Слушая тишину

      Утро для Третьяковой задалось явно не лучшим образом: сначала она пролила горячий кофе на белую блузку и, обматерив все и вся, благополучно спалила брюки утюгом. Но это не перечило ее превосходному настроению, ведь сегодня тот день, которого она так желала, однако боялась: предстоит встреча с супругом (фактически бывшим), а этого Мария желала куда меньше, чем самого развода.       Быстро переодевшись и прихватив сумку, девушка выбежала на улицу, где уже дожидался личный водитель, аккуратно припарковав иномарку напротив дома. Сев в машину, Третьякова поприветствовала верного слугу, и, обменявшись с ним парой слов, устремила взор в окно, за которым шёл жуткий ливень, начавшийся буквально минуту назад, и Мария удивилась: как успела так? Чудо, не иначе.       Доехали до дворца бракосочетания быстро, невзирая на пробку, и, выйдя из автомобиля, Третьякова видит Лукину, мирно ждущую девушку под крышей здания, оперевшись на мраморную колонну. Заметив девушку, Лаура улыбнулась, ведь несмотря на то, что лезть в личную жизнь, с горем пополам образовавшуюся между Марией и Баевым – не особо хотелось, но она, тем не менее, рада, что стоит сейчас здесь, а не где-нибудь в пробке, пытаясь пробраться в Подмосковье.       — Привет. Как настроение? — спросила Лукина, на что Третьякова, улыбнувшись в ответ, парировала:       — Доброе утро, Лаура Альбертовна. Все превосходно, — улыбка Марии стала заметно шире, а вот с лица Лукиной сползла вмиг.       — А вот у меня – отвратительно, — Лукина перевела взгляд на оживленную улицу: бегущие без зонтов люди, явно не ожидавшие столь резких ударов со стороны погоды, колонны транспорта, собравшиеся в одну большую кучу… Ужас, да и только. — Поэтому пойдём быстрее, твой любимый уже там, — бросила Лаура, оставляя девушку переваривать услышанное на улице.       Здание изнутри ни на грамм не хуже, чем снаружи: гранит, золотые вставки… И когда входит Третьякова, все становится куда краше. Взгляд Марии тут же упирается в весьма знакомое лицо, и, поднявшись, Баев подходит к девушке, целясь с поцелуем в щеку:       — Привет, Машуля, — но Третьякова резко отпрянула, делая несколько шагов вперёд, и бросила:       — Оставим любезности на потом. Раньше начнём – раньше закончим, — мужчина, тяжко выдохнув, последовал за супругой. Лукина, ухмыльнувшись подозрительному сходству, села на диванчик в холле, дожидаясь окончания бракоразводного процесса.       А окончился он весьма быстро, и Мария вышла из зала буквально спустя минут десять, держа в руках свидетельство о расторжении брака. И, сложив его в сумку, подошла вплотную к уже бывшему мужу, обвивая руками его шею. Баев улыбнулся, словно Третьякова до сих пор являлась его собственностью, и в предвкушении поджал губы, ожидая дальнейших действий. Лукина не отводила взгляд, и даже, кажется, не моргала, наблюдая за происходящим.       — Давно хотела сделать тебе подарок, — Мария провела пальчиком по плечу мужчины, заглядывая в его глаза и улыбаясь. Тот улыбнулся в ответ, не заподозрив подвоха. Третьякова молчит около трёх секунд, а затем со всей силы бьет бывшему супругу в пах. Тот вмиг скручивается от боли, падая на пол, а Мария, хмыкнув, бросает: — Удачи, милый, — и быстрым шагом направляется прочь, пока стоявшие рядом люди пытаются помочь мужчине. Довольная зрелищем Лаура выходит следом.       На улице к тому времени уже распогодилось, и на смену безобразным ливням вышло греющее солнце, словно вселенная решила встретить новый этап жизни Третьяковой вместе с ней, непосредственно. Такой мелочью, но даже она радовала. Ощутив сладкий вкус свободы, Мария улыбнулась, наслаждаясь первыми минутами жизни без обязательств. Теперь никаких скандалов – это точно.       — Лихо ты его. Видимо, есть за что, — подмечает Лукина, довольствуясь лучами солнца. Третьякова ухмыльнулась, отвечая:       — Вполне. Мы куда, на съемки? — спрашивает Мария, глазами ища, где же припарковался водитель.       — Да. Хочу побеседовать, поэтому будь любезна, отпусти своего мученика, — Лаура кивает в сторону водителя, верно ждущего начальницу по стойке смирно, и Третьякова, кивнув женщине в ответ, направляется к автомобилю. Переговорив с Марией, водитель садится в машину и без лишних слов уезжает, беспрекословно подчиняясь. Не желая терять больше эфирного времени, ведь съемки уже давно начались, Лукина тянет Третьякову за собой, и вместе они буквально бегут к автомобилю.       Весь путь дамы играют в молчанку, и ни Лаура, ни также Мария не решается прервать тишину, а потому, по приезде к воротам школы, Лукина поворачивается к заместителю вполоборота, и, улыбаясь, парирует:       — Разрешаю тебе сегодня напиться, — женщина сжимает руку Третьяковой в своей ладони.       — Спасибо, теть Лаур. А вы когда моей матерью успели стать? — отшучивается Мария, улыбаясь в ответ. — После вчерашнего – не особо хочется, — признаётся девушка, с трудом, но таки вспоминая события прошедшего вечера.       — Могу составить компанию, — предложила Лаура на полном серьезе. Девушка заметно замялась, но по глазам читалось, как сильно хотела она провести ещё хоть один вечер в компании директора. И, сделав выбор, Третьякова ответила:       — Если хотите… — и не успевает заместитель договорить, как Лукина перебивает:       — Вот и отлично. Позже обсудим, — после чего, разместив обе руки на руле, Лаура въезжает на территорию «Школы леди», наблюдая все ту же картину: операторов, мечущихся туда-сюда. Только поиски стали обширнее. Предварительно разойдясь с Марией, дабы не вызывать слухи, Лукина вышла на съёмочную площадку, когда Третьякова мило беседовала с Буше. Удивившись образовавшемуся тандему, Лаура села рядом с девушками, приветствуя их.       Рабочий день пролетел тяжело, но незаметно, и Лукина расслабленной походкой направляется в кабинет за своими вещами, на полпути осознавая, что Третьякову с собой захватить забыла. Быстро спустившись на первый этаж, Лаура уже по памяти нашла гримерку девушки и вошла, толком не стучась, наблюдая весьма… Неоднозначную картину: Мария стояла напротив в нижнем белье, переодеваясь после тяжёлой смены, и, услышав, что в гримерку кто-то вошёл, резко обернулась, вскрикивая:       — Ой! Лаура Альбертовна… — Лукина тут же прикрыла глаза рукой, и, отвернувшись лицом к двери, полушепотом произнесла:       — Прости, Маш, я не хотела, — Третьякова, быстро одевшись, подходит к женщине ближе, заглядывая ей в глаза. Лаура поднять глаз не решалась, и Третьякова буквально вынудила директора это сделать, взяв лицо Лукиной в свои руки. Глубокие голубые глаза бегают из стороны в сторону, и, собравшись с мыслями, Лаура говорит:       — Я пойду, — и кивает на дверь, не испытывая никакого желания избавляться от нежных рук Марии. Стыд накатил на Лукину фактически сразу, чего она и сама не особо понимала: столько раз видела моделей в нижнем белье, даже голыми порой, но Третьякова… Это совершенно другой уровень. Запредельный.       — Лаура, я прошу вас, — шепчет Мария, не выпуская лицо директора из своих рук. Лаура, улыбнувшись, прикрыла глаза, и, поправив очки, томно выдохнула, соглашаясь:       — Хорошо, если тебя не смущает моя компания, то пойдём, — открыв очи, Лукина обнаружила девушку уже поодаль от себя. Та наскоро собирала вещи, желая сейчас быть как можно дальше отсюда, и директор, предупредив заместителя, удаляется, направляясь к своей машине.       Благо по пути никого не доводится встретить, а соответственно, тратить своё личное время на пустые разговоры. Лишь звонки периодически выдергивают Лауру из своих дел, заставляя заниматься агентством. Мобильный вновь завибрировал в кармане, кажется, уже двадцатый раз за этот вечер. Оперевшись на автомобиль, Лукина выудила телефон из кармана, проводя пальцем по дисплею.       — Слушаю, — отвечает директор, вновь принимая образ серьёзной, статной бизнес-леди, коей она являлась для всех, кроме совсем приближенных, и, с некоторых пор, для Третьяковой. — Вы без меня решить совсем ничего не можете? Значит так... Я занята, буду только к завтрашнему дню. Так что разгребай сам, давай, отбой, — и, пнув колесо машины, Лаура гневно выругалась, оглядываясь по сторонам. Проходит еще минут десять – и Мария наконец выходит из здания, прощаясь со всеми, кого встретила на своем пути. Лукина галантно открыла перед девушкой дверцу автомобиля, приглашая сесть, и Третьякова, воспользовавшись приглашением, улыбается, садясь вперед. Закрыв дверцу, Лаура обошла машину и села за руль, аккуратно выезжая с территории. Мария молчит, как партизан, лишь изредка поглядывая на женщину, не находя достойной темы для разговора.       Совсем скоро показалась Москва, освещенная тусклыми огнями, и обе дамы облегченно выдохнули, не попав, на удивление, ни в одну пробку. Проблем с движением нет также и в самой столице, что, безусловно, не может не радовать, а потому двери шикарного ресторана вскоре оказываются распахнутыми перед Третьяковой и Лукиной.       Сев за столик рядом с окном, из которого открывался потрясающий вид, дамы терпеливо дождались меню, и, сделав заказ, Мария таки решается заговорить:       — Что с настроением, Лаура Альбертовна? — спрашивает девушка, соединяя пальцы своих рук и смотря директору прямиком в глаза. Лукина, улыбнувшись, мотает головой из стороны в сторону, отвечая:       — Всё в порядке, — врет женщина без зазрения совести, не переставая улыбаться, на что Третьякова недоверчиво ворчит:       — Я вижу, как все в порядке, — бросает Мария, отворачиваясь. Лаура усмехается, кладет ладонь на руку девушки и уже было начинает говорить, как Третьякова одергивает конечность, будто ошпарившись, и устремляет взгляд в окно. Впрочем, куда угодно, лишь бы не глаза в глаза с Лукиной.       — Ведешь себя, как маленький ребенок, — выдает Лаура, откидываясь в мягком кресле и скрещивая руки на груди. Взгляд женщина ни на секунду не сводит с заместителя, наблюдая на лице Марии весь спектр эмоций, в очередной раз усмехаясь.       — А вы что, лучше? — спрашивает Третьякова, издевательски выгнув бровь и наконец удосужившись взглянуть на директора. Лукина лишь улыбается шире, наклоняясь ближе к лицу девушки и сладко шепча:       — Давай на "ты", Маш? — предлагает Лаура. Мария молчит с минуту, а затем, не выдержав обиды долго, расплывается в улыбке, умиляясь обходительности женщины. Кому расскажи - не поверят: властная и строгая снаружи, словно кактус, но, как известно, даже на кактусах распускаются цветы. Они у Лукиной внутри. Третьякова, доведя себя до этой мысли, отвечает:       — Давай, — и кивает в знак согласия. Вскоре подают блюда, а к ним и бокалы с шикарным вином, стоимость которого Лаура деликатно решила утаить, сорвав бирку прежде, чем ее увидела девушка. Чокнувшись с Марией бокалом, наполовину наполненным весьма вкусным (по личному опыту) вином, Лукина медленно, никуда не торопясь, принялась пить. Третьякова взяла с начальницы пример, всё лучше распробывая напиток с каждым сделанным глотком. — Так что с настроением, собственно? — вновь возвращает к теме девушка.       — Просто утомилась немного, не обращай внимания, — Лаура расслабленно улыбнулась. — Завтра показ, все под угрозой слёта, — сознается женщина, бездумно крутя в руке бокал вина. — Впрочем, не буду нагружать тебя своими проблемами. Все решу завтра.       — Лаура, вы… Ты… Помогла мне, когда я была на самом дне, что, собственно, и продолжаешь делать. Имею ли я хоть какое-то право не дать тебе высказаться? — спрашивает Мария, искренне глядя на директора и только сейчас полностью осознавая, как сильно благодарна.       — Ты очень великодушная, Маша. В обществе такие редко выдерживают. Но ты справляешься, молодец, — похвалила Лукина без доли сарказма, восхищаясь девушкой. — Ждать тебя на показе?       — Однозначно, — твёрдо ответила Третьякова, улыбаясь. — Раз уж два билета, то придётся искать себе компанию… — и заместитель крепко задумалась, перебирая в голове варианты. Так и не найдя верного, Мария продолжила: — Ладно. Подумаю об этом также завтра.       — Вот и умница, — Лаура улыбнулась. Дамы вновь чокнулись бокалами, делая пару глотков, и продолжили диалог, который с каждым бокалом терял все больше неловкости.       Вечер плавно перетек в ночь, и, стоит заметить, прошёл явно на "ура". За окном лил жуткий ливень, и Лукина вновь осознаёт, что чрезвычайно рада сейчас находиться с Третьяковой, а не под ледяными струями воды, дарованными чудесным июлем. Когда движение в столице стало чуть посвободнее, пробок куда меньше, дамы решили выдвигаться по домам.       Обе, очевидно, остались довольны вечером, договорившись в недалёком будущем посидеть так ещё, и, быть может, даже не раз. Однако домой Мария все равно уезжает одна, поскольку Лаура вынуждена вернуться в агентство, где без неё, к глубочайшему сожалению, ничего не делалось.       Добравшись до тёплой постели, Третьякова, посетив предварительно душ, увалилась, не имея абсолютно никаких сил. День уже казался бесконечным, но потихоньку таки исчерпывал себя. Несмотря на всю его тяжесть, прошёл день великолепно, оставляя за собой исключительно приятные впечатления – бабочки в животе Марии были тому подтверждением, ведь поведению и деликатности со стороны Лауры она удивляться не переставала с того самого момента, как женщина ворвалась в ее гримерку. И жизнь. И сердце.       — Так… Это не рационально. Глупости. Нет… Нельзя, — вторила себе под нос Третьякова, проваливаясь в сон.       В ту ночь снились самые разные сны с участием Лукиной, никак себя не оправдывающие, и которым, к сожалению, не было разумного объяснения, и Мария, искренне надеясь, что с женщиной все в порядке, решила бить в колокола с самого утра. Набрав номер Лауры буквально по памяти, девушка слышит долгие гудки, а затем краткое и понятное:       — Абонент недоступен. Перезвоните позже, — и, сбросив, Третьякова наскоро собирается, выбегает на улицу и на всех порах мчит в агенство, пытаясь быть впереди планеты всей, про себя повторяя одно:       «Лишь бы все было хорошо…»