Гарри Поттер и основы радиоэлектроники

С минуту четверо волшебников и две колдуньи смотрели, не отрываясь, на блестящую вещь. Мигание огоньков то ускорялось, то замедлялось, и это завораживало. В какой-то момент Гарри показалось, что это не магловский прибор, а что-то волшебное, ставшее уже привычным. По кабинету разлилась осязаемая тишина, сюда не долетали даже звуки из коридоров замка. - И что в этом такого, что могло потребовать участия интерпола? – наконец, непонимающе спросил Гарри. Он назвал международный центр расследований интерполом, по аналогии с магловской международной полицией. Всё-таки, первые годы своей жизни Гарри Поттер жил в семье маглов, одевался, говорил, как они и даже думал по-магловски. Такие привычки ни за год, ни за двадцать пять лет не выветрятся из головы. Впрочем, никто из присутствующих, даже он сам не обратил внимания на эту мелочь. - Неужели ты забыл уроки по истории магии, Гарри? – наставительно, как в детстве, спросила Гермиона. В ответе она не нуждалась, и уточнила таким тоном, как будто это должно было ответить на все вопросы. – Разве ты не видишь? Это же электронный прибор маглов. Она подождала достаточно, по её мнению, чтобы эти слова проникли в мысли Гарри Поттера. Но ответной реакции не последовало. Никто не попытался прояснить, чем же это примечательно. Никто, кроме самой Гермионы. - Гарри, этот замок уже на протяжении тысячи лет защищает магия. И не нашлось ещё волшебника, который мог бы… да хотя бы трансгрессировать сюда или отсюда. Это не удавалось Гридевальду и Дамблдору, даже Сам-Знаешь-Кто был вынужден штурмовать замок снаружи! Благодаря этой защите, в стенах Хогвартса не действуют законы магловского мира, здесь работают только магические предметы, а приборы, построенные маглами на принципах их науки, тут должны быть безжизненными железками. - Абсолютно верно, мадам Уизли… - Прошу, зовите меня Гермионой. - Хорошо, мадам Гермиона, - поправил себя Ламонт. Гермиона поморщилась, но вслух больше ничего не сказала. Француз не заметил или не обратил на её недовольство внимания и продолжил. – Этот… эммм… прибор удивительным образом не подвержен магии. Как раз перед Вашим появлением, мистер Поттер, мы с директором Макгонагалл обсуждали возможность магического воздействия на него. Минерва, сколько я Вас знаю, а знаю я Вас уже неприлично долго, Вы всегда были – непревзойдённым мастером трансфигурации. Не могли бы Вы превратить это во что-нибудь? Разумеется, на короткое время. Нехотя Макгонагалл вынула из складок мантии палочку. Она посмотрела на каждого из присутствующих в поисках то ли возражений, то ли поддержки. И она, вздохнув, прицелилась. Краем глаза Гарри заметил, что Рон сделал шаг назад, прикрыв собой Гермиону. Смешно, потому что заклинание трансфигурации предмета, даже если оно отразится и попадёт в человека, не сможет причинить серьёзного вреда волшебнику. Профессор и сама на всякий случай отстранилась от стола и громко произнесла заклинание: - Орхидеус! С кончика её палочки сорвался сноп искр, и направился прямиком к прибору. Вопреки ожидаемому, розовые искры металлической поверхности не достигли. Никакой вспышки, хлопка, ни тем более взрыва, чего ожидал Гарри, вспоминая магловские кинофильмы, не последовало. Заклинание Макгонагалл просто исчезло на последнем дюйме своего пути. Прибор, однако, отреагировал. Огонечки вспыхнули красноватым блеском, и раздалось тихое короткое жужжание. Никто из волшебников не пошевелился, в кабинете снова повисло гнетущее молчание. - Что всё это значит, профессор? – Гарри ошарашено переводил взгляд с этих джентльменов на Макгонагалл и обратно. - А это значит, Гарри, дорогой мой, - ответил за неё Рон, - что впервые за чёрт знает сколько сотен лет, волшебники стали беспомощны против маглов. - А выяснить, как устроен прибор как-нибудь можно? – с сомнением спросила Гермиона. По лицам обоих французов пробежала лёгкая тень. Для себя Гарри определил её как раздражение. Они переглядывались, как будто решая, кто из них скажет что-то очень неприятное. Решился де Сольни. Он, очевидно, был главным, и поэтому взял на себя ответственность. - К сожалению, дорогие друзья, среди волшебников просто нет тех, кто хотя бы поверхностно разбирался в электротичестве, - Фредерик повернулся к Рону. – Артур Уизли, Ваш отец, мсье, долгое время увлекался магловской наукой и их изобретениями. На сколько я знаю, и по сей день он заполняет всё свободное время своей коллекцией вещей из того мира. Однако даже столь увлеченный специалист разбирается в технологиях не больше, чем какой-нибудь пятилетний магл. А что говорить о других? Разве что мсье Поттер… Де Сольни замялся, вежливость его не позволяла напомнить Гарри о его жизни до Хогвартса, хотя сейчас это был общеизвестный факт, и каждый волшебник с детства знал эту историю. Мсье Поттер и сам вспомнил, как когда-то водил мистера Уизли по магловскому метро, покупал для себя и для него билеты. Да, при всём его увлечении, отец Рона не смог бы и дня прожить в мире маглов. - А он прав! – обрадовался Рон. - Из всех известных волшебников, Гарри, ты дольше всех был маглом. И ты наверняка знаешь, как работают их приборы! У Дурслей было столько разных… - Я жил в семье маглов, - перебил его Гарри, - и ходил в школу не так долго, чтобы разбираться в деталях. Да, я когда-то пользовался некоторыми электрическими приборами, Рон, но это не значит, что я знаю, как они устроены. А это… Это наверняка последнее слово магловской науки. Думаю, тут не каждый магл справится. Некоторые время все молчали. Каждый был занят своими мыслями. Макгонагалл сосредоточенно изучала свою волшебную палочку и как будто спрашивала её: «неужели после стольких лет ты меня подвела?» Впрочем, Директора Хогвартса не обескуражила неудача в трансфигурации. Она перевела взгляд на свой стол. Изумительный предмет! Каким же должен быть гений автора, чтобы этот прибор мог функционировать сразу в двух мирах! Миневу Макгонагалл всегда восхищали такие мастера своего дела. Она могла с первого взгляда отличить их от посредственностей. Взгляд её упал на Гарри. Это сейчас он степенный молодой мужчина, волшебник уверенный в своих силах и в своих друзьях, но когда он первый раз оказался в поле зрения Минервы, она сразу разглядела в нём незаурядную личность. И первым же делом он поразил её своим полётом на метле, да так сильно, что она не смогла даже отчитать его за нарушение, а сразу привела в команду по квиддичу. Пока Макгонагалл предавалась своим воспоминаниям, Гермиона судорожно пыталась вспомнить хоть что-то о мире маглов, что могла слышать от своих родителей или их знакомых. Хоть они и не были волшебниками, Гермиона очень любила их никогда не забывала. Увы, но всё, что она помнила, это были лишь мелочи, вроде использования телевизора. Её мысли прервал Рон: - Очень интересная вещь. Похожа на наручные часы, которыми маглы пользуются для определения времени. У папы таких в коллекции штук пять, если не больше, – он подошёл ближе и с нескрываемым любопытством рассматривал предмет на столе со всех сторон. При этом его руки были спрятаны за спиной, как будто он опасался, что они сами потрогают «часы». – На вид, вроде, не острые. А потрогать можно? - Можно, это не опасно, - ответил Ламонт и, немного подумав, добавил. - Только не надевайте пока, не застёгивайте на запястье. - Почему? - Потому, мсье Уизли, что ваши магические способности пропадут, как только вы его наденете. Они в полной мере вернутся, как только вы снимете прибор. Не волнуйтесь, мы это неоднократно проверяли. Я лично надевал этот браслет. Неприятных ощущений никаких не было, кроме того, что волшебная палочка полностью отказывалась слушаться. Рон с опаской взял блестящие «часы», покрутил их перед носом, тщательно изучая. Увлеченный Рон не заметил странный взгляд, который Де Сольни бросил на Гермиону, но от Гарри это не укрылось. Секунду спустя француз полностью оправдал ожидания Гарри. Он сказал, глядя в пол: - Мадам Гермиона, прошу меня простить, тема очень щекотливая, и я вынужден быть неучтивым. Но дело того требует. Мы проверяли работу прибора на чистокровных волшебниках, и нам очень важно знать, как он действует на… - де Сольни замялся, не зная, как продолжить. Гермиона сама пришла ему на помощь. - Таких, как я, рождённых в семьях маглов? - Да, мадам. Ещё раз прошу прошения. В магловской науке есть явные указания на то, что некоторые способности передаются от родителей детям. Что-то подобное проявляется и в магических способностях: в семьях волшебников дети, как правило, тоже обладают способностями к магии. Известные случаи отклонения от этого правила – сквибы – довольно редки. А зафиксированные рождения волшебников, чьи родители маглы – вообще единичны. Мадам Гермиона, вы как раз и являетесь столь редким представителем первого поколения волшебников. И это было одной из причин, почему мы обратились не в Лондонское отделение Центра расследования магических преступлений, не в Министерство магии, а именно в Хогвартс. - Вы хотите, чтобы я надела это? – с сомнением переспросила Гермиона. - Мы ничего не требуем от вас. Это только просьба, и если не желаете, заставлять вас никто не будет. Гермиона было решительно направилась к мужу, но Рон опередил её: - Будет справедливо, если сначала попробую я! О какой справедливости он говорил, никто не понял. И Рон одним махом застегнул на запястье браслет «часов». Ничего не произошло. Совершенно ничего. Даже огоньки на приборе не изменили своего мерцания. Все замерли и ждали. Наконец, Рон сказал: - Я ничего не почувствовал. Говорите, палочка перестаёт слушаться? – он посмотрел на французов и вынул из кармана волшебную палочку. – Люмос! – громко и уверенно прозвучало заклинание. Ничего не произошло. Совершенно ничего. На конце волшебной палочки не возникло света. Слегка растерянный Рон посмотрел на свои руки, на палочку и попытался ещё раз: - Вингардиум Левиоса! К удивлению французов, в этот раз он направил палочку на Гермиону. Палочка так и не отозвалась, но кое-что всё-таки произошло. Между супругами Уизли проскользнула какая-то искра напряженности. - Давай сюда, моя очередь! – немного грубовато потребовала Гермиона, и сделала несколько шагов к нему. Рон немного отшатнулся, но браслет снял и протянул жене. Пока Гермиона изучала и надевала его, Рон попробовал снова вызвать свет. На сей раз палочка послушалась. Огонёк вспыхнул, но был тусклый и неуверенный. Де Сольни понял его растерянный взгляд, и сказал: - Не волнуйтесь, мсье Уизли, это ненадолго. Минут через пять всё пройдёт, - он повернулся к Гермионе. – Мадам, попробуйте использовать палочку. Заклинание Гермионы имело эффект не больший, чем у Рона. То, что произошло дальше, никто из троицы бывших студентов не мог ожидать. Ламонт выхватил свою палочку и направил её на Гермиону: - Депримо! Яркая вспышка сорвалась с кончика его палочки и устремилась к ней. Прибор на запястье Гермионы зажужжал, и вокруг неё образовался светящийся зелёный пузырь. Заклинание француза растеклось по препятствию, сделав его ярче. Тонкая прозрачная оболочка быстро угасала, но Ламонт, не дожидаясь когда пузырь исчезнет совсем, произнёс следующее заклинание: - Иммобулюс! Его постигла та же участь. Внутрь зеленоватой сферы не проникало ничего. Несколько секунд никто не шевелился. - Вы что творите? – наконец опомнился Рон. Он бросился вперед и встал между Гермионой и французом. - Еще раз прошу прощения, - ответил за коллегу де Сольни. – Мы не сомневались, что всё пройдёт именно так, но предупредить заранее не могли. - Итак, - прервала его Макгонагалл, которая до сих пор напряженно молчала, - эта вещь не делает различий между волшебниками и маглами, даже не обращает внимания на чистоту крови, – её передёрнуло от отвращения к своим же словам. – Она полностью блокирует любые заклинания как извне, так и изнутри. Теперь мы все это видели. - Не совсем, Минерва, - в голосе де Сольни звучало плохо скрываемое сомнение. – Вы же понимаете, что мы не могли проверить все заклинания. Я имею в виду те, от которых нет защиты у волшебников… - Я сказала, что ни за что на свете не позволю, чтобы в этом замке, в Хогвартсе кто-нибудь применял такие заклинания! Довольно уже экспериментов. Гарри показалось, что они стали свидетелями продолжения более раннего спора между Макгонагалл и французом. Разговор, похоже предстоял довольно скучный. Краем глаза Гарри заметил, что Гермиона сняла браслет и положила его обратно на стол директора Хогвартса. И он решил взять инициативу в свои руки. - Мистер де Сольни, прошу прощения, вы сказали, что родители Гермионы – это одна из причин, почему вы вызвали нас. Может, назовёте остальные?