loose lips sink ships.

Первый шаг Клэр в бункер сопровождался тем странным ощущением — прохладным и слегка покалывающим в затылке — как когда она ступала первый шаг на кладбища или дома с привидениями. Обманчивая тишина, пустота, сбивающая с толку. У Клэр было плохое предчувствие. Оно оставалось, пока она обнимала троих охотников в бункере («Вау, Сэм, это новая стрижка? Да, это смешно. Потому что Дин смеется»). Пока она осматривалась в бункере и пока ей и Кайе показывали их комнаты. — Теперь они ваши, если вы будете проезжать мимо или по еще каким причинам, — говорил Дин, взмахнув рукой в примерном направлении коридора, в который они идут, Кас и Кайа парой шагов за ними. — Комнаты прямо рядом, но я сомневаюсь, что вы проведете так уж много времени раздельно, если ты спрашиваешь моего мнения. Клэр ударила его в плечо и Дин вскрикнул (не взвизгнул). — Не спрашиваю, — возле дверей под номерами 18 и 19 они остановились, но Клэр медлила. Пожевала губу. — Как вы тут живете в промежутках между апокалипсисами? Я имею в виду, это как жить на огромном складе сверхъестественных проклятых побрякушек. Круто, конечно, но… — Пусто? — подсказал Кас, руки в кулаках глубоко в карманах джинс, потертых на коленях. Пожал плечом. — К этому привыкаешь. Постепенно. Он соврал. В комнате под номером 19, отведенную Кайе, она отказалась от помощи с сумками и промолчала о том, выйдет ли она на завтрак. Кас вздохнул, неловко уронил взгляд на свои ноги на момент. Одно дело справляться с Клэр и ее бесконечными колкостями, с живым, подвижным и — в плохом случае — убийственном темпе разговора. Другое — пытаться вытянуть хоть слово из Кайи. Кайа присела на край узкой кровати с тяжелым выдохом и оглянула комнату беглым взглядом прежде, чем переключить свое внимание на грязь под ногтями — пассивность, несомненно вызванная присутствием Дина. Слова сорвались с его языка без спроса. — Кайа, я буду с тобой честен. Я не собираюсь вытягивать из тебя слова и просить делать что-то, чего ты не хочешь, — его руки все еще были в его карманах, но он сделал попытку выпрямить плечи и немного улыбнуться, поддерживающе, криво с одним уголком губ выше другого. — Мы мало знакомы, но я хочу, чтобы ты знала, что здесь двери для тебя всегда открыты, бежишь ли ты после охоты или от колледжа. И мы не будем задавать вопросов. Просто чтобы ты знала. Первую часть его — возможно, слегка отрепетированной — речи она смотрела в пол, нервный перебор ее пальцев и напряженные плечи единственные говорили, что она еще здесь, но при слове «колледж» она вскинула голову, рассыпая тугие кудри по плечам ее толстовки. — Это Клэр сказала про колледж? — она нахмурилась, ногти впиваются в колени. Кас нахмурился в ответ. Склонил голову к плечу. Это имеет значение? — Дин, — ответил он в итоге, зная, что лучше просто ответить. — А ему сказала Клэр. К его удивлению, Кайа усмехнулась, запустила руку в волосы, только больше разметав их в стороны. — Эти двое из одного теста, — прокомментировала она, и Кас мог только с небольшой улыбкой кивнуть. И Кайа добавила, прежде, чем он успел выйти из комнаты: — Спасибо, Кастиэль. Ее голос был тихим, зыбким. Ранимым. Что-то глубоко в груди Каса укололо от этого. С Кайей не нужен был тактильный контакт и громкие речи, поэтому он просто ответил: — Просто «Кас» для семьи. Она спрятала приподнятый уголок губ за склоненной головой и волосами, выдавила тихое «Как скажешь». Кас вышел в коридор с чувством, что может он еще может починить что-то в этом мире, если не себя. Когда Кас вошел в кухню, она уже была оккупирована присутствием Сэма, кип бумаги и щелканьем клавиш ноутбука, звук такой привычный, почти неповторимый, что почти приобрел собственный голос. Прежде, чем сесть на стул напротив младшего Винчестера, Кас выудил из холодильника бутылку пива, ставя ее рядом с уже опустевшей у локтя Сэма. Тот едва поднял голову, моргнул, увидел бутылку — ему потребовалась секунда, чтобы взять ее в фокус и определить, что это такое — и только после этого он захлопнул крышку ноутбука. Потер глаза. — Спасибо, — он прохрипел. Прочистил горло. — Ты нашел?.. — Кас оборвал себя, увидев выражение лица Сэма — мертвенно серьезное, стиснутые челюсти, отведенные глаза. Сэм отрывисто кивнул. Добавил: — Эйлин почти у места. Потому что в этом было все дело. Кас сплел пальцы рук на столе, неуверенный, что сказать, что делать. Будет слишком неприлично, если он сейчас встанет и уйдет? У него было чувство, что да. В последнее время он начал находить разговоры о чувствах изматывающими — с тех пор, как у него эти самые чувства появились. Как выгребать гной из своих внутренностей ржавой ложкой, преподнести его на белом подносе и ждать критики от публики с завязанными глазами. Тем более он доверял Сэму самому разобраться в своих отношениях с Эйлин — что было очевидным камнем преткновения здесь. Это не его дело, в конце концов. Даже если это его дело, ему было все равно неловко. Он отчаянно скучал по возможности исчезнуть из комнаты с напряженной атмосферой на другой континент по щелчку пальцев. К счастью, Сэм почувствовал дискомфорт. Он фыркнул, плавным, тренированным движением открыл крышку бутылки. Глотнул. Молчал. Часы над пустым проходом тикали раздражающе методично, стабильно. Неотвратимо. Кас боролся с желанием достать пистолет из-под стола и выстрелить в циферблат. В восемь вечера они разделились.

…

20:07. Сэм отчаянно боролся с желанием прокашляться — но знал, что толку все равно никакого не будет, не здесь. Пыль и запах чего-то гниющего под застоялым слоем воды. Сэм в компании Клэр и Кайи обследовали бункер Хранителей Знаний в Миннеаполисе, пистолеты в холодных руках направлены дулом в пол, их шаги сопровождаются всплесками воды под их ногами. Или не воды, а «мерзкой жижи, в которой точно зарождается жизнь, Сэм, надо было тебе выбрать именно этот бункер?» как Клэр добросовестно перефразировала. Выглядело так, словно за годы какая-то часть бункера достаточно повредилась, чтобы позволять воде от дождей копиться в пустых пыльных коридорах. Лампы тускло мигали из-под слоя пыли, грязи и растительности, которая неизвестно каким образом сюда попала. На всякий случай они все держали фонари наготове — в случае, если бункерное освещение окончательно сдаст. Зная практичность Хранителей Знаний, было неудивительно, что все бункеры будут примерно одинакового дизайна. Так что Сэм ожидал примерно одинаковой архитектуры — надеялся даже, в конце концов так было бы легче ориентироваться в пространстве с тех пор, как он уже знает один такой бункер как свои пять пальцев. Стоило ему ступить в бункер, в затхлый влажный воздух и тяжелые, наблюдающие тени, как он понял, что просчитался. Он знает ощущение того, когда заходишь в место, которое считал домом — даже ничтожно небольшой промежуток времени — и находишь его обвалившимся, разлагающимся живьем призраком. Некоторые места заставляют чувствовать острый укол вины, даже не укол, а нож в ребра — за то, что ушел, за то, что забыл. От некоторых ком застревает в горле, хорошие воспоминания об этом самом месте заставляют остановиться на полушаге, парализованным. Но это не было его домом. Это место не обвиняло его, не возвращало в хорошее — ему было все равно. Смотреть на призрачное отражение его разваливающегося, брошенного дома и знать, что это не он. Что на самом деле все в порядке и у него еще есть место, куда можно вернуться — даже если сейчас это так не чувствуется. Он подавил желание заглянуть в комнату, которая должна была быть его — но никогда ему не принадлежала. Он знал, что найдет ее мертвенно пустой, так что в чем смысл? — Мы должны дойти до архива, — он выдохнул в густой холодный воздух, глянул на Клэр прямо позади него. Ее лицо было ожесточенным в концентрации, ожидании удара из каждого поворота. Несмотря на прохладу, ее щеки окрашивал легкий румянец, глаза блестели, каждый шаг она делала с расчетом, почти беззвучный. Ей было едва 19, и она уже настолько хороша, настолько в своей среде. Он не знал, стоит ли ему гордиться или ужасаться. «Мы с Дином в ее возрасте были такими же», подумал он. Мысль не приносила облегчения. Скорее наоборот. — Чем быстрее с этим закончим, тем быстрее уйдем, — пробормотала Кайа. Сэм только согласно хмыкнул. Дорога до архива прошла на удивление без единой заминки, когда все трое замолкли их сопровождали только собственные параноидальные мысли и всплески, сопровождающие их шаги, периодическое капанье воды с труб где-то дальше по коридору. Дверь в архив была распахнутой. В щели можно было едва видеть бледный свет и хаотично сваленные коробки, заржавелые ящики. Затаив дыхание, Сэм распахнул дверь шире и направил пистолет в проход, целясь в первую мишень, что пошевелится. — Привет, Сэм, — улыбнулась Эйлин. Ее улыбка — едва приподнятый уголок губ, настороженные глаза и тонкая струя крови там, где Анна прижимает к ее шее лезвие. Парой шагов от них Габриэль перерывает ящики. Он повернулся только на секунду, чтобы бросить пришедшим улыбку. — Вы вовремя, ребятки! Он должен был концентрироваться на том, чтобы играть в невозмутимость, залезть в кожу кого-то, кто знает, что делать — но рубиновая линия из-под серебряного лезвия и уходящая за ворот рубашки Эйлин была ударом по глотке, и ему нужен был момент, чтобы вспомнить, как дышать. — Какое совпадение, что мы вас здесь нашли, — выручила его Клэр, выступая вперед. — Зачем вы здесь собрались, позвольте спросить? — Ты знаешь, зачем, — ответила Анна мрачно, очевидно не волнуясь, ее внимание на Габриэле и ящиках. — Нашел? — Твой камешек? — уточнил Габриэль, скорее для себя, чем внося вклад в разговор. — Куда ж мне деться, такое давление. Анна вздохнула. Габриэль прошлепал через мутную воду, чтобы встать бок о бок с Эйлин и гордо поднять в воздух небольшой камень — он мог бы быть обычным булыжником, если бы не ядовито-красные, слабо посвечивающие вкрапления и руны, расползающиеся по всей его поверхности. Так случилось, что кто-то разнес слушок, что этот камень понадобится для ритуала. Анна видимо выдохнула с облегчением. — Теперь… Тогда, в промежутке всего двух секунд произошло две вещи. Первая: одним плавным, но быстрым движением Габриэль обернул руку вокруг плеча Эйлин и отдернул ее от Анны. Вторая: пуля пронзила бок Анны, и она со вскриком перегнулась пополам, схватившись за кровоточащую рану. Из-под ее дрожащих пальцев пробивался яркий белый свет. Прежде, чем она успела поднять упавшее в воду лезвие, Габриэль стиснул ее руки за ее спиной. Анна отчаянно отбивалась, с проклятиями и оглушающим плеском воды, одна из ламп взорвалась, осыпая их осколками. Она остановилась, поняв, что полы ее рубашки уже пропитались рубиновым. Кайа без промедлений ступила вперед, подобрала лезвие Анны из воды, следя за каждым движением Анны. Протерла его краем рубашки. — Какого черта вам надо? — прошипела она в лицо Кайе. Девушка не ответила. Только с небольшой улыбкой, невинной и неподобающей для их обстановки, сделала надрез на горле Анны ее собственным лезвием и прислонила к нему небольшой сосуд. Анна распахнула глаза в ужасе. Снова начала сопротивляться. Но к тому времени, как Анна смогла пнуть Кайю в живот и выкрутить одну руку из хватки Габриэля, сосуд уже сиял благодатью — сияющей чем-то святым, неприкасаемым. Она двигалась, она была живой. Пулевая рана в ее боку перестала истекать светом. Анна заметно побледнела. — Теперь мы можем поговорить.

…

18:36 — Дин, ты собираешься? Не найдя Дина в его комнате, Кас направился в следующее наиболее вероятное место — кухню. И оказался прав. Когда Кас незаметно скользнул за порог кухни с потрепанной дорожной сумкой грязно-зеленого оттенка, перекинутой через плечо, Дин стоял у раковины, полотенце в замерших руках, телефон зажат между ухом и плечом. Кас не мог видеть его лица, но вся его фигура была неподвижной, почти неестественно, и Кас готовился к худшему. — Конечно, Тамара, — произнес Дин в трубку в тот момент, когда Кас снова собирался позвать его имя. Голос Дина звучал собранно и уверенно, но тепло, как он говорит с теми, кто едва не умер от чего-то сверхъестественного. — Позвоню, когда подъеду. Тебе лучше остаться у подруги. Знаю, я сокровище. Он тщательно протер руку полотенцем, отнял телефон от уха и сбросил звонок. — Кто это был? — спросил Кас, стоило Дину убрать телефон в карман джинс, и он вздрогнул. Повернулся с легкой улыбкой, и было в ней что-то виноватое. — Старая знакомая, — он окончательно бросил влажное полотенце, повесив его на крючок. — Слушай… Дин повернулся и под непоколебимым взглядом Каса сделал пару шагов по направлению к нему. Остановился на расстоянии чуть меньше вытянутой руки. Пожевал губу, собираясь со словами. — Помнишь этот бар в центре города? Тот, в который я тебя затащил, когда ты только вернулся? Кас только кивнул, стискивая ручку сумки, все еще перекинутой через его плечо, ее края врезались в линии его ладоней. Ему не нравилось, что ожидание самого худшего от ситуации вошло в его привычку, в довесок к холодному покалывающему ощущению беспокойства в его конечностях, но что он теперь с этим сделает? — Я вроде как знаком с его хозяйкой, — объяснил Дин, руки в карманах — после стрельбища он стал… тактильным, можно сказать, слишком для собственных стандартов и границ, поэтому он взял за привычку прятать руки в карманы рядом с Касом. Большую часть времени. Кас никак это не комментировал. Дин работал над этим как мог, давить на него было бы недальновидно и просто жестоко. — Вкратце, в ее баре есть призрак и я пообещал, что разберусь с этим как можно скорее, пока кто-то еще не пострадал — ее… подруга уже была ранена сегодня. Тамара не хочет рисковать. — Дин, — выдохнул Кас раздраженно. — У нас… — Я знаю, знаю, — Дин закатил глаза. — Важная миссия и тому подобное, но с этим я думаю Сэм с девочками могут справиться. Это прогулка по парку, и в любом случае, я уверен Клэр начнет думать, что мы слишком опекаем ее и получат за это все. Кас смерил его взглядом. — Пожалуйста? — Дин спросил неуверенно, не зная даже, почему спрашивает у Каса разрешения. Он взрослый, самостоятельный человек, в конце концов, он может сам принимать решения и… — Я пойду с тобой, в таком случае, — Кас, в конце концов, вздохнул и уронил сумку на пол с глухим звуком. Дин нахмурился. — Кас, ты не обязан… Кас помотал головой, прикрыв глаза. В его голове гудело и виски начинали пульсировать в чем-то, что, он знал, перерастет в сильную мигрень через минут сорок. — Я хочу пойти, — он сказал едва слышно. На его щеку легла теплая ладонь, и Кас уткнулся в нее носом. Вдохнул слабый запах специй и средства для мытья посуды. Дин ждал. — Там будет кто-то, кого я знаю, — пояснил Кас спустя минуты, часы, когда наконец смог сглотнуть ком в горле. — Кто-то из прошлого, кто-то из моих братьев и сестер. Некоторых я убил, Дин. Я не думаю, что готов с ними драться — снова. Может, охота поможет мне прочистить голову. Когда он снова открыл глаза, Дин смотрел на него взглядом, который Кас не мог выдержать — что-то мягкое, сочувственное и такое раненое, что, казалось, Дин сам мог чувствовать вину и горечь, ядом растекающиеся по ломким костям Каса. — Иди сюда, — он прошептал, притянув Каса к себе. Он уткнулся лицом в шею Дина, легкая рука методично проходилась по темным вихрям на макушке Каса, вторая обвилась вокруг его поясницы. Кас цеплялся за ткань рубашки у лопаток Дина, пытаясь поверить бессмысленному бреду, который Дин бормотал в тихий, мягкий воздух кухни. «Все скоро пройдет» «Оно станет легче, а как может иначе? Ты это переживешь, у нас нет выбора, кроме как выживать» «Люди проваливаются, Кас. Это не то что простительно — это в порядке вещей» «Ты в порядке, и это единственное, что имеет значение» Дин бы не признался на своем смертельном одре, что говорил такие слова, но он заметил, что кухня — это всегда другое пространство, изолированное от реального мира, только тут имеют смысл вещи, которые в любом другом месте были бы странными. Признания в любви над омлетом. Слезы горя рядом с кружкой остывшего кофе без сахара. Глубокие разговоры о душевных переживаниях в пижамах. Дин Винчестер, открывающий свою эмоциональную сторону с такой же непоколебимостью, с которой вскрывает смертельные раны. На долю секунды, его слова перестают быть бредом. На короткий момент, они почти позволяют ему сделать вздох полной грудью. Когда этой ночью Сэм вернется с Габриэлем и каким бы то ни было ангелом, который оказался с ним сегодня в бункере в Норт-Бранче… Это не будет красиво. 20:13 Когда они подъезжают к бару, его окна темные и двери заперты. Руки Дина чесались потянуться за пистолетом под курткой. — Мне это не нравится, — пробормотал он после трех минут стучания в дверь. — Подожди, — коротко ответил Кас, сосредоточенно заглядывая в окна, пытаясь разглядеть хоть что-то. Тогда они услышали протяжный женский крик, и после одного уверенного удара задняя дверь перестала быть препятствием. Первый этаж — сам бар — оказался пустым, поэтому они направились сразу к лестнице на второй этаж, к небольшой квартирке Тамары, перешагивая по две ступени за раз, ружья направлены в направлении распахнутой двери сверху. Гостиная выглядела так, будто по ней прошелся ураган. — Тамара? — позвал Дин, окидывая взглядом помещение, лихорадочная энергия прокатывалась кипящей волной по всему его телу, очищая его голову от темных путанных мыслей. Его сознание кристально-чистое и его тело — часть чего-то большего и необъятного, оно было живым и двигалось по собственному инстинкту, единственно верной программе. Это чувство, понимал он. Из-за этого чувства он никогда не сможет прекратить охотиться. Тамара оказалась свернутой в едва видимый клубок за перевернутым диваном, и она зажимала кровоточащую ногу другой женщины, которая, казалось, сейчас была без сознания. Чувствуя движение сзади всем телом, Дин повернулся и выстрелил в едва видимый фантом, пока Кас поднимал женщину, потерявшую сознание с помощью Тамары. — Пошли, пошли, — торопил их Дин, взяв Тамару под руку и только сейчас понимая, что она сама едва стоит на ногах. Только оказавшись на асфальте пустой дорожки за баром, они взяли момент, чтобы выдохнуть. Кас осторожно положил женщину на землю, и Тамара немедленно упала на колени рядом, смахнула светлые волосы с лица женщины — она вскользь называла ее Кэрол там, наверху, поэтому, стоит полагать, это ее имя. Только сейчас Дин заметил смазанные следы крови на висках Кэрол. Взволнованный взгляд Тамары. — Ты знаешь, кто это может быть? — спросил Дин, его тело все еще подрагивает от желания двигаться, бежать, драться, стрелять — что угодно, кроме как стоять на месте. Тамара покачала головой, взгляд все еще приклеен к бледному лицу Кэрол. — Понятия не имею, — только тогда она подняла голову, как будто впервые заметив Дина с Касом. — А что? — Чтобы избавиться от призрака, нам нужно сжечь или его тело, или что-то, что принадлежало ему и привязывает его к земле, — пояснил Кас, ружье неловко висит у его бедра в обмякшей руке. Он выглядит уставшим. — Ты знаешь кого-то, кто погиб на этой территории или был к ней как-то привязан? — Никто не приходит на ум, — покачала Тамара головой и одной рукой, словно бы не осознавая полностью, взяла Кэрол за руку. Она выглядела задумчиво на секунду, глаза слегка затуманенные. — Если сжечь здание, к которому привязан призрак, это поможет от него избавиться? Дин и Кас обменялись растерянными взглядами. — В теории, может быть, — протянул Дин, вспоминая одно дело, где подобное действительно помогло, но это было самым последним резервом. — Но ты уверена… — Абсолютно, — кивнула Тамара, снова переключая все внимание на Кэрол, стискивая ее обмякшую ладонь обеими руками. — Но почему… — попытался Кас. — У меня есть свои причины. И этого было достаточно. Тамара выглядела достаточно решительно и уверенно, чтобы либо ударить их обоих, либо самой пойти за керосином. Тридцать минут спустя, Кэрол пришла в себя и все четверо сидели на бордюре, наблюдая за тем, как пламя пожирает фасад здания. Дин знает такие пожары, этот голодный огонь. Такой ничего за собой не оставляет. От бара ничего не останется. На его лице была грязь и под ногтями пепел, от его одежды пахло керосином и гарью и усталостью. Фигура на втором этаже непрерывно смотрела на них. Недвижная. Молчаливая. Она не моргала. Она не бросалась вещами. Она просто смотрела. Только когда они услышали пожарные сирены, фигура растворилась в пламени вокруг нее, и когда ощущение того, что его грудную клетку сдавливало кулаком исчезло, он знал, что все кончено. Возможно, дело было в эйфории, которая приходила каждый раз после охоты, или в его ушибленной голове. Может проблемой было то, что Кас был слишком уставшим, чтобы понять, о чем он думает и толкнуть его локтем в ребра прежде, чем он открыл рот. Как бы то ни было, Дин повернулся к Тамаре и спросил, уже с планом, строящимся в его голове: — Что ты думаешь насчет продажи территории?