Dance of two flames

Выйдя из такси, Кэролайн бегло окинула взглядом пятиэтажное здание и, взглянув на зажегшееся на телефоне время, стремительно пошла в его сторону. Подавив желание поморщиться от отдающей в область сердца боли при восхождении на лестницу, она зашла в лифт и, нажав на кнопку нужного этажа, посмотрела на себя в зеркало. Подсознательное желание носить определённые цвета после первого пробуждения в этой жизни теперь стало окончательно понятно и больше она не предпринимала попыток пойти против него. Красный был цветом силы. Чёрный был цветом власти. Её власти. Пусть же все знают кто перед ними. Струящееся по телу чёрное атласное платье чуть-чуть прикрывало колени под тёплым того же цвета пальто, накинутом на плечи. Крепко обтягивающий грудь верх ещё больше подчёркивал соблазнительные изгибы, и Кэролайн невольно вздохнула, глядя на себя. Да, теперь ей точно окончательно стал ясен смысл выражения «обертка красива, да нутро гнилое». Кабина лифта с негромким скрежетом остановилась, и она тут же нацепила на лицо равнодушную маску. Раздавшийся размеренный стук каблуков о кафель эхом распространился по этажу, но не успела она коснуться дверного звонка, как дверь перед ней отворилась. Кэролайн чуть улыбнулась и сцепила руки в замок перед собой. — Ты задержалась, — сдержанно произнёс Сириус, окинув её взглядом. — Возникли непредвиденные сложности, — лаконично ответила она, прищурившись. — Впрочем, они уже позади. — Проходи, — через секунду кивнул он, посторонившись. Кэролайн вошла и, бегло осмотревшись, хмыкнула: — Симпатично. — Отсюда открывается красивый вид, — пожал плечами брат и, получив отрицательный кивок в ответ на безмолвное предложение снять пальто, продолжил: — Особенно на закате. Может, как-нибудь убедишься сама, хотя ты не особо балуешь меня своим вниманием в последнее время. — По более чем ясным причинам, — прохладно ответила она, наблюдая, как он обходит её и подходит к окну с выражением смертельной скуки на лице. — Неужели? — глядя сквозь стекло, рассеянно спросил Сириус. — То есть ты считаешь оправданным то, что о твоём предсмертном состоянии я узнал от Артура? Или о роли Элайджи в смерти твоего ребёнка от него же, а не хотя бы от Кэтрин, которой ты запретила говорить об этом? — Инструкции я давала Кэтрин триста лет назад, — оставаясь на месте, ещё холоднее ответила она. — На тот момент вы двое виделись всего раз, откуда я могла знать, что в этом столетии вы влюбитесь в друг друга? — Я не влюблён в неё, — отрезал Сириус. — Неужели? — тут же среагировала Кэролайн и сделала несколько шагов вперёд. — Скажи мне, из всех твоих женщин скольким ты позволял жить с собой? Никому, насколько я знаю. О скольких ты по-настоящему заботился или защищал? Да ни о ком, кроме нас с Лили. И сейчас, — она вновь направилась к нему, стуча шпильками о тёмный паркет и прожигая алыми глазами сжавшего челюсти брата, — ты будешь пытаться убедить меня, что просто спишь с ней? Не-ет. Не повторяй ошибку Клауса, Сириус: не беги от женщины, которая тебя любит, потому что ты боишься её любви. Иначе это очень плохо кончится. — Мне не нужны твои советы, Кэролайн, — ледяным тоном медленно сказал он, — это во-первых. А во-вторых, речь сейчас не о нас с Кэтрин. — Нет, — согласилась Кэролайн и мрачно усмехнулась. — Но и не о нас с Клаусом. Ты ведь как раз собирался перейти к нему, верно? — Прочь из моей головы. Он сказал это ничуть не изменившимся голосом, но вибрации опасного предупреждения более чем красноречиво донеслись до её чувственного восприятия, и Кэролайн холодно улыбнулась. — Давай договоримся, братец: я не лезу в твои отношения с женщинами, а ты в мои с мужчинами. Я понимаю, что у тебя руки чешутся вырвать ему сердце пару десятков раз и прочитать мне столько же нотаций, но тогда и я приму самое горячее участие в твоих отношениях с моей самой близкой подругой. Хотя и совсем не хочу этого. — Это угроза? — насмешливо уточнил Сириус. — Ты сейчас действительно поставила на две стороны весов мои отношения с женщиной и своё благополучие? И какой, по-твоему, выбор мне следует сделать? Кэролайн несколько секунд молчала, как вдруг её взгляд неуловимо изменился, и она смягчилась. Подойдя к брату вплотную, она положила руки ему на плечи и внушительно произнесла: — Сириус, я знаю, что ты любишь меня и хочешь защитить. Но ты не наш отец. Прекрати пытаться вести себя, как он, потому что ты не несёшь за нас ответственности. Ни за кого из нас. Я взрослая женщина и имею полное право принимать свои решения, как и совершать ошибки. И мне не нужно твоё разрешение на это. Я ценю то, что ты делал и делаешь для меня, но не надо переходить черту. Особенно сейчас. Я просто не потерплю этого. — То есть ты вернёшься к нему? — усмехнувшись с каким-то отчаянием, спросил он и кивнул. — После всего, что он сделал, ты все равно собираешься вернуться к нему? Кэролайн никак не выказала своего удивления, только сощурилась и, сложив руки на груди, отстранённо проговорила: — Если ты этого так боишься, почему не убил его, пока я спала? — Я не нашёл куда ты спрятала кол из белого дуба. — Ты серьёзно? — раздраженно повысила она голос. — Ты всерьёз собирался убить его? — Нет, Кэролайн, понарошку, — язвительно ответил Сириус. — Он всего-то обрёк на вечные муки мою племянницу, из-за него трижды умерла одна из моих сестёр, ещё больше раз едва не умерла, а в конце концов частично потеряла рассудок, вторая же сестра несколько веков была лишена любимого человека по его милости и давай-ка попробуем сосчитать сколько «добра» нам в целом прилетело от всей их семьи. Боюсь, пальцев не хватит. — Проклятье, Сириус, ты всерьёз считаешь, что я не понимаю всего этого?! — Понимала бы — сделала бы хоть что-то! — Хоть что-то? — она уже тоже кричала и вдруг толкнула его в грудь. — Хоть что-то?! Кто я, по-твоему, такая?! Это моя дочь оказалась заперта в аду из-за него. Это моя дочь умерла из-за его брата! Я понимаю это, как никто, мать твою. — Тогда почему они оба все ещё живы?! — Потому что смерть — это слишком просто! — рявкнула она и, шагнув к нему вплотную, прошипела: — Потому что, я умирала на протяжении столетий. Потому что мой ребёнок страдал на протяжении столетий. И они будут страдать столько же. Ни секундой меньше. Но делать это они будут на моих условиях. На моих! Ты понял меня? Не дожидаясь ответа, она отошла от него и, подняв в какой-то момент упавшее с плеч пальто, отрывисто надела его. — Ты обманываешь саму себя, — мрачно проговорил Сириус, глядя на неё исподлобья. — Я видел, как ты смотришь на него. Ты не станешь его трогать. Элайджа — быть может, но не Клаус. Ты все ещё не способна причинить ему боль. Кэролайн упёрла руки в бока и секунду прожигала взглядом окно, тяжело дыша, как вдруг посмотрела на брата и кратко ответила: — Я уже делаю ему больно. И чем дальше, тем будет больше. Ты не знаешь на что я стала способна, Сириус. Клаусу предстоит пройти через ад. Особенно, если он и вправду любит меня, как заявил пару дней назад. — Он признался тебе в любви?! — Угу. Очень своевременно, да? — А что если это не сработает? — спросил Сириус, сощурившись. — Это Клаус Майклсон, сестрёнка, ад для него — то же, что для нас Ибица. Он вернётся из него отдохнувший и с магнитиком. Что тогда? — Ад аду рознь, братец. Он также, как и ты, не знает на что я способна. Как оказалось, — она горько усмехнулась, — он вообще меня не знает. Мне всего-то и нужно — раскрыть ему глаза. И тогда он сам откажется от любой идеи нашего «воссоединения». — А что насчёт Элайджи? — после короткого молчания спросил он. — Что ты приготовила для него? Невидяще глядя в окно, Кэролайн медленно растянула губы в улыбке и вкрадчиво произнесла: — Элайджа… Ему предстоит напоследок, перед самым своим концом увидеть, какой жестокой я бываю в гневе. Я всё потеряла из-за него, Сириус. Думаешь, я остановлюсь, пока он не потеряет то же самое? Сириус ещё секунду молчал, но вот широко улыбнулся, и Кэролайн усмехнулась. — Прости, что накричал на тебя. Я действительно думал, что ты и в этот раз собираешься все спустить им с рук. — Ничего. Я понимаю, что сама виновата, что заставила тебя так думать. Но не беспокойся, у тебя зарезервировано место в первом ряду. Ты не пропустишь ничего интересного. — Рад это слышать. И последнее, пока Артур все равно ещё не приехал, — он на секунду замялся и, пронзительно взглянув на неё, размеренно произнёс: — Майклсоны — это, конечно, хорошо, но мы все прекрасно понимаем, что это вторичная цель. Неясыти. Монтгомери. Пустая. Каков твой план, Кэролайн? Зачем ты согласилась на это перемирие? Не только ведь из-за развода. — Посмотрела бы я на тебя, на что ты был бы готов пойти, женись ты на вызывающем омерзение лицемерном выродке, мнящим себя исключительной особой голубых кровей, — пробормотала Кэролайн и вздохнула. — Это перемирие нужно мне только для одного. Отделить зёрна от плевел. — То есть? — То есть этому городу остались считанные дни, — сказал внезапно вошедший Артур и бесшумно прикрыл за собой дверь. — Простите, что опоздал и прервал ваш разговор. — Вы хотите уничтожить Новый Орлеан? — медленно повторил Сириус, отчего-то побледнев. Кэролайн посмотрела на него с намёком на веселье. — Тебе же он все равно не нравится. К тому же, сгорит вовсе не весь Орлеан. — Где-то половина, — кивнул Артур и, выжидательно глядя на брата, засунул руки в карманы. — Что насчёт мирных? — быстро спросил Сириус, глядя на опустившую взгляд сестру. — Мы эвакуируем так много, как будет возможно, чтобы не вызвать подозрений у нашего противника, — заместо неё произнёс Артур. — В первую очередь детей и стариков. Этот месяц нужен для того, чтобы люди незаметно уезжали из обреченных районов — кто в неожиданный отпуск, кто на пикник, кто к родственникам. Нашей дорогой сестрице достаточно проехать мимо в машине, чтобы сотни людей посетила навязчивая мысль выехать на пару неделей за пределы города. — А что насчёт тех, кто не уедет? — ввинчиваясь в сестру глазами, спросил он. — Тех, кто не успеет или не поддастся твоему внушению. — Это война, — только и сказала Кэролайн. Сириус смотрел на неё несколько долгих секунд, пока она наконец не перевела на него ровный, безразличный взгляд, и иронично дёрнул уголком губ. — Помнится, ты была готова скрестить со мной клинки всего за одного нарушившего закон ребёнка. А теперь спокойно воспринимаешь перспективу гибели сотен, если не тысяч невинных людей. — Я выросла, — негромко ответила она и вновь отвернулась к окну. — Это лучше, чем устраивать открытые боевые действия на улицах города, — ровно произнёс Артур, и Сириус наконец посмотрел на него. — Можно тебя на пару слов? — ледяным тоном спросил он, но тут Кэролайн резко обернулась к нему, сказав: — Успеете ещё устроить мордобой. Несколько дней назад ты пообещал мне, что мы сделаем это вместе. Я буду рада видеть тебя рядом с собой, брат, но если для тебя это слишком, я пойму. — Это должно быть «слишком» для тебя, Кэролайн, — просто ответил Сириус. — Я не отказываюсь от своих слов и, тем более, от обещаний. К тому же, ты явно спутала меня со своим недо бойфрендом, ведь мне не нужно ни на что открывать глаза. Если ты планировала, что я испугаюсь и убегу, то ты немного ошиблась, принцесса. Но сжигать полгорода… — У тебя ещё есть время на раздумья, — ровно отозвалась она. — Но если ты решишь быть не с нами, то и не мешай. Я приняла решение и не собираюсь менять его. Или позволить кому-то встать на своём пути. Теперь, выяснив это, думаю, можем начинать. Веди, Сириус, куда ты там её засунул. — Не так далеко, как можно подумать, — пожал он плечами и, бросив острый взгляд на прекрасно понявшего его значение Артура, пошёл к ведущей на второй этаж винтовой лестнице. Кэролайн двинулась следом за ним, а за ней также молча последовал Артур. Неторопливо шагая по коридору, она неторопливо осматривалась, с некоторым удовлетворением отмечая, что, судя по отделанным в серо-чёрных тонах в стиле мрамора стенам и чёрному паркету, вкус брата на вещи не изменился. Коснувшийся её локтя Артур молча протянул свой телефон, пристально глядя при этом на спину брата, и Кэролайн, скользнув взгляд по дисплею, поджала губы. «Список?» Закатив глаза, она молча достала из нагрудного кармана пальто сложенный вчетверо лист бумаги и протянула ему. Бесшумно развернув его, Артур быстро проглядел его и, не дёрнув и бровью, убрал в карман куртки. Да, время, когда она могла удивить его чем-то подобным, было давно позади. Сириус в этот момент остановился у одной из трёх дверей и, отворив её, пропустил сестру вперёд. Стоявшая у окна Нежана обернулась на звук открывающейся двери и тут же побледнела, как Кэролайн вошла. — Здравствуй, мама, — ровно произнесла она, безразлично скользнув по ней взглядом, и сразу прошла к дивану. — Налейте мне выпить, мальчики, будьте добры. — Как ты себя чувствуешь? — кажется, с искренним беспокойством спросила Нежана, шагнув к ней, отчего сковывающая её руки цепь звонко звякнула. Кэролайн, проигнорировав её, остановила взгляд на её кандалах и вопросительно взглянула на Сириуса. — Не пропускают магию, — пояснил он и пожал плечами. — Я решил, что лучше перестраховаться. — Это было лишним, — устало вздохнула Нежана, на что Сириус с Кэролайн одновременно отрезали: — Не тебе решать. Нежана поджала губы, но промолчала. Приняв от Артура стакан с виски, Кэролайн опустилась на диван и положила ногу на ногу. Брат остался стоять рядом с ней, в то время как Сириус небрежно облокотился о дверной косяк, скользя задумчивым взглядом от одного к другому. — Давайте сразу кое-что проясним, — ровно произнесла Кэролайн, смотря в свой стакан. — Я нахожусь здесь только потому, что дала отцу обещание. Как только мы проясним все белые пятна, я не желаю тебя видеть больше никогда, и мне глубоко плевать умрешь ты или будешь жить, Нежана. Если никто больше ничего не добавит, можешь начинать свои попытки оправдаться. — В чем же смысл, если ты не собираешься даже попытаться понять меня? — с чётко видимым отчаянием усмехнулась Нежана. Кэролайн ещё секунду не поднимала глаз, но вот посмотрела на мать, и под её взглядом та прерывисто вздохнула, порывисто шагнула вперёд, но тут же остановилась и обняла себя за плечи, опустив лицо. Глаза Кэролайн горели тем же адским огнём, который она сама всегда видела в глазах Папы Легбы. — Ты убила моего ребёнка, — тихо, но чётко произнесла она. — Ты. Убила. Моего ребёнка. Мама. Если возвращаясь в этот мир, ты надеялась на мое прощение, можешь прямо сейчас возвращаться обратно. — У меня не было выхода, — отчаянно всплеснув руками, внезапно крикнула Нежана и всхлипнула, как внезапно алый полыхнул эфемерными волнами вокруг них, и цепи взорвались, со стуком рухнув с её рук. Сириус, было, шагнул вперёд, но Артур мгновенно поднял руку, безмолвно прося его остановиться, и покачал головой. Кэролайн же медленно поднялась, прошла через всю комнату, остановившись в метре от замеревшей матери, и просто сказала: — Каждый из нас в каждую секунду делает какой-то выбор. Выбор, как таковой, предполагает под собой наличие более, чем одного, варианта. Вот к примеру, я сейчас сделала выбор дать тебе возможность защитить себя. Потому что, если ты ещё раз заикнешься о том, какая ты несчастная, я изжарю тебя на этом самом месте. Но ты можешь попытаться противостоять мне. — Нет, не могу, — с полными слез глазами качнула та головой. — Ты гораздо сильнее меня, Арья. Всегда была. — Не называй меня так, — отрезала она. — У меня есть имя в этой жизни, которое мне дала мать, которая действительно любила меня и которая заботилась обо мне. Уважай это. Нежана прикрыла глаза, прикусила нижнюю губу и едва заметно кивнула. Кэролайн, не отрывая от неё глаз, тихо произнесла: — Первое и единственное, что я хочу услышать от тебя, это причина, по которой ты приказала моему брату остаться в Норвегии, в то время, как мы собирались уехать оттуда. И, что ещё важнее, какого, мать твою, хрена ты пообещала ему, что или я или Лили умрем, если он ослушается? Сириус бросил на внешне безэмоционального брата задумчивый взгляд и тут же снова посмотрел на сестру с матерью. — Так вот как ты хочешь, чтобы это было? — чуть усмехнулась Нежана, глядя на неё. Кажется, к ней начало возвращаться самообладание. — Будешь допрашивать меня? — Это вынужденная мера. Конечно, я бы предпочла залезть в твою голову и достать из неё все, что мне нужно, но проблема в том, что узнать это должна не только я, — она коротко пожала плечами и мрачно улыбнулась. — Но этим способом мы всегда успеем воспользоваться. Поэтому, пока у тебя есть такая возможность, говори. — Я начну с самого начала, если вы не против, — хрипловато произнесла Нежана после короткого молчания. — Так будет проще… понять, — Кэролайн дёрнула уголком губ и, отойдя от неё, вновь села на диван, взяв стакан с виски. Артур положил руки на подголовник, угрюмо глядя на мать, и та почти сразу отвела взгляд, вызвав его мрачную усмешку. — Что ж. Как вы знаете, когда наш народ настигла беда, как главная ведьма, я воззвала к силам природы, дабы даровать вам четверым силы, которых прежде не было ни у кого, чтобы справиться с ней. И, ответив на мой зов, вы были одарены ими теми способностями, которые имеете сейчас. Всё верно? — Да. — Нет, — качнула головой Нежана, смотря в пол. — На самом деле, не совсем. Уже после своей смерти я узнала, что Инаду не всегда была такой, какой её знаем мы с вами. Примерно за тридцать лет до вашего рождения, в одном из бедных поселений Восточной Индии в самой обычной семье родилась девочка, которая унаследовала от двух своих бабок ведьмовские силы. Одна из её предков была обычной ведьмой, но обладала редким по своей силе даром предсказания, вторая же… была жрицей Вуду, — Кэролайн побледнела, но, заметив обратившийся на неё взгляд брата, поскорее спрятала свой в стакане. — Оба дара соединились в этой девочке, наградив её силой, доселе невиданной, но… Она с ними не справлялась. С самого начала. Способность слышать и говорить с мёртвыми, полученная от Вуду, и способность предсказывать будущее оказались слишком большим испытанием для юного сознания. Девочка росла обозлённой, несдержанной, неспособной контролировать такую мощь. И однажды, на её пути встретилась странствующая женщина, сына которой Инаду убила в приступе неконтролируемой ярости. Женщина эта принадлежала к небезызвестному вам роду Беннетт. От горя и ненависти она прокляла Инаду, чем обрекла её на вечную, лишенную любви и света жизнь, чтобы лишь мрак и смерть окружали её до самого конца времён. Возможно вы знаете, что на свете осталось лишь пять ведьмовских родов из тех, что берут своё начало в глубокой древности и, как следствие, наиболее полные энергии. Род Беннетт является одним из них. И когда его представительница направила на Инаду всю силу своих поколений с целью проклясть её… Так она и превратилась в известную нам сеющую всюду смерть и страдания неутомимую силу — Пустую. Ей было тринадцать. — Я видел, как она пригвождала людей к деревянным крестам забавы ради, — глухо произнёс Сириус, глядя на мать из-под полуприкрытых ресниц. — Видел трупы десятков детей, из которых она высасывала жизнь, чтобы прокормиться, и потерявших рассудок от горя их родителей. Видел, как брат, послушный её воле, шёл на брата и зверски, кроваво убивал его… А она смеялась. Она сидела там на детской деревянной качели, наблюдала за всеми ними и смеялась. А потом она наслала на нас хворь. И наш брат умер. Помнишь Ивара, мама? Я помню. Он умер из-за неё. Так что если вдруг я должен был пожалеть её после этого рассказа — нихрена. — Я рассказала это не для того, чтобы вы жалели её. Но чтобы знали, с чем вам предстоит столкнуться. Когда она обратила свой взор на наш народ, и люди начали гибнуть, я действительно обратилась за помощью к духам, но… Они не откликнулись. — Что, прости? — воскликнул Артур, тогда как Кэролайн резко вскинула голову. — Я никогда не отличалась могуществом, как ведьма, — горько усмехнулась Нежана тем временем. — Моей главной силой было целительство, а это не то, что можно отнести к вызывающему интерес таланту ведьмы. Я была лишь матерью, стремящейся защитить своих детей, но не обладавшей и половиной силы той же Эстер. Мне не ответили. Но за неделю до вашего обращения в одну из ночей небо внезапно посветлело, будто днём, и в двух днях пути от нашего поселения рухнул метеорит. Люди боялись подходить к нему. Я нет. Как и наш провидец. Посчитав это со своей стороны ответом от духов, а он со своей от богов, мы приблизились к нему, и я коснулась его. От одного моего прикосновения камень раскололся надвое и тогда… мне было видение, — Нежана на миг прервалась, и Кэролайн, подавшись вперёд, медленно спросила: — Видение о чём? — О вас, — она печально улыбнулась. — Я видела вас четверых. То, какими вы станете. Сначала вас, мальчики — со всей вашей стойкостью, силой и непоколебимостью — таких разных, но таких похожих в своей горячей верности семье, а потом и девочек, — Нежана тяжело вздохнула и взглянула на поджавшую губы дочь. — В этом мире есть множество противоборствующих сил, Кэролайн. Духи, мертвые ведьмы, служащие королю Вуду лоа — лишь малая их толика. Но есть то, что лежит в основе всего и каждого — силы, являющиеся родоначальниками жизни, первородные силы. Хаос и Порядок. И они посчитали вас с сестрой достойными того, чтобы стать их обладательницами, олицетворениями некоторых из их ипостасей. Но одного достоинства мало, и именно поэтому вам был дан наказ развиваться и, вместе с тем, развивать свои силы. — Что именно ты видела? — перебила её Кэролайн. — То, чем ты все ещё можешь стать, — просто ответила Нежана, сверкнув голубыми глазами, и в её голове внезапно появился чёткий образ: Объятая кровавым алым с горящим взглядом, она парила в воздухе, в то время как крошечные алые искорки скользили по белым волосам, образуя собой очертания странного вида короны из множества мелких зубцов. Притягиваемая к ней невидимой силой алая энергия впитывалась в её тело, меняя её одежду на черно-алое одеяние, как вдруг полыхнула голубыми всполохами, и далёкий, такой знакомый скрипучий голос старца произнёс: — Она не нуждается ни в ковене, ни в заклинаниях. Её сила абсолютна и неизмерима, и исходит напрямую от неё самой. Повелительница Хаоса и Алых энергий. Для неё нет границ и ограничений, поскольку она истинная Первородная ведьма. Развивающиеся белые волосы и горящие алым глаза внезапно сменились на спокойно лежащие на плечах рыжие локоны и притягивающий своей глубиной малахитовый взор. Серьёзный, пронзительный взгляд сестры внезапно полыхнул, и пламя окружило её, почти сразу потухнув и сменившись луговым разнотравьем. Ослепительно белое закрытое одеяние струилось по её фигуре, оттенённое многообразием разноцветных цветов, вдетых в её волосы. Привычный кулон на шее сестры неярко сверкнул золотым, когда она закрыла глаза и белая сфера, распространившись из области груди, полностью поглотила её, а голос старца глухо проскрипел: — Она — суть есть жизнь, хотя и сама жизни не породит. Чистая и светлая — её сила победит саму смерть, как вода сточит камень. Хранительница Порядка и Белых энергий. Для неё жизнь и погибель — лишь чаши одних весов, что держит она в руках своих по праву Первородной ведьмы. Кэролайн вздрогнула и прерывисто вздохнула, воззрившись на мать широко раскрытыми глазами. — Провидец не просто так дал тебе наказ вернуться, когда ты начнёшь видеть будущее, Адельхейд, — тихо сказала Нежана, печально глядя на неё в ответ. — Это должно было стать твоим переломным моментом. — Я не вернулась, потому что забеременела почти сразу после первого видения, — хрипло ответила Кэролайн и откинулась на спинку дивана, зарывшись рукой в волосы и чуть помассировав кожу начинавшей болеть головы. — Мне было не до того, впрочем, тебе ли не знать. — В этом и была, и есть твоя проблема, Кэролайн, — чуть резче, чем следовало, произнесла Нежана. — Приоритеты. — Приоритеты? — переспросил Сириус и вдруг жёстко усмехнулся. — По-твоему, ей нужно было наплевать на ребёнка во чреве и ввязаться в войну между Майклсонами и Генри? — Нет, — ответила ему Кэролайн вместо матери, глядя пустым взглядом куда-то перед собой. — Она считала и до сих пор считает, что я должна была позволить ведьмам сокрыть меня до родов и тем самым дать Артуру погибнуть. Его смерть бы вызвала те же самые изменения во мне, которые вы можете лицезреть сейчас, с тем единственным нюансом… — Твой ребёнок был бы жив, — закончила за неё Нежана. — Да. Я никогда не желала смерти твоей дочери, Кэролайн. Никогда. Кэролайн не нужно было смотреть на брата, чтобы узнать какое у него сейчас выражение лица. Поэтому, коротко взглянув на мать, она поднялась с дивана и подошла к напряжённому, как натянутая тетива, Артуру, глядящему себе под ноги и тяжело дышащему, мимоходом обронив: — Дай нам минутку, Сириус. — Конечно, — с оттенком сочувствия проследив за тем, как Кэролайн молча берет не сопротивляющегося брата за руку и выводит за собой из комнаты, он сел на край дивана и, обменявшись с матерью взглядами, просто сказал: — Ты меня разочаровала, мама. Нежана резко отвернулась от него. Прикрыв за ним дверь, Кэролайн встала напротив и сложила руки на груди. — Посмотри на меня, — он не шевельнулся. — Артур, посмотри на меня. На секунду смежив веки, он все же взглянул на неё, и Кэролайн, не сдержавшись, вздохнула. Волна немыслимого по своей силе чувства вины захлестнула её, пробуждая не самые лучшие воспоминания. — Артур… — Прости меня. — Не за что мне тебя прощать, — отрезала Кэролайн и шагнула к нему вплотную. — Я бы давно была мертва, если бы не ты. Или и того хуже. — Если бы не я, она была бы жива, — словно не слыша её, пробормотал Артур и опустил глаза. — Если бы я не нарушил наказ матери и продолжал оставаться в стороне ничего бы не… Кэролайн внезапно рыкнула сквозь зубы, как вдруг алый вырвался из её груди. Едва успев отвернуться от брата, вырвавшаяся из неё эфемерная волна врезалась в стену, образовав в ней приличных размеров дыру. — Как мне это осточертело, — крикнула она и, зарывшись руками в волосы, всхлипнула от ощущения возвращающейся сквозь наркотическое воздействие намешанных в её крови препаратов пустоты. Топнув ногой от бессилия, она повернулась обратно и, взяв Артура за грудки, хорошенько встряхнула его: — Она манипулировала нами всю нашу жизнь. Всю, Артур! Да, возможно сейчас она говорит правду, но это ничего не меняет. Она все ещё та, кто предпочёл всеобщее благо своим детям, своей внучке. Она знала меня. Она знала тебя. И более чем хорошо понимала, что я не дам тебе умереть от руки человека, которого когда-то пощадила вместо того, чтобы казнить, как было нужно. Тебе — брату, по которому я скучала полтысячелетия, который, как я думала, бросил меня, который не объяснился со мной — не объяснил почему он так поступил? Мне плевать на ее мотивы, плевать что она предполагала и на что рассчитывала, потому что она — та, кто остановила меня от того, чтобы уйти от Клауса, тем самым поспособствовав моей беременности. Она та, кто открыл доверенное ей, смертельное для её детей оружие нашему врагу. А знаешь кто ты? — Артур поднял на неё покрасневший, воспалённый взгляд, и она порывисто взяла его лицо в ладони, пытаясь достучаться до него. — Ты тот, кто на протяжений столетий спасал меня от самой себя. Тот, кто был со мной в самые тёмные моменты моей жизни, кто держал меня в объятиях и гладил по волосам, когда я задыхалась от панических атак, когда мой разум раз за разом атаковывал и сокрушал меня. Тот, кто вытаскивал меня из ночных, и не только ночных, кошмаров. Если бы не ты, я бы воткнула тот лунный кинжал себе в сердце, а не повесила бы его браслетом на запястье Кэтрин. — Но Джастис… — Джастис, — повысила она голос, перебив его, — умерла не из-за тебя. Это было безумное, несправедливое, ужасное стечение обстоятельств и результат множества ошибок множества людей. Генри, Элайджа, я, Клаус, Нежана, Эстер — все преследовали свои цели, все ненавидели или соперничали друг с другом, манипулировали и лгали. Но не ты, Артур. Ты ни в чем не виноват. Ни в чем, ты понял меня? Повтори это. — Кэролайн… — он отвернулся от неё, но она тут же повернула его голову обратно к себе, требовательно произнеся: — Повтори. Артур несколько секунд смотрел ей в глаза, буквально пригвождая к полу тяжестью своего взгляда, но вот с трудом едва слышно сказал: — Я ни в чем не виноват. — Громче! — Я ни в чем не виноват. — Хорошо. А теперь сделай мне одолжение — поверь в это. Потому что это правда. И потому, что это я мать, которая потеряла ребёнка, и я говорю тебе, что никогда, ни единой секунды не винила тебя в смерти своей дочери. — Но ведь Нежана права, — неживым, деревянным тоном произнёс Артур, заставив её раздраженно вздохнуть. — Выбери ты тогда себя… — Но я не выбрала. И не собиралась. Потому что это я. Я такая. Упрямая, не умеющая подчиняться и… верная. Верная людям, которых люблю. Своей семье. Ты — моя семья. Я пошла тогда и пошла бы сейчас на все, чтобы защитить тебя. Потому что ты делаешь для меня то же самое. А что касается её правоты по поводу неправильно расставленных мною приоритетов… Что ж. Если для неё правильно — это оставаться в стороне, когда члена твоей семьи пытают и хотят убить, то у нас разное понимание «правильности», — прекрасно чувствуя все также исходящее от него чувство вины, Кэролайн ласково провела рукой по его щеке и, грустно улыбнувшись, добавила: — Единственной ошибкой, которую ты совершил, было поверить ей на слово и держаться от нас подальше. Мы все её совершили — верили ей. Не стоило. Вспомни, в каком гневе ты был, когда узнал в полной мере сколько тебя обманывали и водили за нос, будто несмышлёного мальчишку. Будто они имели на это право: распоряжаться нашими судьбами. Вспомни, что ты собрался сделать, чтобы положить этому конец, — огонёк жизни наконец появился в его глазах, и Кэролайн мрачно улыбнулась. — Они боятся тебя. И они боятся меня. Потому что знают, что никто из них не способен одолеть кого-то из нас, пока за его спиной стоит второй. Твой ум вкупе с моими способностями… Поэтому они разделили нас. Боялись того, на что мы будем способны, объединившись. Но мы сделаем это. Вместе. И больше никто не пострадает от чужих видений «общего блага». Пришел наш черёд ходить с козырей. Пришло время выйти из тени и показать всем, кто мы такие. Мёртвым в том числе. Будь со мной в этой войне, прошу тебя. Ты согласен? Артур некоторое время молчал, всматриваясь в неё, но вот тень улыбки показалась на его лице, и он кивнул. — Да. Давай сделаем это. Кэролайн довольно улыбнулась и вдруг крепко обняла его. Пусть у них никогда не было той ментальной связи, что в своей первой жизни она разделяла с Сириусом, она не лукавила, когда сказала, что без Артура давно бы уже убила себя. Разделённые с ним моменты агонии и отчаяния образовали между ними связь куда более крепкую, чем сверхъестественную. Никто не знал её так хорошо, как он. И никому она не доверяла настолько, насколько доверяла ему. Даже Лили. Даже Кэтрин или Сириусу. Артур стал для неё той незыблемой, непоколебимой опорой, которой ей всегда так не хватало. Более хладнокровный, чем Сириус, он всегда спокойно переносил её срывы, одним взглядом, порой, заставляя ее успокаиваться, и более жёсткий, чем Лили, он не приходил в ужас от её желаний придать вечным мукам ее врагов, а напротив — помогал претворить эти желания в реальность. Но что самое важное, чего она совершенно точно не могла ждать ни от Сириуса, ни от Лили, ни, тем более, от Клауса — он уважал её желания. Даже если это было желание умереть. — Я люблю тебя, сестрёнка, — тихо сказал он, и Кэролайн прикрыла глаза, улыбнувшись. — Знаю. Чуть отстранившись, Артур коротко прижался губами к её лбу и дёрнул уголком губ. — И я горжусь тобой. Очень сильно, — она только едва заметно кивнула это, зная, что он по одному ее взгляду видит, что ей было важно это услышать. Артур чуть улыбнулся и качнул головой. — Идём. Нужно это закончить и возвращаться к делам. Вернувшись в комнату, Кэролайн поймала на себе странный взгляд Сириуса и тут же поджала губы. Она забыла поставить звукоизоляционный барьер. Зашедший вслед за ним Артур удостоился такого же взгляда, только через несколько секунд Сириус вдруг едва заметно кивнул ему. Кэролайн не нужно было читать его мысли, чтобы понять, что это было «спасибо». Ответный кивок от Артура, и она, подавив желание улыбнуться, прошла мимо них к дивану. Что ж, хоть какой-то толк от её страданий. Недолюбливающие друг друга братья оттаивают, видя заботу другого о младшей сестрёнке. — Можешь заканчивать, — холодно сказал Артур матери, и та поджала губы. — Я думала, что поступаю правильно, — только и сказала она. — Возможно, я ошиблась. — Возможно? — со смешком переспросила Кэролайн. — Ты должна была развить свои силы к воскрешению Инаду. Я не знала как ещё мне подтолкнуть тебя к этому, кроме как позволить Генри завладеть одним из кинжалов. — Ты сказала Артуру, что если он уедет с нами, то это приведёт к смерти Лили или Кэролайн, — резко произнёс Сириус, не дав зло сощурившейся сестре ответить. — Почему? — Потому что так и есть. Сама Кэролайн прямое тому доказательство, — Кэролайн поджала губы, почувствовав на себе взгляды братьев, и подавила желание коснуться поражённого бока. Нежана устало вздохнула: — Думайте обо мне что хотите, но я вам не враг. Однако, не я одна понимаю к каким последствиям может привести то, что вы двое задумали и… — Так я была права, — перебила её Кэролайн. — Мертвые ведьмы боятся нас, и потому разделили твоими руками. — Не делайте этого, — с нотками мольбы попросила Нежана. — Выступив против всех мертвых ведьм, вы заработаете себе очень могущественного врага — и это сейчас, когда близко возвращение Пустой. Не надо. Некоторое время в комнате царила тишина. Хмыкнув своим мыслям, Кэролайн облокотила локоть о подлокотник и изящно взмахнула пальчиками, произнеся: — Знаешь, мама, я пару дней назад говорила с Эстер, — Нежана дёрнулась и обречённо прикрыла глаза на мгновение. — И она поведала мне очень любопытные вещи, которые, вкупе с твоим рассказом об истинной природе моих сил, наводят на довольно интересные размышления. Ты ведь не можешь не понимать, что сейчас этой правдой, ты лишила нас любых иллюзий по поводу любой возможности власти над нами любых ведьм — мертвых и живых. Ты буквально заявила, что мы с Лили стоим выше них. Так почему я должна оглядываться на кого-то из вас, если близка к тому, чтобы завершить свою трансформацию в ведьму Хаоса? — Я сделала это, чтобы ты не приняла предложение Эстер. Не ищи Даркхолда, Кэролайн. Овладев им… ты позволишь ему овладеть тобой. И тогда ты станешь той, о ком говорится в этой проклятой книге. Ведьмой, которой суждено погубить этот мир. — Что за Даркхолд? — резко спросил Сириус. — Книга, о которой мне рассказала Эстер, — ответила ему Кэролайн, не отрывая глаз от матери. — Что-то вроде гримуара, посвящённого исключительно мне, как Первородной. В нем сказано как я могу развить свои силы, минуя эмоциональные потрясения. — Не только это, — перебила её Нежана. — Даркхолд соткан из тёмной материи, он подчиняет себе того, кто им владеет. По одному из пророчеств ведьме Хаоса суждено стать погибелью этого мира, и это более чем возможно, если ты воспользуешься этой проклятой книгой. — Я заинтригована, — абсолютно ровно произнесла Кэролайн. — А это пророчество случайно произнёс не кто-то из ныне мертвых ведьм? — Нет. Оно вырезано на страницах самого Даркхолда. — Эстер сказала, что ваше с ней видение того, как я должна закончить своё обращение, различаются. Какого же твоё? Нежана открыла, было, рот, но тут же закрыла его. Оттенок вины промелькнул в её взгляде, когда Кэролайн внезапно побелела и, недоверчиво усмехнувшись, медленно поднялась. — Ты серьёзно? — спросила она, неспешно двинувшись к матери. — Смерть Клауса Майклсона? Вот как ты себе это представляешь? — Это лучше, чем если ты превратишься в чудовище, использовав Даркхолд, — отведя взгляд, качнула головой Нежана. — Или погибнешь от собственной магии, не успев исполнить своего предназначения. Мгновение стояло молчание, но вот сначала негромко, а потом и во весь голос Кэролайн рассмеялась. Сириус за её спиной настороженно переглянулся с Артуром. — Я не могу поверить, — широко улыбаясь, сказала она. — Твои действия в прошлом привели к смерти моей дочери, из-за чего я буквально обезумела и оказалась на пороге несвоевременной для тебя смерти, а теперь ты планируешь убийство единственного мужчины, которого я когда-либо по-настоящему любила. И, по-твоему, в кого я превращусь после этого? В котёнка? — Твоё предназначение… — с внезапной силой начала Нежана, но тут Кэролайн вскинулась дикой кошкой: — Не надо говорить мне о предназначении! Ты участвовала в убийство моего ребёнка, чтобы я исполнила его. Ты подвергла мою и моих братьев с сестрой жизни смертельной опасности, чтобы я исполнила его. Ты манипулировала мной и человеком, которого я любила, разводя и сводя нас вновь — чтобы я исполнила своё предназначение. И сейчас, когда я уже одной ногой в могиле, а воскрешение Инаду ещё даже не состоялось, хочешь узнать, что я об этом думаю? — она членораздельно выговорила: — Сама его исполняй. Ты и все остальные мертвые, кто играл мной, как шахматной фигуркой. Считаете себя всесильными? Желаю удачи в борьбе с Пустой, может, ваша самоуверенность даст вам возможность сказать последнее слово перед уничтожением. А я посмеюсь, наблюдая за вашими потугами с того света. Хотя впрочем… быть может, я все же воспользуюсь советом Эстер. — Кэролайн, Даркхолд… — Нет! — отрезала она и что-то смертоносное, звериное на мгновение мелькнуло в её лице. Алый засиял в её руках; Нежана отступила к стене. — Ни ты, ни кто-либо из мертвых больше никогда не будет управлять мной. И никто из вас не тронет никого из моих близких. Теперь ясно почему Эстер рассказала мне о Даркхолде. Ей хватило ума понять, что если ее сын умрет, я костьми лягу, но запру вас всех в аду, попутно стерев в пыль пару-тройку городов, если не стран. Ведь это уже сейчас в моих силах, а что же будет дальше? На что ещё я стану способна? — Кэролайн, ты не понимаешь! — кажется, совсем отчаявшись, воскликнула Нежана. — Не осознаёшь, насколько ты опасна для всего живого. — Отчего же? «Она не нуждается ни в ковене, ни в заклинаниях, — процитировала Кэролайн её же мысли. — Её сила абсолютна и неизмерима, и исходит напрямую от неё самой. Повелительница Хаоса и Алых энергий. Для неё нет границ и ограничений, поскольку она истинная Первородная ведьма.» — Нет границ и ограничений, — повторила мать и порывисто шагнула вперёд, будто надеясь, что так она наконец услышит её. — Хаосу нельзя соединяться с тьмой. Соединившись однажды… ты перестанешь быть собой, а пути назад не будет. Я знаю ты страдаешь сейчас. Знаю, что тебе больно и страшно от осознания того, сколько жизней ты погубила и собираешься погубить, иначе бы ты уже отправилась на поиски этой чертовой книги. А теперь представь, что твоя сила увеличилась, а остатки человеческих эмоций ушли. Ты станешь бичом этого мира, той, кого станут проклинать и ненавидеть все и повсюду, — Кэролайн поджала губы, ничего не отвечая, но чувствуя, что описываемая перспектива ей совсем не нравится. — Но если поступить иначе, если ты пройдёшь через смерть Никлауса Майклсона, этого будет достаточно, чтобы… — Нет, — она произнесла это едва слышно, содрогнувшись от одной только мысли, и в то же мгновение Нежана с вскриком боли повалилась на пол, схватившись за объятую алым грудь. Адское пламя в её глазах разгорелось с новой силой, подогреваемое сладко-горькой, тошнотворной смесью страха и отчаяния, и прежде, чем кто-то из братьев успел вмешаться, она раскрыла ладонь с налившейся в ней алой сферой. Стена барьера встала за её спиной, отделяя их с матерью, и Кэролайн полным презрения голосом произнесла: — Ты больше не станешь управлять мной. Если бы не присутствие братьев за моей спиной, я бы убила тебя прямо сейчас и глазом не моргнув, — она мрачно усмехнулась, когда мать вскинула на неё полный не пролитых слез взгляд: — но ничего. Я ещё получу своё. Однако, напоследок я хочу предупредить тебя, мама. Если вдруг Клауса Майклсона в ближайшее время настигнет кончина, я прочту Даркхолд от корки до корки и тогда ты наверняка узнаешь, кто такие чудовища и на что они способны. Я обещаю это тебе. Резко развернувшись, она взмахнула рукой, снимая щит, и стремительно прошествовала мимо напряжённых братьев. — Мне она осточертела, так что теперь она исключительно ваша, мальчики. — Постой! — Мне надо успокоиться, Сириус, иначе я разнесу эту милую квартирку со всеми нами внутри! — отрезала Кэролайн через плечо и захлопнула за собой дверь. Громко стуча шпильками о паркет, она быстро спустилась на первый этаж и, на ходу набирая телефонный номер, вышла из квартиры. — Цири, возвращай Фрейдис, — отрывисто произнесла она в трубку. — Мне нужно, чтобы вы двое кое-что сделали. — Но я могу и сама… — попыталась протестовать Цири, как Кэролайн перебила её: — Не спорь. Мне нужны вы обе и как можно скорее. И ещё, собрание ведьм Нового Орлеана проходит сегодня? — Да, на кладбище Сэнт-Луи. — Хорошо. Позвони мне, как приедете. Не дожидаясь ответа, она сбросила и набрала следующий номер. Выйдя на улицу в ожидании ответа, она стала ждать такси и, когда гудки прервались, произнесла: — Привет, Лилз, не занята? — Ничего такого, говори. — Скажи мне, твои планы на стаю Полумесяца ещё в силе? На той стороне наступила короткая пауза, после которой Лили чуть напряженнее ответила: — Вообще, да. А что? — Ты не могла бы привести эти планы в действие в ближайшее время? — Что-то случилось? — Пока нет. Лили снова замолчала, на этот раз на более долгое время, за которое Кэролайн успела поймать такси и, пока водитель останавливался, сестра ровно сказала: — Сутки тебя устроят? — Более чем. — Кэролайн? — Да? — Мы начинаем? — Они забыли кто мы такие, Лили, — просто ответила она. — Пришло время напомнить. Всем. — Наконец-то, — удовлетворенно вздохнула сестра, и Кэролайн хмыкнула. — Я позвоню, как будут новости. Сбросив звонок, Кэролайн разместилась на заднем сидении и произнесла: — Кладбище Сэнт-Луи.