Слушая тишину

      Жизнь – штука нелёгкая, и все вокруг твердят, что просто быть не может, случайности не случайны, звёзды сходятся и так далее. Ради собственного блага приходится работать до изнеможения, отдавая себя целиком и полностью. И, собственно, наставницы проекта «Пацанки» занимаются этим уже пятый год. Троица, вечно меняющая третьего, а он, как известно, лишний. Лишь неразделимый дуэт бесконечно радует душу, заставляя трепетать.       Жаркий летний день. За окном июнь, едва успевший целиком и полностью вступить в свои права, и тёплые вечера несомненно радуют жителей столицы. Самый разгар съёмок, и преподавательницы уже порядком вымотались за весь день, пытаясь наконец закончить сущий ад.       Третьякова сегодня сама не своя: то невольно сорвётся на дворецкого, откровенно посылая его куда подальше, заставляя девушек удивляться обильному словарному запасу наставницы, то в очередной раз прервёт съемки, удаляясь в гримерку за успокоительным. В конце концов, выпив внушительное количество, Мария сидит смирно, закинув ногу на ногу, выслушивая финальную речь Лауры перед концом выпуска. А затем оператор наконец выкрикивает: «Стоп! Снято! Все свободны». Такое сладкое, такое… Непередаваемые ощущения. Бальзам на душу.       Третьякова поднимается со стула, неторопливо направляясь вновь в свою гримерку. Войдя в свою обитель гнева и стресса, Мария обессилено упала на диванчик, прикрывая глаза. Не успела она подумать о том, как устала и хочет домой, как вдруг из зоны комфорта ее выдергивает требовательный стук в дверь. Не желая подниматься, не имея как таковой возможности даже, Третьякова отзывается:       — Войдите! — и открывает глаза, жаждая увидеть, кого там ещё принесло под конец рабочего дня. Вошедшая Лукина заставляет девушку мгновенно подскочить с дивана, с трудом удерживаясь на ещё не снятых каблуках.       — Весьма внушительная картина, — Лаура улыбнулась, прикрывая за собой дверь, и села на мягкий диванчик, жестом приглашая Марию сделать то же самое. Третьякова неровной походкой направилась к дивану, приземляясь рядом с директором. От той, как и всегда, пахнет сладкими, дурманящими разум духами, которые хочется вдыхать вновь и вновь. Они заполонили, порядком, уже всю гримерную, весь свежий воздух остался за окном. — Маш, а что происходит? — спросила Лукина, ловя взгляд девушки. Третьякова заметно замялась, явно не понимая, в чем дело. Директор, заметив недопонимание, витающее в воздухе, продолжила: — Сама не своя сегодня.       — Да нет, Лаура Альбертовна, все в порядке, — соврала Мария, устремляя взгляд в пол. Ланиты ото лжи вмиг налились ярко-красной краской, и вскоре девушка сидит вся заметно порозовевшая, как свежий томат.       — Ладно. Прийдет время – сама расскажешь, идёт? — спрашивает Лаура, аккуратно кладя руку на колено заместителя. Третьякова внимательно следит за действиями директора, переводя взгляд то на руку, то в глаза женщины, не находящей в этом явно ничего "такого". Но тут же Лукина убирает руку, поднимаясь с дивана, и, открыв дверь, бросает вслед: — Доброй ночи, Мария Владимировна.       — Доброй… — прошептала Третьякова, томно выдыхая, и, наскоро собрав сумку с личными вещами, девушка покинула съёмочную площадку. Найдя машину личного водителя, Мария села, приветствуя мужчину, и фактически тут же уснула, зная, что путь предстоит долгий, вздремнуть дозволено. Только собственные мысли ещё некоторое время мучают, а затем все уже удаётся погрузиться в царство Морфея. Водитель будит ее спустя неизвестный промежуток времени, и, очнувшись, Третьякова прощается, но, увы, ненадолго.       Поднявшись в квартиру, Мария небрежно бросает сумку у порога, и, замкнув дверь, проходит на кухню. Сев за стол, успевает заснуть прямо за ним, и едва ли лицо не соприкасается со столом, как Третьякова вновь просыпается. Похлопав себя по щекам, девушка буркнула под нос:       — Этого ещё не хватало, — и принялась за разогревание позднего ужина, хотя стрелки на часах всеми силами пытались намекнуть, что это скорее ранний завтрак.       Отведав весьма вкусную пищу, Мария прибирает за собой и направляется в душ. Струйки тёплой воды медленно стекают по лицу, шее, стройной фигуре, ударяясь об днище душевой кабинки, оставляя за собой приятное ощущение свежести. Затем стекают холодные, и так по кругу, повторяя определенный распорядок. Успев вдоволь насладиться контрастным душем, Третьякова, вытеревшись насухо, наконец ложится в тёплую постель, кутаясь в одеяло. День явно не из простых, хочется уже поскорее его отпустить, но вымученная улыбка пробивается сама собой, когда Мария вспоминает горячие руки и прикосновения Лауры, вновь задумываясь о ситуации.       На сей раз мысли долго не отходят на задний план, и Третьякова, перевернувшись на другой бок, зажмуривает глаза, пытаясь уснуть. Зачем Лукина вообще пришла? Есть веский повод? И без неё не сладко, а с ней ещё и не выспишься, причём на расстоянии. Прекрасная женщина, но не в плане дружбы и деловых отношений. Это стало давно понятно, но куда проще было начать присматриваться к Буше: шансов, вероятно, куда больше, а учитывая строгость Лауры – шансы не складываются, а перемножаются меж собой.       Когда переворачивания на другой бок перестали помогать, а толку от них, ровным счётом – ноль, Мария, пересилив себя, поднялась с кровати, направляясь на кухню. Из графина девушка налила стакан прохладной водички, и, опустошив его одним махом, уперлась ягодицами в кухонную тумбу, утыкаясь взглядом в одну точку. Третьякова будто бы в бреду достаёт мобильный и машинально набирает сообщение. Не успев опомниться, отправляет, а когда осознаёт все сполна – становится слишком поздно. Лукина читает мгновенно, будто ждала именно этого.       «— Решила рассказать вам все, Лаура Альбертовна. Думаю, время пришло. МТ»

«— Не думаю, что это телефонный разговор, Мария Владимировна. Рассматриваете вариант встречи? ЛЛ»

      «— Не имею ничего против. Когда, где? МТ»

«— Завтра в три. Итальянский ресторан на Цветном бульваре. Доброй ночи. ЛЛ»

      Прочитав последнее сообщение, Мария лишь кивнула, не удосужившись даже ответить непосредственному начальству, и отбросила телефон куда подальше, продолжая пребывать в откровенном шоке от собственного поведения. Сев на стул, едва уняв дрожь в коленях, Третьякова вцепилась рукой в стол, вновь и вновь прокручивая в голове лишь одну мысль:       — Я иду с ней в ресторан, — вслух произносит Мария, снова упираясь взглядом в одну и ту же точку. — Так, Маша, — подбадривает себя девушка. — Что в этом такого? Деловая встреча. За обсуждением моих личных проблем… Ну что за дрянь, Третьякова?! — возмущённо вскрикивает Мария, протяжно завывая, и, ударив кулачком по столу, шумно выдыхает. Немного приведя себя в порядок, Третьякова направляется в спальню и засыпает от изнурения почти сразу.       Утром, по всемирному закону подлости, не срабатывает ни один будильник, ведь причиной всему – забытый на кухне телефон. А потому Мария просыпается совсем незадолго до выхода. Благо собраться удаётся быстрее, чем обычно, и вот, спустя минут сорок, Третьякова уже сидит в автомобиле, сжимая руль, пока ее водитель наверняка спит в тёплой постели с женой. Мария откровенно ему завидует: не из-за наличия жены, нет, скорее из-за наличия возможности поспать лишний часок. Но кто ж виноват, что девушке буквально приспичило написать коллеге в пятом часу утра, а та, в свою очередь, милостиво предложила встретиться? Только сама Третьякова.       С трудом отыскав тот самый ресторанчик, в котором была назначена встреча, Мария уверенным шагом входит в него, и, сообщив официанту свою фамилию и спутницы, что вот-вот должна присоединиться, садится за забронированный столик, нервно ерзая на стуле. Лаура, в свою очередь, как никогда пунктуальна, и как только часы пробивают три часа дня, женщина садится напротив своего заместителя, приветственно улыбаясь.       — Добрый день, — начинает Третьякова из уважения к директору, натягивая на себя улыбку. Видеть то она женщину рада, только вот куда нервоз деть? Непонятно. Стараясь не привлекать лишнего внимания, Мария сконцентрировалась, и, сжав в руке подол платья, немного успокоилась.       — Привет. Будешь что-нибудь? — спросила Лукина, вытянув из рук официанта два меню, одно из которых протянула заместителю. Отпустив подол, Третьякова обхватила руками меню, быстро пробегаясь по содержимому листов. Сделав заказ, дамы принялись терпеливо ждать, и Мария наконец почувствовала себя «в своей тарелке», как вдруг Лаура спрашивает: — Так что произошло? То из тебя слово клешнями не вытянешь, то пишешь рано утром, — Лукина вскинула бровь, смотря на девушку. Та заметно замялась, но тут же подхватила, отвечая:       — Я расскажу, если вы ответите на… Два вопроса, — ставит условие Третьякова, наблюдая за реакцией женщины. Та спокойна, словно удав, и без колебаний отвечает:       — Парируйте, Мария Владимировна, — Лаура подалась вперёд, с интересом вглядываясь в черты лица собеседницы. Мария продолжила:       — Почему вы не спали так рано? — спрашивает Третьякова. Подают первые блюда, но Лукина не спешит к ним притрагиваться, терпеливо отвечая на поставленный вопрос:       — Плотная подготовка к показу, ничего особенного. М, кстати, придешь? — спрашивает Лаура, выуживая из внутреннего кармана пиджака два пригласительных. Оглядев их, Мария сглатывает слюну, и отвечает, едва заикаясь:       — Приду, — а вот с кем – Третьяковой ещё предстоит подумать. Но, не желая терзать себя лишними мыслями заранее, девушка задаёт директору второй вопрос: — Обещайте, что это останется сугубо между нами, — и, положив руки на стол, глядит на Лукину глазами, полными доверия, но, несмотря на него, сомневается в правильности выбора.       — Клянусь постом директора «Школы леди», — абсолютно серьезно заявляет Лаура, нахмуриваясь. А в голове то и дело всплывает вопрос о том, что заместитель всё-таки хочет ей поведать такого… Сокровенного? Не ворвись она вчера в гримерку Марии, состоялся б этот разговор? Неизвестно. Но обе, похоже, рады, что именно так сложилось. — Я слушаю, — соединив пальцы своих рук, Лукина расположила голову на них, устремляя все своё внимание на девушку. Подавив возникший ком в горле, заглушив подступающие слёзы и внутреннюю горечь, Третьякова выдохнула, сознаваясь:       — Мой муж не даёт мне развод. Шантажирует, унижает, в общем… Ад, — выдаёт Мария на одном дыхании и в дальнейшем уже не сомневается в том, правильно ли она поступила, доверившись директору. Лаура, разъединив пальцы, кладёт тёплую ладонь на руку девушки, успокаивающе поглаживая, и парировала:       — Прозвучит глупо, но все будет хорошо, я тебе гарантирую. Маш, пожалуйста… Ты умная девочка, не теряй из-за него головы. Особенно, когда подаёшь пример на всю страну, — Лукина едва сжала в своей ладони руку заместителя, не сводя глаз. Третьякова не сдавалась, смотря на директора в упор, и женщина первой решается прервать зрительный контакт, кивая на уже едва тёплые блюда. — Давай кушать, м? Это очень вкусно, — заверяет Лаура, улыбаясь. Мария невольно улыбается краешками губ в ответ, и, вооружившись столовыми приборами, пробует первое блюдо.       — Ммм, — протягивает Третьякова, пережевывая. — Действительно, очень вкусно, — признаёт девушка, про себя восхищаясь прекрасным вкусом Лукиной не только в моде и искусстве, но и в еде. Та лишь кивает, не переставая улыбаться.       Вечер протекал прекрасно, и Мария успела даже забыть обо всех проблемах. Будто на один вечер удалось вырваться подальше от всех, забывая и забываясь. Закрыв счёт, Лаура любезно решает подвезти Третьякову до дома, и, стоя где-то в пробке, Лукина повернулась к девушке вполоборота, спрашивая:       — Ты готова об этом немного поговорить? Время есть, — женщина кивнула на несколько десятков машин, стоящих в длинный ряд, явно не сулящий хорошего вечера. Мария кивнула, шумно выдыхая, морально подготавливая себя к диалогу. — Через суд пробовала?       — Пробовала, Лаура Альбертовна, он не пришёл, — Третьякова хмыкнула, вспоминая, как простояла целый день у ЗАГСа под дождем, как дура, дожидаясь несостоявшегося бывшего мужа.       — А придётся, — весьма загадочно ответила Лукина, и, ухмыльнувшись, вжала педаль газа: дороги стали чуть свободнее, а стало быть, надо хвататься за шанс обеими руками, покуда это актуально.       — Что, простите? — спрашивает Мария, поворачиваясь лицом к директору.       — Узнаешь, — бросает Лаура, оставляя девушку без подробностей, и дальнейшие попытки достучаться до неё – всячески игнорирует, аргументируя тем, что от дороги ни в коем случае нельзя отвлекаться. Оно то правильно, только вот с любопытством Третьяковой сделать ничего нельзя, в этом плане она ещё, по-видимому, надолго осталась ребёнком. Лукина аккуратно паркуется во дворике, серьезно заявляя: — Девушка, с вас четыре тысячи за услуги личного водителя, — Мария опешила, нахмуриваясь, но Лаура уже заливается смехом, наблюдая сконфуженное лицо заместителя. — Да ладно, Маш, шучу. Хорошего вечера.       — И вам, — бросает Третьякова вслед, пытаясь переварить содержимое сегодняшнего дня, плавно перетекшего в вечер. И, закрывшись в доме изнутри, Мария скатывается по входной двери, хлопает себя по лбу и кричит: — Дура! Какая же я дура…