Слушая тишину

      Небольшое путешествие подошло к концу, а следовательно, стоило вновь вливаться в работу, хочешь ты этого или нет.       Дамы, совершенно не стесняясь своих отношений, не переживая о мнении общества, приехали на съёмочную площадку вместе: финал совсем скоро, да и тратить время… Ни к чему.       Чёрный «Мерседес» под руководством Лауры аккуратно въезжает на парковку для персонала, останавливаясь на уже давно изученном месте.       Третьякова в отличном настроении, что, собственно, можно сказать и о Лукиной. Дамы улыбаются друг другу, сливаясь в нежном поцелуе и искренне надеясь, что он на сегодняшний день – не последний. Превосходный настрой, казалось, ничего не может испортить.       Мария выходит из автомобиля чуть раньше директора, пока та, едва ли не срываясь на крик, обговаривает вопросы по агентству. Войдя в дом, Третьякова поприветствовала из съёмочной группы всех, кто только попался на пути, мило улыбаясь. Аккуратно проникнув в комнату девушек, Мария заметила их смеющимися и яро обсуждающими что-то с Буше. Мари то и дело громко смеялась, переводя взгляд то на подчиненных, то в окна, надеясь, что Лукина ещё не подоспела, иначе придётся отчитываться за посиделки.       — Кстати, — продолжает Буше, вдоволь насмеявшись. Слух Третьяковой вмиг становится чутче. — А вы знали, что нашу Лауру Альбертовну то… Муж оставил с ничем? — девушки тут же удивились, мол, как же так и почему. Мари решила не униматься: — Да. Теперь ищет утешения в объятиях Марии Владимировны, — Третьякова, не выдержав хамства в свой адрес и Лукиной, ворвалась в комнату, возмущаясь:       — Что за бредовые сплетни вы позволяете себе распускать?! — вскрикнула Мария, смотря Буше в глаза. Мари тут же поднялась, заметно растерявшись. — Не особо, видимо, держитесь за своё место, — Третьякова ехидно улыбнулась, обводя собеседницу взглядом сверху-вниз. Лукина подоспела на шум и, появившись в комнате, тут же поспешила разузнать:       — Что происходит? Вас на парковке слышно, — возмутилась Лаура, хмыкая. Девушки, в том числе и преподавательницы, заговорили одновременно, причём каждый что-то своё. Лукина остановила их, предупредительно подняв руку, и парировала: — Кто-то один.       — Да так… Мелочи, — начала Буше, едва косясь на Третьякову. Та все ещё с явным недовольством глядела на коллегу, непроизвольно сжимая челюсть. До закипания Марии оставалось всего ничего, но Лаура, вне чьих-либо глаз, все же умудряется аккуратно провести рукой по спине девушки, отчего той стало не глобально, но таки спокойнее. Третьякова тяжело выдохнула. Мари продолжала: — Думаете, никто не знает о вашей связи? Ох, как знают, девочки, — Буше ухмыльнулась, наблюдая на лице Марии полный спектр эмоций.       — С каких пор мы стали для вас девочками? — Лукина сделала несколько уверенных шагов навстречу преподавательнице, заглядывая в лживые глаза, отчаянно пытающиеся выдать всю правду. Больше всего злило, что Мари, безусловно, была права: связь есть, ещё какая… Лаура, стянув очки, спрятала их в нагрудный карман пиджака, шепча Буше в лицо: — Язык проглотили? Бывает, — безразлично бросила Лукина, устремляя взгляд на девушек, с нетерпением ждущих продолжения сценки. — Разговор окончен, — парирует Лаура уже для подопечных, поспешно покидая комнату и направляясь в свой кабинет. Где-то в глубине души у Марии возникло непреодолимое желание плюнуть Мари в ноги, но, воздержавшись, Третьякова смерила ее осуждающим взглядом, направляясь вслед за директором, а Лукина, в свою очередь, как никогда предсказуема…       Войдя в кабинет женщины буквально хвостиком за ней же, Мария провернула ключ в двери, закрывая ее. Лаура стояла напротив открытого настежь окна, делая глубокие вдохи, словно стараясь успокоиться. В последнее время, Третьякова видела директора в таком состоянии все чаще. Лукина открывалась совсем с иной стороны, недоступной, порой, даже самым-самым близким. А их, увы, не так уж и много осталось.       Мария, аккуратно подкравшись сзади, стараясь лишний раз не наступать на весьма скрипучие половицы, сжала в ладонях плечи женщины, едва массируя их. Лаура поддалась плавным и легким движениям, прикрывая глаза и откидывая голову назад.       — Тебя это сильно озадачило, Лар? — шепчет Третьякова на ухо директору, едва касаясь губами румяной щеки. Лукина оборачивается, обвивая руками талию девушки, и, притянув ее к себе, внимательно рассматривает черты лица, словно пытаясь выискать изъян. — Ты столько делаешь для меня… А я… Будто только и рушу, — с досадой созналась Мария, утыкаясь носом в плечо женщины. Лаура, обхватив руками лицо возлюбленной, заставила смотреть прямиком в глаза, уверенно проговаривая:       — Маша, ты великолепна. Научись не обращать своё внимание на лишнее быдло в собственной жизни – цены тебе не будет, родная, — Лукина поцеловала девушку в лоб, слабо улыбаясь. Слова словами, а по настрою директора было явно заметно, как ситуация на неё повлияла. Третьякова, оставив это на потом, отдалась нежности, робко целуя женщину в губы. Лаура ответила, аккуратно подталкивая девушку к мягкому белому диванчику.       — Лар, — вовремя сумела прерваться Мария, кладя руку директору на плечо. — Потерпи до дома, хорошо?       — Если я сорву с тебя платье посреди съёмок – не удивляйся, моя горячая, — ухмыльнулась Лукина, и, не сдерживаясь в нежности, слившейся со страстью, впилась в губы девушки, прижимая ее все сильнее к себе. Третьякова едва успевала отвечать, шепча женщине в уста:       — Всё слишком быстро… Но я даже рада, что именно так, — Мария ухмыльнулась, возвращаясь к любимым губам.       Съёмочный день длится едва ли не целую вечность, и Лаура, узнав о вновь возникших в агентстве проблемах, отправила Третьякову домой в сопровождении личного водителя. Уж кому-кому, а этим двоим она доверяет в большей степени.       Настроение Марии испортить уже, казалось, больше нечем. Приехав в уютное гнездышко, именуемым как "дом", Третьякова решила перезагрузиться легкой уборкой, в ходе которой нашла чрезвычайно интересную вещь, которая явно придётся Лукиной по нраву.       Возвращается Лаура домой уже глубокой ночью, когда Мария, сидя у окна, перечитывает стихотворения своего любимого Северянина, терпеливо ожидая директора. Как только ключи входят в замочную скважину, Третьякова поднимается, быстрым шагом направляясь в коридор. Лукина закрывает за собой дверь, и, нехило удивившись, обводит девушку оценивающим взглядом: чёрный кружевной пеньюар, который вот-вот останется на полу за ненадобностью. Хотелось уже быстрее коснуться возлюбленной, а потому, не раздумывая ни минуты, Лаура впивается в губы девушки, обнимая ее холодными руками за талию. Мария углубляет, обвивая ногами бёдра женщины. Лукина едва успевает подхватывать, надёжно сжимая в руках ягодицы Третьяковой.       Дамы с горем пополам перемещаются в спальню, не желая отпускать друг друга ни на секунду, продолжая обмениваться поцелуями и оставлять багровые засосы везде, где только было дозволено. Эта ночь принадлежала только им двоим.       Лаура, нависнув сверху, словно туча, покрывает поцелуями шею девушки, прокладывая влажную дорожку ниже. Сняв верх с Марии, женщина оголила грудь, медленно целуя ещё сухие участки. Третьякова лишь постанывала, царапая спину директора до кровавых подтеков. Лукина прошипела, кусая нежную, бледную кожу девушки. На месте укуса вмиг образовался засос, который женщина аккуратно поцеловала, смотря в глаза девушке. Продолжая действовать медленно, неимоверно раздражая Марию, Лаура пробежалась холодными пальчиками от живота до эрогенной зоны, неторопливо стягивая ту часть ткани, что ещё осталась на девушке. Третьякова помогла, отбрасывая пеньюар, ставший совершенно ненужным, куда-то в сторону. Лукина спустилась ниже, покрывая поцелуями низ живота, иногда даже пару раз в одном и том же месте, оттягивая момент. Мария уже горела от желания. Внутри все трепетало, готово было в действительности вырваться наружу. Подметив состояние девушки, Лаура усмехнулась, аккуратно раздвигая складочки языком, и, найдя самое чувствительное место, схватила заместителя за шикарные бёдра, доставляя удовольствие. Третьякова закинула голову назад, запуская руки в шелковистые волосы, совершенно не в состоянии даже и слово вымолвить. Финальное движение – и Мария дрожит, вскрикивая буквально на всю комнату. Лаура целует низ живота напоследок и ложится рядом, сплетая пальцы своих рук и девушки, не сводя с неё взгляда.       — Ла-ра, — по слогам произносит Третьякова, все ещё пытаясь придти в себя, и счастливо улыбается, глядя на директора. — Это было волшебно…       — Заметно, милая, — Лукина обнимает девушку за талию, утыкаясь носом в плечо, и обессиленно, подобно возлюбленной, прикрывает глаза, стараясь не уснуть. — Люблю тебя, моя радость.       — И я тебя…