У меня есть ты

Денис трезво оценивал и себя, и то, что он представляет. Кому, как не ему, это знать лучше. Да, молодой, да, симпатичный, но на этом его достоинства и заканчивались. Не особо компанейский: в школе друзьями так и не обзавёлся, в колледже подружился с Генкой, хотя вернее будет сказать — Генка подружился с ним, а он долго сопротивлялся. И если бы не Генкина настойчивость, то Денис так бы и оставался ботаником-одиночкой. Не то чтобы к нему не проявляли интереса — девчонки-то на него через одну заглядывались, — но он очень не любил чужого внимания. В плане карьеры Денис тоже никакого интереса не представлял. Какая карьера может быть у будущего фельдшера-акушера? Профессия непрестижная и малооплачиваемая, да ещё и рабочий график такой, что не каждый выдержит. Денис видел, как выглядит Гена после суточных дежурств. И с личной жизнью у друга было чуть лучше, чем у самого Дениса. Генка, конечно отмахивался, когда у них заходил разговор на эту тему, мол, какие наши годы, но Дениса-то не проведёшь — видел, что хочется тому чего-то постоянного. И ему хотелось, чего уж там. Это Генка легко заводил знакомства и так же легко мог найти себе партнёра на ночь, а у Дениса не получалось. Нет, он не отказывался, когда Гена звал его в клуб, но там старался занять самый тёмный угол и не отсвечивать и только наблюдал за чужим весельем. Танцпол вызывал у него почти настоящую панику, а уж про то, чтобы подойти к кому-то и заговорить, и речи не было. — Вуайерист! — смеялся над ним Генка. — Будешь обзываться — в следующий раз один пойдёшь! — огрызался в ответ Денис. Угроза, конечно была шутливая, Денис не смог бы отказать Гене в малой радости, но после смерти отца и до того нечастые вылазки «в люди», как называл их Гена, вовсе прекратились. Денис, если бы у него была такая возможность, закрылся бы в своей комнате и не выходил из неё, но кто бы ему дал. Генка, слишком хорошо изучивший друга, интуитивно чувствовал, что оставлять его одного нельзя, и всё свободное время проводил у Соловьёвых. Бабушка уже и не вспоминала, что когда-то он ей не нравился, и принимала как родного. Собственно, Генка спасал Дениса, отвлекая на себя внимание: потеряв сына, Анастасия Павловна полностью поменяла своё отношение к внуку и теперь давила его своей заботой. Случись такое раньше — Денис был бы счастлив, а пока в душе всё ещё тлела обида за отца, хотя он и старался от неё избавиться. Не ему судить, кто прав, а кто виноват, ведь он так и не узнал, что же послужило причиной разлада и последующей «холодной войны» между родными людьми. Смутные и недобрые намёки бабушки и расплывчатые рассказы отца полной картины не давали, и Денис мог только догадываться о том, что произошло ещё до его рождения. Хотелось бы ему узнать? Да! Но лезть с расспросами к деду с бабушкой он не решался, а больше спросить было не у кого. Разве что мама могла пролить свет, но обращаться к ней после того как она чётко дала понять, что сын у неё один, и это не Денис… Всё это накладывалось одно на другое, придавливало подобно бетонной плите и вгоняло в депрессию. Вопросы «что я такое?» и «как жить дальше?» каждый день мучили Дениса, заставляя волноваться. И не только они. Был ещё и Клешнёв. Вот уж кто действительно нервировал и напрягал. Денис вполне справедливо полагал, что после похорон Валерий Николаевич забудет об их существовании — подумаешь, семья какого-то сотрудника! — но ошибся. Клешнёв быстро нашёл общий язык со стариками, бабушка так и вовсе в нём души не чаяла, чем будила в Денисе неведомые ему доселе ревность и злость — к отцу бы так относилась! К самому Денису Валерий Николаевич относился почти с отеческой заботой, ничем более не показывая того интереса, что проявил при их знакомстве. Но Денис каким-то звериным чутьём улавливал, что его незаметно, но уверенно загоняют в ловушку, не оставляя путей для отступления. И Денис никак не мог решить, надо ли противиться этому или позволить опытному охотнику завоевать свой трофей. — Ты собираешься всю жизнь монахом прожить? — спросил Генка, когда он поделился с ним своими сомнениями. — Нет, но… — Денис не мог найти подходящих слов, чтобы описать, что он чувствует. — Боишься его? — начал задавать не совсем удобные вопросы друг. — Он тебе неприятен? Не выносишь его прикосновений? Тебе с ним скучно? — И ещё масса подобных вопросов, на которые ответ у Дениса был один — нет. — Ну, тогда я не понимаю, что мешает тебе попробовать! — подвёл черту Гена. — Послать его подальше можно всегда! Если что — ты не один, в обиду я тебя не дам. И Денис решил, что если Валерий — в мыслях он стал называть его просто по имени — сделает шаг, то он не будет убегать. Кто знает, может, всё и сложится. А если нет, то Генка прав — всегда можно вернуться в свою раковину, жизнь-то на этом не кончится. Только вот как дать понять ему, что готов сдаться, Денис не знал. И так бы и продолжались эти невидимые непосвящённым пляски вокруг да около, но, как всегда, решающую роль сыграл случай. Денис понимал, что начальственная должность, которую занимал Клешнёв, просто обязывала его в совершенстве овладеть ораторским искусством, но среди своих — а он уже хорошо вписался в этот круг — можно было бы быть и попроще. Но, видимо, так считал только Денис, ну, может, ещё и Генка, а вот бабушке очень нравилась разговорчивость Валерия. Она готова была слушать его часами, и всё сказанное им было для неё истиной в последней инстанции или руководством к действию. И когда однажды, незадолго до получения Денисом диплома, он невзначай бросил фразу, что взрослому парню, практически мужчине, пора уже начинать жить самостоятельно — бабуля развернула бурную деятельность по размену квартиры. И хотя сам Денис был категорически против, мнение его никого уже не интересовало. В итоге практически одновременно он получил в руки диплом, ключи от собственной однокомнатной квартиры и повестку из военкомата — отсрочка кончилась вместе с учёбой. Последнее вызвало нешуточную панику. Бабушка, только узнав о повестке и даже не дав Денису рта раскрыть, сразу же кинулась звонить «влиятельному и всемогущему» Клешнёву. — Валерочка, — в отличие от Дениса, бабушка почти сразу стала обращаться к нему по-простому, — беда! Дениса в армию забирают! — плакала она в трубку. В ответ из трубки доносился взволнованный — и это грело — голос Валерия, а меньше чем через час он явился и сам. Они с бабушкой и дедом устроили настоящий военный штаб на кухне, а Денис с пришедшим к этому времени Генкой удобно расположились с бабушкиными пирогами на диване в зале и с интересом ожидали результатов. Сам Денис был абсолютно спокоен — он-то знал то, о чём взволнованная троица понятия не имела. Слышимость в квартире была хорошая, а учитывая, что никто не таился и дверей не закрывал, просто отличная, и они с Генкой тихонько посмеивались, когда слышали предлагаемые варианты. И да, Гена один из всех присутствующих знал тайну Дениса, которая, впрочем совсем не была тайной. Наконец, когда дед с встревоженным видом пробежал мимо них в спальню, а потом выскочил оттуда с пузырьком валокордина, оба решили, что пора заканчивать эту комедию, и отправились в стан главнокомандующих, решающих сейчас судьбу Дениса. Стоило Денису появиться перед бабушкиными глазами, как она запричитала: — Денис, тебе нельзя! Армия не для тебя! Я не переживу, если и с тобой что-то случится! — Ба, ничего со мной не случится, — спокойно ответил Денис, обняв её. — Я бы не был так уверен, — тут же подключился к увещеваниям Валерий. — Я служил, я знаю! — И замолчал, когда Денис посмотрел на него с лёгкой ироничной улыбкой, видимо, не привык, что его слова могут у кого-то вызывать недоверие. — Скажи уже им, Дэн, — не остался в стороне Гена. — Ба, — Денис всё так же крепко обнимал, — я тут останусь, никто никуда меня не заберёт. — Как это? — не поверила Анастасия Павловна, но плакать перестала. — Откуда ты знаешь? — Я писал заявление на альтернативную службу, когда вставал на учёт в военкомате. Все смотрели на него удивлённо, а на лицо Дениса набежала тень, и он быстро отвернулся к окну, чтобы никто не заметил набежавших на глаза слёз. АГС он выбрал осознанно, чтобы не оставлять отца одного, никто ведь не знал, что… — Так что служить мне придётся дольше, зато никуда я от вас не денусь. — А если всё-таки отправят в другой город? — засомневался Клешнёв, и бабушка закивала, соглашаясь с ним. — Нет, — улыбнулся Денис, — буду санитаром в нашей больнице. В деньгах, конечно, потеряю, зато практика у меня будет отличная. — Это дело надо отметить, — наконец-то подал голос и дед, довольно прищурившись. — Поддерживаешь, Валерий Николаич? — А давайте, Лев Константинович! — согласился Клешнёв, снимая пиджак и распуская галстук. Денис с Геной в празднике участвовать отказались, но, похоже, это уже никого не расстроило. Однако после короткого застолья Валерий Николаевич изъявил желание посмотреть на квартиру Дениса, и вот тут отказать он ему не смог. Гена заявил, что у него ещё на это будет время, и смотался, заговорщически подмигнув другу. В пустой квартире распалённый алкоголем Клешнёв забыл свою роль доброго и заботливого дядюшки — а может, просто выжидал подходящего момента, — и, прижав Дениса к голой пока ещё стене, показал свои намерения, смяв его губы в жёстком и хозяйском поцелуе. Денис, интуитивно почувствовав, что сдаваться нельзя, быстро развернулся, крепко обняв Валерия за талию — и вот уже он так же жёстко целует чужие губы. В тот вечер ничего не произошло, и не потому что Денис испугался. Просто квартира действительно была девственно пуста, а ехать к Валерию Денис отказался, потому что потом пришлось бы врать бабушке, выдумывая причину своего отсутствия. А правду говорить было нельзя — это он знал точно. Как ни странно, но Валерий с ним согласился, хотя и не торопился уходить. Они сидели на подоконнике и целовались. И если Денис в джинсах и футболке смотрелся тут естественно, то Клешнёв в деловом костюме и со свисающим из кармана галстуком — смешно и нелепо. Однако сказать об этом было некому, а им самим было не до этого. Приятное во всех отношениях занятие прервал звонок бабушки, обеспокоенной долгим отсутствием внука. Денис с удивлением заметил, что на улице уже сумерки. Это сколько же они тут просидели?! А ведь Валерию завтра на работу, да и у него есть дела. Пришлось в срочном порядке вызывать такси и прощаться. — Теперь ты мой! Никуда не денешься! — заявил Валерий, спускаясь по лестнице. Вот так и началась, как казалось Денису, его персональная сказка, закончившаяся полным крахом. Поначалу всё было хорошо, никаких тревожных звонков — или что там ещё сообщает о грядущих неприятностях? — и Денис чувствовал себя самым счастливым на свете. Только две вещи огорчали его: невозможность открыться старикам и незаметное отдаление Гены. И если первое имело под собой основание, то Генкино поведение Денис не понимал. Казалось, что тот всегда был рядом, хотя это совсем не так. Но они так вросли друг в друга, что теперь малейшая отстранённость наносила кровоточащую рану. Генка поддерживал его в самые тяжёлые моменты и искренне радовался маленьким победам Дениса. Давал дельные советы, когда Денис жаловался на Валерия — такое хоть и не часто, но случалось. А после того, как так называемая служба Дениса подошла к концу, перетащил его поближе к себе — помог устроиться фельдшером на скорой. И после этого спокойно отпустить? Нет, Денис был категорически против. Им необходимо поговорить, вот только случая никак не выпадало. В конце концов он решился задать другу вопрос в лоб. — Ген, в чём дело? Генка попытался было привычно отшутиться, но Денис был настроен решительно. Терять друга, почти брата, из-за недосказанностей или обид он не собирался! — Твой Клешнёв меня терпеть не может, — наконец сдался тот. — Так ты не с ним, а со мной дружишь, — возразил Денис, не видя проблемы. — И что, готов с ним из-за меня ссориться? — задал вопрос Генка. — Да пока не приходилось, Валера ни разу против тебя ничего не сказал, — пожал плечами Денис. — Но если что, то да — готов. И потом, ты сам обещал всегда быть рядом! — напомнил он под конец. — Обещал, — вздохнул Генка, устало привалившись к плечу Дениса. — Знаешь, а я ведь вам завидую, — вздохнул он, но тут же ехидно заметил: — У вас всё так приторно-карамельно, что даже тошнит! Так что прости, дорогой друг, но давай оставим всё как есть. Не будем дразнить гусей. И вроде они договорились, вроде всё успокоилось и пошло по-прежнему, но через время Генка опять пропал, да так, что Денис всерьёз испугался и уже готов был просить Клешнёва подключить все имеющиеся у того связи для поисков друга. Валерий любил при случае козырнуть и своей должностью (начальник отдела финансовой аналитики — это вам не какой-нибудь перец с горы!), и своими знакомствами. Чем занимается подотчётный ему отдел, далёкий от бизнеса Денис не особо понимал — отец лишь посмеивался, когда он расспрашивал его о работе, и говорил, что они что-то среднее между бухгалтерией и плановым отделом. Клешнёв же напускал тумана и с загадочным видом давал понять, что эта информация не для всех. Денис не обижался и с расспросами не лез — уже понял, что приврать Валерий любит, но у кого нет недостатков! Однако надеялся, что про связи тот говорил правду — Генкино исчезновение испугало не на шутку. Единственное, что не давало сорваться и бежать в полицию с заявлением о пропаже, это то, что на работе тот появлялся, но перехватить его не получалось — смены их никак не пересекались. К счастью, вскоре пропажа объявилась, заявившись в гости без предупреждения и сияя так, что можно было ослепнуть. Денис, увидев Генку живым, здоровым и таким счастливым, тут же забыл, что собирался неинтеллигентно начистить ему морду, и не заметил, как недовольно поморщился Валерий. Сославшись на дела, он быстро собрался и оставил друзей вдвоём. Денис, конечно удивился — какие дела, если ещё утром он никуда не собирался? — но радость от встречи с другом не дала развить мысль. Дождавшись, когда за Клешнёвым закроется дверь, Генка выпалил: — Дэн, я должен тебя кое с кем познакомить. Собирайся! Они не пошли к Генке домой — он потащил Дениса в какое-то кафе на самой окраине города. Район был незнакомый и подозрительный, но Гена чувствовал себя здесь уверенно и страха не выказывал, в отличие от Дениса. Внутри кафе оказалось вполне приличным, хотя и не особо большим. Так же уверенно, как и на улице, Гена, прошёл к столику в самом дальнем углу. Денис с интересом осматривался: ничего особенного, кафе как кафе, посетителей не много, но ведут себя спокойно, официанты… Кстати, к их столику до сих пор никто так и не подошёл, хотя прошло уже минут десять с их прихода, и Денис видел, что другие клиенты без внимания не остались. — Хорошее место, — заметил Денис Генке, — вот только обслуживание хромает. Друг загадочно улыбнулся, но ничего не сказал, только кивнул одному из ребят-официантов. Тот кивнул в ответ и что-то сказал девушке, стоявшей за барной стойкой, та открыла неприметную дверь и кого-то позвала. И буквально через пару минут словно из ниоткуда перед их столиком появился парень. Денис даже вздрогнул, когда он бесшумно опустился на стул и нежно улыбнулся Генке, а на Дениса посмотрел настороженно. Денис же в свою очередь во все глаза смотрел на него. Про таких говорят: зашибёт одним махом. Что связывает этого амбала с другом, страшно было представить. Денис лишь надеялся, что Генка не вляпался ни в какие неприятности. Гена же, вдоволь налюбовавшись на реакцию Дениса, наконец соизволил его просветить: — Знакомься, Дэн, это Валя, мы встречаемся. — Дождавшись, когда Денис справится с шоком, представил и его: — Валя, это Дэн — мой друг, почти брат. И я очень хочу, чтобы он стал и твоим другом. Настороженность и подозрительность вмиг пропали из глаз Валентина, и он с улыбкой протянул Денису руку, прогудев: — Очень приятно. Наслышан. Денис в ответ тоже улыбнулся, а вот руку протянул с опаской — побоялся, что Валя не рассчитает силы и сломает ему конечность. Потом оказалось, что Генкин Валя — сама доброта и обидеть кого-то просто неспособен, если, конечно, дело не касалось его любимого мальчика. Да, он так и говорил: «Мой мальчик». Генка ржал, возражая, что староват он уже для мальчика, даже из юноши давно вырос, но Денис видел, что ему нравится. Наконец-то он мог быть спокоен за друга — тот во всех смыслах оказался в надёжных руках. Которые к тому же ещё были и золотыми — Валя, работавший в том самом кафе поваром-кондитером, не только на кухне мог управляться. Радуясь за друга, Денис пропустил тот момент, когда в их с Валерием отношениях пробежала первая трещина. Он и раньше замечал командирские замашки Клешнёва, но сейчас к ним присовокупилась совершенно необоснованная ревность. Причём было непонятно, с какой стати она вдруг проснулась: Гена в жизни Дениса появился гораздо раньше самого Валерия, и он прекрасно видел, что кроме дружбы между ними ничего нет. Да ладно бы ревновал он только к Генке! Но вдруг ему стало казаться, что Денис стал проводить слишком много времени у своих стариков и не уделяет должного внимания его светлой персоне. Стали сыпаться упрёки: и квартиры бы у Дениса без него не было; и работа у него так себе — если бы не он, то Денис давно загнулся бы. Постоянно стал ставить в вину то, что Денис скрывает их отношения от семьи, хотя сам не то что с семьёй, с друзьями Дениса за шесть прожитых лет так и не соизволил познакомить. И с каждым днём претензии росли, а Валерий становился всё невыносимее. Но самый пик наступил, когда у Клешнёва начались неприятности на работе. Валерий и раньше выпивал, но до чёртиков не напивался, а тут словно тот самый чёрт в него вселился — мог уйти в запой на несколько дней. С каждым разом он всё больше становился похож на мать Дениса — всё его не устраивало, а сам Денис, по его словам, был полным ничтожеством. Потом он трезвел, просил прощения, но держался недолго, и через какое-то время всё повторялось. Почему Денис не прекратил всё в самом начале? Ответа у него не было. Может, любил, а может, жалел. Позже он пытался выставить Валерия вон, но тот считал себя хозяином в доме и выметаться не собирался. И приходилось Денису проситься на постой к друзьям, благо Гена с Валей всегда были ему рады. Ещё Денис переживал за стариков. Приходя к ним — улыбался, но бабушка сразу почувствовала, что у него не всё в порядке, и всё время пыталась выведать, что происходит. Поэтому у стариков он старался появляться пореже, не мог же он просто так сказать, что с любовником поругался, и уж тем более, что любовник этот — нежно любимый бабушкой Валерочка. Почему-то был уверен, что в данной ситуации Клешнёва простят, а его — нет. Терять единственных родных людей Денис не хотел. — Хочешь, я с ним поговорю? — предлагал Валя каждый раз, когда Денис приходил к ним. — Я сам, — отвечал он, не желая втягивать друзей в неприятности — Клешнёву ничего не стоило бы их устроить. — Он тебя бьёт? — спрашивал Генка, с тревогой осматривая Дениса. — Совсем дурак?! — возмущался в ответ. — Уж этого я точно не потерпел бы, да и постоять за себя сам могу! Друзья не переставали переживать, однако на время успокаивались, напоминая Денису, что всегда готовы ринуться за него в бой. Денис надеялся, что до этого не дойдёт, но скандалы и его вынужденные побеги из собственного дома становились всё чаще, запои Клешнёва всё длиннее, а терпение почти сошло на нет. И однажды случилось то, что случилось. Очередной скандал и обидные, но уже привычные слова: — Да ты должен быть благодарен, что я тебя подобрал! Без меня ты — ничто! У тебя ничего нет! — И даже тебя? — неожиданно спокойно спросил Денис. Взбешённый Клешнёв быстро собрался и на пороге кинул: — Я по делам, а ты посиди и подумай! — и со всей дури хлопнул дверью. Денис усмехнулся и тоже стал собираться. Знал он, какие у Валерия дела в семь часов вечера — в ближайшем баре. Сил снова выслушивать гадости не было, у Гены сегодня было дежурство, и Денис пошёл к старикам. Возле подъезда стояла скорая, и он испуганно ринулся вверх по лестнице, предчувствуя недоброе. Дверь была приоткрыта, и Денис незаметно вошёл и прислушался. Из спальни стариков доносились приглушённые голоса и запах лекарств. Почему-то он не решался пройти и посмотреть, что случилось — словно ступор напал, а ноги приморозило к порогу. Но тут из комнаты вышел бледный дед, а следом за ним Генка. Они увидели Дениса одновременно, вот только реакция у них была разная: дед сердито поджал губы, глядя на Дениса чуть ли не с ненавистью, а Гена быстро кинулся к нему, развернул и подтолкнул к выходу, шепнув: «Иди к нам, я тут сам». Ничего не понимающий и испуганный Денис на автомате добрался до дома друзей, где его уже ждал предупреждённый Геной Валентин. Неизвестность пугала. Денис не понимал, что могло произойти, и ждал хоть какой-нибудь весточки от Гены. Наконец, уже ближе к полуночи, тот позвонил. Денис не понимал ничего из того, что говорил Гена, и пришлось передать трубку Вале. Он слушал молча, не перебивая, только кивал, но был непривычно серьёзен, даже зол. — В общем, так, — присел он рядом с Денисом, закончив разговор, — твой мудила пришёл к старикам и сказал, что ты спишь с мужиками. Подробностей, извини, не знаю, Геныч потом всё расскажет. С бабушкой всё будет в порядке, но лучше тебе некоторое время там не появляться. Гена сказал, что стариков он берёт на себя. Дэн, всё хорошо будет, — обнял он Дениса за плечи и прижал к себе. — А морду этому козлу я всё-таки начищу! У Дениса и у самого чесались кулаки, и он готов был незамедлительно бежать домой, чтобы врезать Клешнёву по холёной роже, но Валя не пустил. Заставил выпить успокаивающий чай, прочитал лекцию о неправильности сгоряча принятых решений, пользуясь силовым преимуществом, спеленал уже неспособного сопротивляться Дениса одеялом и уложил спать, приказав до утра ни о чём не думать. Утром Валерия дома не оказалось, не появился он и вечером, и на следующее утро. Так и не дождавшись его, чтобы сообщить, что между ними всё кончено и Клешнёв может убираться на все четыре стороны, Денис ушёл на дежурство. Удивительно, но ему повезло — эта смена оказалась из тех редких, когда почти не было вызовов, а те, что случились — пустяковые, ничего серьёзного. Но устал он не меньше, чем всегда, и домой шёл, мечтая проспать часиков восемь минимум. Дверь открывал уже в полусонном состоянии, предвкушая, как сейчас опустит голову на подушку, накроется одеялом и уснёт, поэтому не сразу заметил, что в маленьком коридорчике появилась лишняя пара обуви, а на вешалке висит чужая куртка. Появившийся из кухни голый парень стал вторым неприятным сюрпризом, но уставший мозг всё ещё не сложил два и два, и Денис даже выглянул в подъезд, чтобы убедиться, что точно попал в свою квартиру. Парень смотрел на него не менее удивлённо. — Ты кто такой? — наконец спросил он. — Я-то тут живу, а вот кто ты такой? — Денис прислонился плечом к стене, усталость никуда не делась, а, кажется, навалилась с ещё большей силой. — Лерик! — позвал голый незнакомец, и из комнаты раздалось неразборчивое мычание Клешнёва. — Иди сюда! Тут какой-то чувак заявляет, что он у тебя живёт. У него живёт? Денис не поверил своим ушам, а потом расхохотался. Тут же в дверях появился испуганный Валерий, но быстро взял себя в руки и сходу начал нападать. — Что ты так на меня смотришь?! Я тебе плачу той же монетой, что и ты мне! Думаешь я не знаю, что ты спишь с парнем своего друга? Я всё знаю! И все узнают! Что молчишь, сказать нечего?! Денису было что сказать, да вот только тратить слова и силы на Клешнёва он уже не хотел. — Я сейчас уйду, но ты сильно не радуйся. Вместо меня сюда придёт Валя, и для тебя же будет лучше, если успеешь убраться до его прихода. Потому что он давно хотел с тобой поговорить по-мужски, и в этот раз я не буду его останавливать. Вас, юноша, это тоже касается. Друг мой в гневе страшен и не сортирует попавшихся под руку на виноватых и невинных. Хотя невинным вас трудно назвать. Произнеся эту речь, которая высосала из него последние силы, Денис развернулся и спустился во двор. — Заберите меня, — попросил он, позвонив Гене. — Только ничего не спрашивай сейчас. Пока ждал друзей, наблюдал за подъездом. Гость Клешнёва оказался то ли трезвее, то ли сообразительней, то ли трусливее, но буквально через десять минут он выскочил на улицу и, не оглядываясь, быстро зашагал в сторону остановки. «Не повезло тебе, — с ехидством подумал Денис. — Наверное, думал, что любовник на машинке прокатит». Клешнёв из дома так и не вышел, и Денис не без злорадства отдал ключи от квартиры подъехавшему Вале, который изъявил горячее желание увидеть подлого изменщика. — Не переживай, Дэн, я только посмотрю на него, — пообещал он и не спеша вошёл в подъезд. Денис с Геной остались ждать его в машине. Гена сидел впереди, а Денис уселся сзади, забившись в угол и кутаясь в куртку. Поймав в зеркале встревоженный взгляд друга, только и смог сказать: — Весна, а холод собачий. Вскоре из подъезда выскочил Клешнёв, а за ним, всё так же не спеша, появился Валя. Он дождался, когда Валерий усядется в свою машину, и только после этого направился к ним. — Вот, — протянул он Денису две связки ключей. — Вещи будет собирать под моим присмотром. Денису вдруг стало весело, и он всю дорогу посмеивался, не замечая, что по щекам текут слёзы. Не ожидал, что в двадцать семь лет с ним может случиться истерика, и очень удивился, узрев испуганные и растерянные лица друзей, когда они поднялись к ним. — Всё будет хорошо, — то ли спросил, то ли пообещал он и закрыл глаза — ужасно хотелось спать. У Гены с Валей пришлось поселиться надолго — те находили кучу предлогов, чтобы не отпускать его, и Денис эгоистично позволял им это. Он всего лишь раз съездил в свою квартиру и нарвался там на караулящего у дверей Валерия. Странно, но увидев его, не почувствовал ничего: ни обиды, ни горечи от предательства, разве что жалость… Просто обошёл его, вошёл в квартиру и захлопнул дверь перед носом, даже не вслушиваясь в то, что пытался ему сказать Клешнёв. А что он мог сказать? Что такое не повторится? Что всё понял и осознал? Что любит? Ничего нового, всё это Денис уже слышал десятки раз. А Клешнёв не унимался. Сообразив, что дома Денис больше не появится, стал поджидать его возле работы, и вот это уже было опасно — не хватало ещё разговоров среди коллег! И даже появление Вали его не напугало — был уверен, что на людях ему ничего не угрожает. Денису оставалось совсем немного до нервного срыва, он это чувствовал. Держался только благодаря друзьям, но совесть всё чаще напоминала, что он, вообще-то, здесь третий лишний. Сколько должно пройти времени, чтобы и им он стал не нужен? Однажды он задал этот вопрос Генке и первый раз за годы дружбы получил от него в челюсть. Потом, правда, Гена же и оказал первую помощь, но был при этом зол, как тысяча чертей, и старательно выносил Денису мозг, избавляя от дурных мыслей. Успокоившись, не без помощи Вали, Генка предложил Денису выход. — Не хочешь попробовать себя в новой программе? — он взял свой ноут и что-то начал сосредоточенно искать. Потом развернул его к Денису и ткнул пальцем в страницу, на которой Денис только и смог рассмотреть написанное большими буквами «Земский фельдшер» — всё остальное без очков было не рассмотреть. — Вот тут обещают и зарплату хорошую — врут, конечно, — тут же выразил Гена сомнения, — и жильё… тоже мало верится. Зато сменишь обстановку, да и Клешнёв за тобой не попрётся — ему там ловить нечего. Денис тщательно изучил информацию, взвесил все «за» и «против», ещё немного подумал и согласился. Оказалось, что оформить заявку не самое главное. Опять сбор документов, беготня по инстанциям, общение с чинушами — и к концу лета он получил назначение. — Какая-то жопа мира, — засомневался Гена, когда узнал, куда придётся отправиться Денису. — Кажется, это была не лучшая моя идея. — Поздно метаться, — улыбнулся Денис. — Устроюсь — позову в гости. — Ну-ну, — только и сказал на это Гена. Денис не хотел, чтобы друзья провожали его, но, как и всегда, его никто не стал спрашивать. — Как доедешь — сразу позвони! — волновался Гена и давал указания. — Ты точно ничего не забыл? Если что надо будет — сразу говори, мы вышлем! — Успокойся. — Валя держал Гену за руку — видимо, переживал, что тот в последний момент решит ехать с Денисом, чтобы лично убедиться, что он хорошо устроился и ему ничего не угрожает. — Пять лет — не вся жизнь. Не понравится — Дэну есть куда вернуться. И Гена успокоился, прижался боком к Валентину и негромко произнёс: — Как хорошо, что у меня есть ты… Денис правда был рад за Генку, но это не отменяло элементарной зависти — ему тоже хотелось встретить того, кому он мог бы сказать что-то подобное. А пока поезд увозил его всё дальше и дальше от родного города и от друзей…