Слушая тишину

      Прошло около недели с разговора дам. Третьякова уже почти про него забыла, целиком и полностью погружаясь в работу, считая ее лучшим лекарством, а вот Лукина, в свою очередь, помнила все до мелочей. Особенно своё обещание, которая она НЕ сдержать – никак не могла. Ее слово уже давно стало законом, а обещания беспрекословно выполнялись. Необходимо поддерживать статус.       Сегодня очередной съёмочный день. Пока Мария суетится на площадке, занимаясь неотложными делами, подготавливая то себя, то девочек к работе, Лаура цепляется за каждый малейший шанс выловить заместителя, а их, как таковых, не особо то много. И когда Лукиной наконец удаётся, она непременно ведёт Третьякову вглубь небольшого леса, дабы их разговор не был услышан кем-либо.       — Что случилось, Лаура Альбертовна? — спрашивает Мария полушепотом, озираясь по сторонам. В ее глазах прекрасно отслеживается страх, но, увы, неоправданный.       — Что случилось? Убить тебя решила, — на полном серьезе отвечает Лаура, пытаясь разрядить обстановку, но заметив, что девушка испугалась только сильнее, продолжила: — Маш, ну ты что? Я связалась с твоим ненаглядным супругом, — Третьякова томно выдохнула, пытаясь переварить шутку директора, и спросила:       — И как? — на что Лукина усмехнулась, проводя рукой по спине заместителя. Мария тут же выгнулась, а по коже пробежали мурашки, благо директор не могла их почувствовать сквозь одежду.       — Сначала нормально, затем послал, — Лаура вмиг посерьёзнела, продолжая: — Я не отстану от него.       — А вы, как я посмотрю, не теряете надежды, Лаура Альбертовна? — отшутилась Третьякова, улыбаясь. Глаза девушки отчего-то наполнились небывалым счастьем, которое она не испытывала уже… Приличное время. Лукина улыбнулась в ответ, поглаживая заместителя по спине, и парировала:       — Надежд нет, соответственно, и терять нечего. А повоевать я всегда "за", причём обеими руками, — признаётся Лаура, убирая руку со спины девушки. Та вмиг холодеет, принимая свое уже обыденное настроение, и, заглянув в глаза директору, Мария проговаривает:       — А можно ещё один вопрос? — Третьякова выжидающе глядит на начальницу, желая услышать исключительно положительный ответ. Усмехнувшись, Лукина ответила:       — Мы договаривались только на два, Машенька, — и, взяв девушку за локоть, Лаура повела ее обратно, где уже вовсю шли съемки.       Благо ни участие Третьяковой, ни также Лукиной в них было в кои-то веки необязательным: Буше отдувалась за всех, пытаясь научить пацанок банальным правилам поведения за столом, подобающим для истинных леди. Наблюдать за новоиспечённой преподавательницей было для Лауры забавно, ведь подлавливать Мари на каких-то промахах – весьма весело, чего не сказать о Марии: девушки не контактировали, а если даже и бывало – исключительно по рабочим моментам. Но, впрочем, что Третьякову, что Буше, минимальное общение друг с другом не напрягало вовсе.       Насмотревшись на преподавательские навыки Мари сполна, Лукина отлучается в свой кабинет под предлогом подписания немаловажных документов, оставляя Марию наедине с самой собой.       — Документы, ага, — проговаривает Лукина, набирая номер супруга Третьяковой, выученный уже, казалось наизусть: сколько раз женщина пыталась до него дозвониться – тщетно, а однажды получилось. Вот и сейчас, когда малейшая надежда угасла, и слышатся лишь гудки, Лаура уже собирается завершать вызов, как вдруг слышит на том конце провода басистое:       — Слушаю, — и, улыбнувшись, директор прокручивает в голове то, о чем хочет сказать, и, собрав мысли в кучу, парирует:       — Это Лаура Лукина. По… — не успевает женщина договорить, как Баев бесцеремонно перебивает, продолжая разговор на весьма повышенных тонах:       — Я не пойму, тетя, ты какого … сюда второй день звонишь? Не дам я Машке развод, не понимаешь? — шипит мужчина. Затем из трубки слышится приглушённый мат и сигнал автомобиля, а Лукина, пытаясь обойтись без нецензурной брани, отвечает:       — Значит так, дядя, либо ты меня слушаешь, либо будут проблемы, — выпаливает Лаура, совершенно не имея представления о том, какую свинью можно подложить такому… Дну, но, отложив это на потом, ожидает реакции.       — Слушаю, — отвечает Баев, стушевавшись, словно нашкодивший школьник. Лукина, ухмыльнувшись, продолжает:       — Завтра приходишь в ЗАГС, и это не обсуждается. Иначе твой бизнес, богатый не только идеями, но и аферами, накроется медным тазом. Мысль ясна? — спрашивает Лаура, сжимая простой карандаш в пальцах едва ли не до хруста. Мужчина молчит с минуту, а затем, приняв однозначное решение (а вариантов не особо много), отвечает:       — Вполне, — после чего Баев кладёт трубку. Карандаш в руке Лукиной, не выдержав натиска, ломается на две части, и, отшвырнув телефон куда подальше, Лаура томно выдыхает, откидываясь в кресле, сполна осознавая, что это не финал, и, увы, даже не середина. Только начало, берущее свой разгон.       Спустя какое-то время Лукина возвращается на съёмочную площадку, где бедные операторы то и дело мечутся в поисках директора. Решив, что сейчас не особо подходящий момент для разговора, а его, как ни крути, не избежать, женщина дала ход процессу съёмок, полностью растворяясь в работе и в своих любимых пацанках, отодвигая чувства и переживания на самый дальний план. Третьякова взяла с начальницы пример, вливаясь в ход дела.       Рабочий день уже подходил к концу, когда Лаура вновь направлялась в гримерку заместителя твёрдой походкой. Мария, с весьма приподнятым настроением (всяко выше, чем за последние месяцы), уже, кажется, различает стук директора и чей-либо кроме, а потому открывает мгновенно, впуская женщину внутрь. Закрыв за собой дверь, Лукина села на диванчик. Казалось, неделя не прошла, а был все тот же вечер, когда директор пришла к Третьяковой впервые.       — Как дела? — любезно спрашивает Мария, явно прикрывая что-то руками за своей спиной. Прищурившись, Лаура поднялась с дивана, приближаясь к девушке. Разница в росте давала о себе знать, а потому женщина тут же замечает плод более-менее хорошего настроения заместителя.       — Маш, ты с дубу рухнула? — возмутилась Лукина, достав полупустую бутылку красного сладкого вина из-за спины девушки. Третьякова недовольно цокнула, отходя от директора на довольно приличное расстояние, и ответила:       — А вас это волнует, Лаура Альбертовна? — уперевшись руками в подоконник, спрашивает Мария. За окном картина куда лучше и приятнее, нежели в гримерке: все спокойно, деревья едва качаются от порывов ветра, и кажется, что вот-вот начнётся сильнейший ливень.       — Представь себе, — бросает Лукина, выливая оставшееся содержимое в раковину. Третьякова лишь довольствуется звуками текущего дорогого вина, про себя желая лишь прикончить директора здесь и сейчас, только этого не позволяли ни закон, ни правила субординации, ни банальное уважение к женщине. А по сему Мария лишь шипит, сжимая челюсти. Лаура, выкинув уже пустую бутылку в урну, выдаёт: — Не ожидала от тебя.       — А чего ты ещё не ожидала? — одним махом переходит личные границы Третьякова, впиваясь в коллегу ненавистным взглядом, полным явной злости. Но Лукину, кажется, совершенно не волнует внезапное обращение на "ты".       — Уже и не знаю, чего мне ожидать, а чего нет. Что за номера: пить вино из горла на работе? Вопиющее нарушение, — отчитала Лаура заместителя, словно нашкодившую ученицу «Школы леди». Мария, выслушав, тут же поникла, опускаясь на рядом стоящий стульчик. Глаза вмиг налились слезами, и, обхватив руками колени, девушка уткнулась в них, тихо всхлипывая. Лукина, не выдержав, тут же ринулась к заместителю, обнимая ее за плечи. — Маш, успокойся, — прошептала женщина Третьяковой на ушко, поглаживая по светлой голове. — Ангел, твой муж дал развод, — Мария тут же подняла глаза на директора, явно не веря услышанному, а потому переспросила:       — Что? — Лаура, улыбнувшись, повторила:       — Я серьезно. Завтра ты будешь абсолютно свободна, веришь? — Третьякова, поднявшись со стула, обхватила женщину, укутывая ее в свои тёплые, благодарные объятия. Лукина улыбнулась шире, целуя девушку в макушку, и, заключив лицо заместителя в свои ладони, прошептала: — Не плачь, слёзы тебе не к лицу.       — Спасибо, Лаура Альбертовна, — прошептала Мария, утыкаясь носом в плечо директора. Дамы ещё недолго обнимаются, а после чего расходятся, назначая место и время встречи. Завтра трудный день, а потому Третьякова, добравшись до дома, засыпает, как только голова касается подушки.