично, но его реакция вовсе не была так хороша. В круговороте вспышек и искр, он едва не «поймал» направленное в него заклинание. Разве такое могло произойти с Гарри Поттером? У кого-то из команды даже сложилось впечатление, что Гарри и не пытался отразить, увернуться, сделать хоть что-нибудь. А Гарри и сам не знал, почему промедлил, почему стоял и смотрел, как алый луч летит прямо в него. И это его напугало.       Рон в последнюю секунду буквально чудом сумел отразить заклинание, благо, что был рядом. Гарри, конечно, следовало бы поблагодарить друга после. Кто-то из отряда оглушил нападавшего, и все вокруг резко смолкло. — Что ты творишь, Поттер? — зашипел Ривервуд, грозный матерый мракоборец, которого Рон иногда даже побаивался.       Гарри не знал, что сказать. Ему вдруг стало весело. В который раз опасность проходит мимо, даже когда он сам буквально нарывается на нее.       Вокруг столпились товарищи, их бледные, застывшие в удивлении лица, во тьме подземелий напоминали лица призраков. — Что вы всполошились? Ерунда, меня бы не задело, — произнёс Гарри, хмурясь. — Гарри, мы все видели, — сказал мягкий женский голос, —Ты явно не в себе сегодня. — Уизли, уводи его отсюда немедленно. И пусть проспится.       Другой голос, жесткий и полный пренебрежения. Да, все верно, такого Гарри и заслуживает.       Рон, похоже, только этих слов и ждал. Он подступил к Гарри вплотную, крепко ухватил за предплечье. — Пожалуйста, не упоминайте это в отчетах. Недавно годовщина была, вы же понимаете… — попросил Рон, кто-то сочувственно закивал, глядя на Гарри с жалостью. — При чем тут годовщина? — возмутился он, и хотел было сказать, что думает обо всем этом, но Рон оборвал его. — Все, домой. Ребята, удачи вам.       Гарри хотел запротестовать, но Рон уже трансгрессировал. Тесные коридоры катакомб сжались до размеров точки, а самого Гарри закрутило и завертело вместе с Роном.       Поттер не мог не думать о том, что Рон по-прежнему был плох по части трансгрессии, и их, вероятнее всего, расщепит в процессе. Кажется, Гарри не был бы против, до того на душе было тошно. Он еще думал об этом, когда все резко закончилось.       Приземление было жестким: Гарри упал на пол и не успел даже подставить руки. К счастью, ковер смягчил падение, но Поттер все равно достаточно сильно приложился носом.       Гарри лежал пластом, и это было благостно, потому как мир все еще вращался вокруг. Практически перед его лицом на ковре лежали тапочки, которые совершенно точно не должны быть тут. Он еще с несколько мгновений усиленно пытался вспомнить, а когда осознал, не смог сдержать ухмылки. Тапочки забыл у него Драко, много месяцев назад. Кажется, утром их не было на этом месте…       Не то чтобы Гарри был уверен, ведь утро у него началось скверно: болела голова, ровно до тех пор, пока он не выпил огневиски. После все прошло буквально по волшебству. Но ведь… Огневиски - это виски из мира волшебников, значит, действительно, по волшебству. Гарри захихикал, уткнувшись лицом в ковер. Где-то позади него пыхтел и отдувался Рон, который не только был плох в трансгрессии, но и плохо ее переносил, это тоже казалось забавным. Как и падение Гарри.       Рон, с трудом, но все же выиграл бой с желудком, решившим выдать все содержимое прямо на белоснежный поттеровский ковер. Теперь Уизли соображал, что делать с хозяином квартиры. Была мысль переместить того под ледяной душ. Конечно, это не приятно, но вот что точно было не приятно Рону, так это смотреть, как друг едва-едва не ловит грудью заклинание. Поэтому Гарри заслужил.       Особенно злил этот его смех без причины. Да и какого Мерлина он так надрался? Рон уже закипал, как вдруг в какой-то момент друг перестал смеяться. Хихиканье переросло в хрипы, а затем в сдавливаемые рыдания.       Рон сперва решил, что ему показалось. За столько лет дружбы он, конечно, видел Гарри разным, но не мог вспомнить, чтобы хоть однажды случалось подобное. Как Уизли пожалел в то мгновение, что Гермиона не была с ними. Уж она бы нашла нужные слова, а сам Рон… Ну, он мог просто быть рядом. — Эй, Гарри… — Уизли опустился на пол рядом с другом, неловко положил руку тому на спину. Гарри дрожал всем телом, и, казалось, с трудом мог дышать. Видеть его таким было больно. — Ты ведь всегда можешь поговорить с нами, знаешь же? — начал было Рон, с трудом подбирая слова, — Давай отправлю патронус Гермионе? Или трансгрессируем к нам домой? Хочешь? Гермиона ничего не готовила, кажется, но мы сможем заказать что-то… Давай, Гарри, посидим втроем, как раньше?       Конечно, ответа не было. Эти несколько минут стали для Рона вечностью, которую он провел на коленях возле друга, мучаясь от незнания, чем помочь.       Каким-то чудом Гарри удалось взять себя в руки, и он стал успокаиваться. Все еще часто дышал и вздрагивал, но, похоже, ему становилось лучше. Рон облегченно выдохнул. — Гарри, все же было как обычно? — спросил Рон как можно мягче. Не особенно надеясь на исповедь со стороны друга. — Не было, — Гарри взглянул на Рона из-пол упавших на глаза прядей, и криво усмехнулся, — Давно не было…Я стал ужасным человеком. — О чем ты, Гарри? — Меня тошнит от самого себя, — сказал едва слышно, — Ты просто не представляешь, Рон. Я сделал ужасную глупость. Я ужасно поступил с… — имя Драко едва-едва не сорвалось с его губ, но Гарри все же остановился вовремя, — С одним человеком…       Было до того горько, что снова подступили слезы. Усилием воли, Гарри подавил их. Достаточно. — Все всегда можно исправить, — Рон совершенно не понимал, о чем говорит друг. Что-то с Джинни? Нет, они вчера виделись на ужине дома, и та была в порядке, как обычно. Она бы сказала, он бы заметил… Или Гермиона бы узнала и сказала. В последнем Рон был уверен. — Нет, тут уже ничего не исправить, — сказал Гарри и неловко сел, вытер лицо рукавом мантии, — Я все уничтожил. — Давай я принесу виски и мы нормально поговорим обо всем? Что еще он мог сделать для Гарри? — Я не хочу говорить, — Поттер помолчал с несколько мгновений, глядя в пустоту, — Но виски принеси, пожалуйста. Ты знаешь, в кладовой на нижней полке справа.       Рон кивнул, поднялся на ноги. Желудок тут же напомнил о себе. До чего же трансгрессия - гнусная вещь. Когда вернулся с бутылкой, Гарри уже сидел на диване и переключал каналы телевизора.       Рон разлил виски по стаканам, протянул один другу. Гарри остановился на каком-то фильме, так они и сидели: молчали и пили перед телевизором, который лишь создавал фоновый шум, каждый в своих мыслях.       Вскоре Гарри уснул, привалившись к спинке дивана, и Рону бы пора домой, но он, конечно, не оставит друга в таком состоянии. Уизли убрал в сторону виски, достал подушки, плед и гостевое одеяло, накрыл им Гарри, а сам разложил кресло и устроился на нем. Перед сном послал патронуса Гермионе и попросил ту прийти утром. Рон все думал, о ком тогда говорил Гарри, и у него не было совершенно никаких идей. Так он и уснул с этой мыслью.       Той ночью Гарри спал очень плохо. Почему-то вернулись старые кошмары, и он просыпался снова и снова, уставший, разбитый, после чего вновь забывался поверхностным сном.       Об окончании ночи молодого человека уведомил грохот с кухни. Чертовски болела голова, и каждый звук казался оглушительным, несмотря на закрытую дубовую дверь.       Гарри было настолько все равно, кто там хозяйничает, лишь бы грохот прекратился. Он чувствовал себя ужасно плохо. Превозмогая боль во всем теле, повернулся, огляделся в поисках остатков виски, но ни бутылки, ни стаканов не было. Гарри тихо застонал от разочарования. Мысль о том, что нужно подняться и дойти до кладовки была чудовищной. Лучше он умрет здесь от похмелья, но не сдвинется с места.       Поттер лежал и тупо пялился в потолок, упиваясь тем, как было плохо. Так не похоже на него, но на кого именно? Он чертовски во всем запутался.       Оказалось, на кухне была Гермиона. Она каким-то чудом сумела соорудить весьма приличный завтрак из скудного запаса съестного в доме Гарри. Поттер не хотел вставать, но ради подруги смог-таки. Она дала ему какое-то чудесное зелье, которое очень быстро сняло головную боль. Вот бы также просто избавляться от деструктивных мыслей. И от воспоминаний. Вот что было бы замечательно.       Позавтракали втроем, а после, когда Рон ушел за кофе, Гермиона предприняла попытку выведать у Гарри, что же все-таки произошло. Она, пожалуй, надеялась, что наедине он расскажет, однако, просчиталась. — Спасибо, Гермиона, правда, — сказал Гарри, грустно улыбнувшись ей, — Я не хочу обсуждать это. И это мое право. — Гарри, ты прости нас, — Гермиона выглядела очень уж печальной и, кажется, долго пыталась произнести эти слова, — Мы ведь замечали, что что-то не так, и мы хотели как-то помочь тебе, но надо было раньше… — Перестань, пожалуйста, — мягко сказал он, — Мы ведь друзья, я все понимаю. Более того, я взрослый человек и смогу попросить помощь, если будет нужно. — Ты точно не хочешь поговорить? — Точно.       Гарри искренне попытался улыбнуться, чтобы ободрить подругу. Не стоил он ее переживаний, ни капельки. Она тоже улыбнулась ему, и Гарри стало чуточку легче.       Вернулся Рон с тремя стаканчиками кофе и кучей печенья. В груди болезненно заныло, когда Гарри понял, откуда именно Рон принёс напитки. В ту кофейню они всегда ходили с Драко. Гарри слишком отчетливо помнил вкус крепкого американо с мятой на чужих губах. — Гарри, я взял тебе латте с двойной карамелью, — произнёс Рон, чем вырвал Поттера из воспоминаний, — Гермиона сказала, ты такой пьешь. — Да, все так, спасибо.       Так и было: для Драко американо покрепче с мятой, а Гарри - молочный латте с двойной карамелью. Теперь это что-то из прошлой жизни. Однажды, Гарри забудет, забудет сигареты, которые Малфой курил, забудет его парфюм и запах волос. И это ужасно пугало. — Гарри? Ну так что скажешь? Гермиона смотрела на него несколько встревожено. — А? Я просто немного задумался… — Мама Рона предложила тебе погостить в Норе какое-то время. Если ты захочешь, — повторила терпеливо Гермиона, — И мы, конечно, будем заходить.       Гарри не знал, что сказать на это. Недоумение ясно читалось на его лице. — Там свежий воздух, ты сможешь много гулять, летать на метле… — начала уговаривать его Гермиона, — Миссис Уизли говорила, что они почистили пруд. Можно будет купаться, сейчас же лето… — И, конечно, мама не даст тебе голодать, — усмехнулся Рон из-за стаканчика кофе, — Невозможно отказаться.       Гарри не был уверен, что это хорошая идея. Но друзья так хотели помочь. Быть может, ему действительно пойдет на пользу пожить в Норе. Во всяком случае, он может попробовать. Пора выбираться из этого. Так ведь не может продолжаться. Вчера все едва не закончилось трагично. — Хорошо, — сказал Гарри, — Когда можно прийти? — Хоть сейчас. Отправимся все вместе и хоть немного отвлечемся от скучной взрослой жизни, — начал воодушевленно Рон, — Я так давно не играл в квиддич… — Тогда дайте мне десять минут, соберу вещи.       Гарри вышел из кухни и буквально почувствовал, как друзья облегченно выдохнули. Неужели так беспокоились за него? Разве с Поттером происходило что-то особенно ужасное, по сравнению в тем, что уже доводилось пережить? Странные они, но самые лучшие.