Слушая тишину

      Ночь проходит куда более, чем просто превосходно, и, вдоволь насладившись друг другом, дамы, естественно, не высыпаются, но взамен получают непередаваемые впечатления.       Лукина просыпается первой спустя пару часов сна и, поднявшись с постели, глядит на вторую половину, улыбаясь: Третьякова, обхватив руками колени, мирно посапывает, изредка издавая хрипы. Умилившись, Лаура направляется на балкон, накинув на себя лишь тонкий шелковый халат, едва прикрывающий тело женщины.       Лукина опирается на стеклянную перегородку, и, улыбнувшись яркому солнцу, непременно радуется прекрасному дню, находясь в хорошем, на удивление, расположении духа. Совсем не хочется верить, что уже завтра придётся вернуться в Москву, полную работы, и руководить всеми до потери пульса. Пока не надоест. Хочется остаться подольше, наслаждаясь Третьяковой и ее лучшей компанией. Подумать только: как же быстро она умеет вскружить голову. И это скорее плюс, нежели минус.       Спустя не столь долгое время, уже толком потерявшее свой счёт за ненадобностью и беззаботностью, Лаура чувствует на талии тёплые руки. Подсказок брать не надо, дабы понять – Мария. Обернувшись к девушке лицом, директор расплывается в улыбке, проговаривая:       — Доброе утро, Машенька, — Лукина целует заместителя точно в губы, притягивая ее к себе за талию. Третьякова отвечает, углубляя, и также счастливо улыбается, парируя:       — И тебе, милая, — дамы теснее прижимаются друг к другу, и рука Марии аккуратно пробирается под шёлковый халат, медленно развязывая пояс. Лаура усмехается, перехватив руки девушки и заведя ей их за спину:       — Не слишком ли ты торопишься, родная? — шепчет женщина, вглядываясь в карие глаза. Третьякову, кажется, это ни на секунду не смущает, и она тут же отвечает, пытаясь освободиться из хватки директора:       — В самый раз, — Лукина, усмехнувшись вновь, таки отпускает девушку, вальяжно садясь на кресло, стоящее посреди балкончика. Мария тут же приземляется рядом, обводя глазами местность, и, переведя взгляд на женщину, спрашивает: — Может, останемся здесь? Мне та-ак хорошо сейчас, — протянула девушка, кладя ладонь поверх руки директора. Лаура, оценив жест, сплела пальцы своей руки и заместителя, едва сжимая, и ответила:       — Нет, Маша. Ты должна понимать, всему есть предел. Прекрасно, когда хорошего много, но всегда так быть не может, — спокойным тоном проговорила Лукина, ни на секунду не отрывая глаз от спутницы. Третьякова немедля возмутилась, повышая тон и децибелы:       — Я похожа на ребёнка? Или на подростка хотя бы? — Мария тут же выдернула свою руку из хватки директора. — Ну, Лаура Альбертовна? — Лукина не поддалась провокации, сохраняя благородное спокойствие, и расслабленно парировала:       — Нет. Ты похожа, Маня, на весьма импульсивную девушку. Хотя тут, вероятнее, не похожа. Ты она и есть. Только не забывай, что я УЖЕ имею на руках все ключи от тебя, — последнее женщина прошептала Третьяковой на ушко, заправляя прядь ее же волос. Мурашки на коже Марии тут же пришли в действие. В глазах вновь появился огонёк, разгорающийся все сильнее. Лаура всё понимала без слов, но отказывалась куда-либо спешить, наслаждаясь моментом сполна и отдаваясь ему. Кто знает, когда ещё выдастся такая возможность? Сидеть и разговаривать с возлюбленной о слишком важных вещах. Но слишком по-простому.       — Маня… — прошептала Мария, отводя взгляд. На глазах едва выступили слёзы, затуманивая весь окружающий мир. Лукина едва улавливает взгляд девушки, аккуратно проводя рукой вдоль ее спины. — Меня отец так называл, — поясняет Третьякова, смахивая слёзы с глаз. Лаура без лишних слов усаживает заместителя к себе на колени, едва поглаживая по бёдрам, и, уткнувшись в ее шею, прикрывает глаза. Мария прижимается к женщине, стараясь отогнать ненужные, отягощающие мысли, и рядом с директором это действительно удаётся. Следуя примеру, Третьякова тоже закрывает глаза, полностью доверяясь Лукиной, и едва всхлипывает.       — Когда я увидела тебя впервые, — начинает Лаура, проводя большим пальцем по щеке девушки. — Подумала, что ты просто стерва, любящая полусладкое и ванильные стихи, но… Я искренне восхищаюсь тобой сейчас. Ты сильна до жути именно в моральном плане, но хрупкая. И без поддержки долго не протянешь.       — Я… Лар, я люблю тебя. Спасибо за то, что ты – это ты, — наконец сознаётся Мария, пройдя сквозь долгие муки и тяжёлое самокопание, запуская руки в шелковистые пряди женщины. Та улыбнулась, целуя заместителя в щеку. День обещал быть едва ли не самым лучшим…       Возврат в Москву случился гораздо раньше – вечером того же дня. Решив, что отпуска вполне достаточно, а поистине совместный ещё предвидится, дамы взяли билеты за полчаса до вылета и, выждав время, улетели совершенно разными рейсами, будто ничего и не было.       Лукиной предстояла целая полоса препятствий: для начала, конечно же, следовало забрать из квартиры бывшего мужа свои вещи. До безумия хотелось увидеть Егора, но пока что доводилось исключительно в состоянии сна, когда сын, посапывая, укрыт одеялом едва ли не с головой. Но даже такая встреча была для Лауры целым счастьем. Успешно справившись с первым пунктом, женщина сняла номер в отеле на единственную ночь, искренне веря в свои силы и надеясь, что как минимум к обеду будет в новой квартире. Или, по крайней мере, что-то в этом духе.       Ночь начиналась уже "интересно": сначала задержали багаж, затем водитель Марии все никак не мог найти нужный терминал, а Лукина, решив, что ну никак не сможет оставить Третьякову одну (а это, отчасти, верно), ждала вместе с ней, и, удачно усадив ее в автомобиль, уехала и сама, зная, что девушка в надёжных руках. Благо пробок в ночное время, кажется, не предвиделось, а потому Лаура, не желая лишний раз задумываться о загруженности Москвы, преодолевает очередной проспект без каких-либо проблем и совсем скоро оказывается в отеле.       Сотрудники встречают гостеприимно, как и подобает отелю с таким рейтингом, и Лукину, несомненно, радует тот факт, что нет никаких новичков портье, регистрирующим нового посетителя дольше, чем сам отпуск. Раза в три. Только отпуск закончился, наступили суровые времена заработка на второй. Не жаль: Лаура без работы не может совершенно. Сколько ни училась – не складывается. Хотелось уже поближе к родным девочкам, как к моделям – так и к пацанкам, и те, и другие хотели в ответ того же.       Успешно заселившись, Лукина, не разобрав чемоданы, забежала в ванную комнату, наскоро принимая душ, и, освежившись, легла спать, желая выспаться перед тяжелым рабочим днём. Удалось. И по утру женщина просыпается без будильника, чему, собственно, и поражается. Только времени на удивления особо немного, и Лаура решает провести его с большей для себя пользой – за сборами.       Не проходит и получаса, как Лукина, покинув пределы отеля, садится в машину, направляясь непременно в офис агентства, где все ждут встречи с нетерпением. Даже "любимый" заместитель, которому палец в рот не клади, дай только шанс начальницу подсидеть. Пробует уже лет десять – не получается.       Войдя в главное здание, Лаура тут же оказывается окружена компанией случайно проходящих мимо девушек. Обнявшись со всеми, женщина счастливо улыбается, спрашивая:       — Как вы тут? Справляетесь?       — Тяжело без вас, Лаура Альбертовна. Ваш зам… Ужас, в общем, — признаётся одна из девушек. Остальные согласно кивают, заставляя Лукину невольно улыбнуться шире. Обменявшись с подопечными ещё парой слов, Лаура поднимается в свой кабинет, встречаясь со спящим в кресле заместителем.       — И тебе привет, Артём, — повышает голос Лукина, ухмыляясь. Тот вмиг подрывается, подскакивая на обе ноги, и, отдав честь, сонно потирает глаза. Лаура вновь усмехается, довольствуясь сработавшим планом.       — Доброе утро, Лаура Альбертовна, — проговаривает парень, встречаясь с явно недовольным взглядом начальницы. Артём, мотнув головой из стороны в сторону, отчаянно пытается проснуться. Лукина, закрыв дверь на ключ, хватает заместителя за воротник рубашки, и, не жалея его спины, буквально впечатывает парня в стену, шипя:       — За каждый выдох и вдох отчитаешься, ясно? Иначе вылетишь, как пробка из бутылки шампанского. Свободен, — парирует Лаура, и, отпустив весьма испуганного заместителя, усаживается в мягкое кресло. Спустя секунду от Артема и след простыл, чему женщина, безусловно, несказанно рада. Телефон завибрировал в кармане. Проворчав, Лукина выудила его из кармана, но, взглянув на дисплей, заметно потеплела, отвечая на вызов: — Да, Машенька?       — Привет! — радостно проговаривает Третьякова, уже успевшая соскучиться до жути, но, тем не менее, не рассчитывавшая даже на то, что женщина банально ответит на вызов, оправдываясь высокой загруженностью. — Как ты? — спрашивает девушка, расхаживая по сцене. — Да, пять минут, принесите сценарий, — отвлекается она. — Извини, Лар, не тебе.       — Все в порядке, — откровенно врет Лаура, не обращая внимания на извинения, все ещё приводя нервы и собственное состояние в порядок. — А ты как? Чем занята?       — Я буду чувствовать себя превосходно, если ты скажешь мне правду, — бросила Мария, вновь холодея. Больше всего на свете девушка ненавидит ложь: она разрушила полжизни Третьяковой, семью, ещё и пытается разрушить вновь образовавшийся союз. Но всегда ли дело только во лжи?…       — Давай позже поговорим, — парирует Лукина, пытаясь избежать прямого ответа на вопрос. — Тут в агентстве… Аврал полнейший. Без меня ни черта не делается, и… — поясняла женщина. А Мария, уже порядком уставшая от вечных тайн и недомолвок, перебила:       — Я поняла тебя. Хорошего дня, — и, положив трубку, весьма в опрометчивом настроении отправилась дальше пытаться вытянуть сегодняшнюю репетицию, но все никак не клеилось. Порой, от настроения Третьяковой на работе зависело так много, что с ума сойти – как два пальца об асфальт. Но работать приходилось. Терпеть пусть и редкую, но импульсивность.       Лукина, ударив кулаком по столу, отбросила телефон куда подальше, не желая сейчас слышать совершенно ничего. И видеть никого. Как ни странно, до жути хотелось увидеть девушку и объясняться перед ней. Лаура не любит в этой жизни столько… Проще перечислить то, что женщине по нраву. Однако объяснять своё поведение она ненавидит больше всего. Всей душой. А с Марией… Все иначе. Будто снова шестнадцать, и Лукина готова бежать за возлюбленной хоть на край света.       Снова. Снова приходится оставлять агентство на заместителя, не вызывающего уже никакого доверия, и Лаура вновь ловит себя на мысли, что определенно точно будет сменять фактически все руководство. Ей уже названивают шефы и редакторы телеканала, искренне надеясь, что завтра съёмки пройдут по плану, но Лукина лишь игнорирует, предпочитая такси личному водителю.       — Вам куда? — спрашивает таксист, поворачиваясь к женщине лицом. Лаура мысленно даёт себе пощечину за то, что попросту не могла воспользоваться приложением. Хотя до конца толком не понимает, куда ей действительно надо. Где ЕЕ Маша?       — Секунду, — бросает Лукина, выуживая из кармана мобильный. Войдя во всемирную паутину, женщина по памяти вбивает никнейм Третьяковой в «Инстаграме», и, открыв страничку, проверяет истории. В них мелькает едва знакомый театр, но даже мелких деталей хватает, дабы понять – Рюминой. Один из самых любимых. Заблокировав телефон, Лаура проговаривает водителю тихое: — Театр Рюминой, пожалуйста, — и они трогаются с места.       Водитель в своём вождении аккуратен, и Лукиной даже начинает казаться, что она вот-вот заснёт, а в последнее время это было сделать куда проще. Даже в состоянии стресса. Как вдруг мужчина решается завести диалог:       — Вы на постановку, да? — Лукина, до того глядевшая в окно, переводит взгляд на водителя, нехотя бросая:       — Ага, на постановку, — и вновь смотрит в окно, надеясь, что с расспросами на сей раз покончено. Но мужчина не унимается, продолжая спрашивать:       — А на какую? Моя любимая, к примеру, «Вишневый сад», — делится водитель. Лаура, порядком, закипает от злости. Хочется просто убить. Тихо, мирно… Лишь бы не мурчал с переднего сидения о прелестях Чехова.       — Не имеет значения, — ставит финальную точку Лукина, а мужчина, заметив наконец настроение директора, умолкает, продолжая аккуратно выруливать из объездных дворов.       Совсем скоро показывается сам театр: аккуратные колонны, весьма заметное издалека оформление, идеальные сочетания цветов… Сказка, да и только. Оплатив поездку по личному счётчику мужчины, Лаура, не теряя ни секунды, выбежала из автомобиля, громко хлопая дверцей, и быстрым шагом направилась вовнутрь. Но даже на этом неприятности не заканчиваются…       С трудом найдя главный зал, в котором, очевидно, проводилась репетиция предстоящего спектакля, Лукина уже было дёрнула за ручку, как на ее плечо легла тяжелая рука охранника, хлопая пару раз. Лаура обернулась, встречаясь с холодным и суровым взглядом. Где-то в глубине души стало не по себе, и, сглотнув слюну, женщина едва вжалась в двери.       — Вам кого? — спрашивает охранник, кивая на зал. — Там вообще-то занято.       — Я знаю, представьте себе. Мне нужно увидеть Марию Тр… Хотя… Чего я перед тобой распинаюсь? — внезапно обретает дерзость Лукина, и, забыв про охранника, открывает дверь, влетая в зал. Третьякова стоит под яркими переливающимися софитами в белоснежном платье, едва пританцовывая. Хотелось глядеть на неё, не отрываясь. До конца века, или, по крайней мере, дня, с абсолютной уверенностью – не надоест. Но Мария спешит прервать планы директора, случайно бросив на неё взгляд. Глаза вмиг округлились, и девушка принялась спускаться со сцены, стараясь не повредить и не запачкать платье. Лаура подаёт руку, ухмыляясь, но Третьякова лишь игнорирует, выводя Лукину из зала.       Оказавшись один на один где-то в кабинке туалета, Мария хватает женщину за плечи, едва потряхивая, и недоуменно спрашивает:       — Что? Что ты здесь делаешь? Ты понимаешь, что мешаешь мне работать? — Лаура, уверенно обхватив талию девушки, притягивает ее к себе. Между их телами не остаётся ни одного миллиметра, и дамы уже буквально стоят нос к носу, сбивчиво дыша, явно желая одного и того же. Но сдерживаются, продолжая выяснять отношения.       — Успокойся, — парирует Лукина с непоколебимой невозмутимостью, расслаблено улыбаясь. Третьякова, вопреки желаниям, пытается вырваться из хватки женщины, но та и не собирается отпускать, лишь в очередной раз усмехаясь над заместителем. Томно выдохнув, Мария процедила сквозь зубы:       — Я спокойна, — Лаура резко прижимает девушку в холодной стенке, не оставляя ни единого шанса на пощаду. Третьякова, осознав это сполна, обретает умиротворение, даже не пытаясь вырываться и как-либо противоречить. — Теперь то ты мне веришь? — спрашивает девушка, заглядывая директору в глаза.       — Теперь я это даже в воздухе чувствую, Маша, — отвечает Лукина, улыбаясь во все тридцать два. Эту улыбку сейчас хотелось видеть меньше всего. Пусть Мария до безумия рада каждый раз, когда уголки губ Лауры невольно тянутся вверх, особенно без веской причины – сейчас совершенно иная ситуация. — А теперь начнём сначала: как у тебя дела?       — У меня? — возмутилась Третьякова. Зрачки вмиг расширились от негодования, гневно смотря на женщину напротив. — У меня всё просто превосходно. Лаура Альбертовна, видите ли, позволяет себе прерывать нашу репетицию, а страдают из-за этого другие. Я, получается, подставляю всех. Спасибо. Я ценю заботу, но это не тот случай, — Мария выдохнула, пытаясь успокоиться. Скандалы сейчас точно не нужны.       — А если я скажу тебе…       — Что? — перебила Третьякова, вновь недовольно глядя на директора.       — Я люблю тебя, — шепчет Лукина девушке на ушко, едва целуя в щеку. Мурашки тут же бегут по всему телу Марии, заполоняя собой все пространство на коже, и Лаура спускается чуть ниже, добираясь до самих губ, и вновь шепчет прямиком в уста: — Я люблю тебя, Маша. И хочу жить с тобой.       — И я хочу, — сдаётся Третьякова. Гнев отступает сам собой, и губы дам сливаются в примирительном поцелуе.