Dance of two flames

Будто желая лишний раз убедиться, что вот она — действительно сидит подле него совершенно умиротворенная и расслабленно улыбающаяся — Клаус то и дело посматривал на неё, отвлекаясь от дороги, пока в какой-то момент, в очередной раз обернувшись, вдруг не столкнулся с её прямым смеющимся взглядом. — Что, весело тебе? — тоже не сдержав улыбки, пробурчал он. — Нет. Мне просто хорошо. Клаус только вздохнул на это и, взяв её руку в свою, молча прижал к губам. Кэролайн лишь чуть приподняла уголки рта в тёплой улыбке и отвернулась к лобовому стеклу. — У тебя есть планы на сегодняшний вечер? — через некоторое время спросил он её. — Я должна буду встретиться с Кэтрин, — кивнула Кэролайн и сощурилась, тут же ощутив, как он напрягся. Поразмыслив, она пожала плечом и невзначай обронила: — Но я была бы не против, если бы ты заехал за мной после этого, хотя мы наверняка закончим довольно поздно… — Отправь мне адрес, как будешь готова уходить, хорошо? — Хорошо, — с тенью довольной улыбки кивнула она. Оставшиеся несколько минут пути они провели в тишине, и когда, остановившись напротив их с Артуром дома, Кэролайн уже взялась за дверцу, собираясь выйти, Клаус внезапно остановил её. — Постой, любимая. Кэролайн вопросительно посмотрела на него, и он, поколебавшись ещё несколько секунд и отчего-то помрачнев, достал из бардачка записную книжку с ручкой. Что-то отрывисто написав на одной из чистых страниц, Клаус вырвал её и, сложив пополам, протянул явно заинтригованной ведьме. — Что это? — скользнув взглядом по написанному адресу, спросила она. — Знаешь, сегодня ночью я размышлял о довольно большом количестве вещей. В том числе о том, как сильно похожи наши с тобой семьи и в то же время, как ещё больше они различаются, — размеренно начал он. Кэролайн пристально посмотрела на него. — И я, и мои родные готовы на что угодно ради друг друга, но всякий раз это оборачивается против нас самих же. Тысяча лет господствования над смертными и бессмертными ни одного из нас не приблизили к счастью — лишь отдалили от него. Полчища врагов, умножение ненависти и смерти вокруг, а потом и внутри нас самих… Я не жалею о том, что я делал, — прямо и зло внезапно заявил он. — Это был единственный путь, который казался мне надёжным достаточно, чтобы защитить моих родных от отца. У вас же Майкла не было. Вы никогда не были вынуждены бежать от кого-либо или жить в постоянном страхе, постепенно сходя с ума от осознания, что ты никогда не найдёшь покоя и что твоя вечная жизнь будет вечным бегством от того, кто ненавидит тебя больше всего на свете. И в какие-то моменты эта преданность друг другу была единственным, что у нас оставалось. Что у меня оставалось. Поэтому я и приходил в безумную ярость, стоило возникнуть риску, что Ребекка оставит меня ради какого-то мужчины. Поэтому я требовал от Элайджи такой беспрекословной верности, самоотверженности, которая доходила чуть ли не до абсурда, в конце концов сделавшись его самой значимой и основополагающей целью в жизни. Я сделал их такими. Никто не смог бы защитить их лучше, чем я, и, понимая это, я привязал их к себе, к этой семье, заставив отринуть даже намёк на то, что их жизнь может быть полноценной друг без друга. И по итогу, никто из моей семьи до сих пор до конца не осознаёт насколько сильно эта верность друг другу ослепляет нас. И это всё плоды моей ошибки. Хейли была права, когда сказала, что я сделал неправильный выбор, но ошиблась в том, какой именно выбор был мною сделан. Не из страха потерять своё положение я потерял тебя, Кэролайн, а из-за своего эгоизма и страха. Обретя женщину, чья любовь придавала столько смысла моей жизни, я испугался, что однажды, разглядев что я есть на самом деле, ты пожелаешь оставить меня. Как однажды этого захотела Ребекка, как… — он осекся и нахмурился. Все это время молча слушавшая его Кэролайн, не поднимая глаз, ровно закончила за него: — Как Эстер? — Я лишь хочу сказать, — через силу продолжил он через несколько секунд молчания, — что во многих совершенных моими родными ошибках в действительности повинен я. Это не попытка оправдания кого-то из них, это правда. Я сделал их такими, какие они есть. Я, Майкл и Эстер. Но даже несмотря на это, я все ещё остаюсь эгоистичным ублюдком, который готов на всё ради желаемого. И желаю я тебя, Кэролайн. Я жажду тебя, — с какой-то упрямой злостью процедил он. — Такой, какая ты есть. С твоими упрямством, гордостью, непокорностью, преданностью, гневливостью — всем. Потому что ты — часть меня, я ясно это чувствую. А продолжать предавать часть самого себя я не намерен. Она наконец взглянула на него — внимательно и пронзительно, заглядывая в самую душу, но он и без того уже вывернул всю её наизнанку перед ней, а потому… — Это адрес, по которому ты найдёшь гроб Элайджи, Кэролайн. Я приказал перевезти его сразу после того, как выяснилось, что Кристина, а после неё и ты, узнала о нем. Сейчас он находится там. Кэролайн слегка побледнела и, бездумно скользнув глазами по названию улицы в руке, снова воззрилась на него широко раскрытыми глазами. — Почему? — только и выдавила она через несколько секунд. — Потому что ты нужна мне, — просто ответил он. — Потому что я выбрал тебя. Потому что люблю тебя. — И поэтому ты сейчас предал брата? — тихо спросила Кэролайн, резанув его алым взглядом. — Поэтому обрек на смерть того, кого тысячу лет называл своим величайшим союзником и другом? — Мой брат умер для меня в тот день, когда позволил мне отпустить тебя беременную, не сказав ни слова о поджидавшей тебя истинной опасности. И я обрекаю его не на смерть — на тебя. На справедливое отмщение нашей дочери. И делаю я это только потому, что ты дала клятву, в противном же случае я бы сам с ним разобрался. — Ты бы не убил его, — резко произнесла она. — Нет, — согласился Клаус. — Смерть означала бы покой. Небытие. Ни боли, ни страданий — одно сплошное ничто. А учитывая, где пять столетий находилась наша дочь и через что проходила ты в это время, такой милости я бы ему не оказал. — Что это — попытка манипуляции мной, чтобы я оставила его в живых? Чего ты пытаешься добиться этим обескураживающим откровением? — внезапно разозлившись, произнесла она, как вдруг он требовательно притянул её к себе за плечи и внушительно сказал: — Я хочу тебя. Хочу быть с тобой. Хочу, чтобы ты была в порядке, понятно это тебе? Если ты считаешь, что Элайджа должен умереть — убей его. Делай всё, что ты считаешь нужным с ним, со мной, с кем угодно. Мне нужно, чтобы твой разум или магия не атаковывали тебя ещё и из-за того, что ты щадишь кого-то из нас, понимаешь? Кэролайн ещё секунду глядела на него, но вот оттенок растерянности мелькнул в её глазах, и она осторожно отстранилась, мягко убрав с себя его руки. — Да на что ж я тебе такая? — тихо спросила она. — Я ведь со свету тебя сживу, Клаус, и ни счастья ни любви я тебе не дам. Ну не та я, что была тысячу или пятьсот лет назад. Нет во мне больше того, что влекло тебя ко мне. — Ты — все ещё ты, — с жаром перебил он её. — Даже если сама не видишь этого. И полюбил я тебя не за что-то, чего ты лишилась за последние столетия. Знаешь почему я уверен в этом? Потому что именно сейчас я могу сказать, что люблю тебя так сильно, как никогда прежде. Потому что я готов пройти через любые пытки и страдания только чтобы больше никогда тебя не лишиться. Спрашиваешь — на что ты мне такая? — повторил он и серьёзно, будто ставя точку в любых её сомнениях, ответил: — На всю жизнь. Кэролайн прерывисто вздохнула и, смотря на него со смесью растерянности, недоверия и нежности, тихо произнесла: — Мне нечего было разглядывать, потому что я и без того чувствовала и знала, чем ты являешься на самом деле. И именно поэтому я выбрала тебя. Уйти от тебя я собиралась один единственный раз, и было это в тот момент, когда я и близко не была для тебя никаким «смыслом». Твоя сестра же очень любит тебя, Клаус, и вовсе не из ненависти она пожелала оставить тебя. Надеюсь, сейчас ты наконец это понимаешь. А что до наших семей — основное отличие между ними вовсе не в том, что за вами охотились тысячу лет, а за нами нет. Оно в том, что нас наши родители любили больше жизни и они показывали нам это. Они говорили нам об этом. Поэтому, мы так заботимся друг о друге, так — не причиняя вреда друг другу. Мы просто знаем как это делать. Наши родители научили нас. Вас же научить этому было некому. Ну и прибавь к этому вампиризм, одаривший вас жаждой человеческой крови и обострившимися эмоциями. Ты виноват, Клаус. В очень многом. Но в отношении своей семьи твоя вина всё же меньше, чем ты считаешь. В конце концов они позволили тебе так с собой поступать. — Я закалывал их при первой же возможности, — опешил он. — И когда ты это делал с одним, остальные стояли рядом и смотрели. Думаешь, я не знаю, что Элайджа помогал тебе закалывать Кола? Что Ребекка однажды подставила его, стравив вас двоих? Я знаю. И поэтому говорю тебе, что вина, которую ты берёшь на себя, несколько больше того, за что ты действительно в ответе. — Я люблю тебя, — после короткого молчания только и сказал он, и Кэролайн, на секунду прикрыв глаза, улыбнулась. В безмолвной ласке коснувшись рукой её волос, Клаус только с беспокойством проследил за тем, как она, смежив веки, с тяжёлым вздохом внезапно уткнулась лбом в его ладонь. — Мне надо идти, — тихо сказала она через пару секунд. — Я могу пойти с тобой, — предложил он, и Кэролайн, тут же охнув, выпрямилась. — Ну нет. Судя по припаркованному впереди джипу, Сириус здесь, а вашей с ним встречи я бы хотела продолжать избегать как можно дольше. — Всё так плохо? — Как оказалось, он был бы не прочь тебя убить. — Разве он не заявлял об этом с самого первого дня, как приехал в Новый Орлеан? — Ну, думаю, сейчас это куда более оформленное желание, — пожала она плечами и, задумчиво посмотрев на него, сказала: — Знаешь, я, похоже, передумала. Я всё-таки хочу посмотреть на то, как Хейли попытается победить мою сестру. — Тогда я заеду за тобой, скажем, через час и поедем вместе? — Хорошо. Выбравшись из машины, Кэролайн уже взялась за дверцу, собираясь закрыть её, как вдруг одно из её колец сверкнуло белизной под выглянувшим одиночным солнечным лучом, и Клаус ровно произнёс: — Кстати говоря, совсем забыл сказать: красивое кольцо. Оно ведь из новых, верно? Кэролайн замерла. Скользнула взглядом по своей руке и, на секунду задержав на кольце взгляд, внимательно посмотрела на него. — Да, верно. Надела его до возвращения второй части воспоминаний. — Должно быть оно особенное, раз ты впервые за тысячу с лишним лет предпочла серебру другой материал. — Так и есть, — ровно ответила она. Клаус покивал с отстраненной задумчивостью и наконец посмотрел ей в глаза. — Тебе идёт, — только и сказал он, и Кэролайн тут же отвернулась, силясь подавить улыбку. — Спасибо, дорогой, — пробормотала она через пару секунд. Чувствуя его внимательный взгляд на себе, Кэролайн захлопнула дверцу и, широко улыбаясь, направилась в сторону дома. Стоило ей только переступить порог, как сидящая за баром с бокалом красного вина в руке Кэтрин звонко произнесла: — Кэролайн, ты знаешь, что между двадцатью минутами и часом двадцатью минутами есть большая разница? — Ты должно быть не расслышала, как я сказала «через час и двадцать минут», — невинно хлопнув ресницами, ответила она, идя к поднявшейся брюнетке. — Так даже не говорит никто, — закатила Кэтрин глаза и ответно поцеловала её в щеку. Вдруг подозрительно сощурилась и, потянув носом воздух, заявила: — Чую секс. — С чего ты взяла? — Ты без трусов. Но помимо этого… — она скользнула по усиленно сдерживавшей улыбку Кэролайн пристальным взглядом, — причёска, губы, блеск в глазах. О, этот блеск я знаю довольно неплохо, дорогая. — Боже, ну повздорили мы немного в машине. — «И я его оседлала?» — иронично закончила за неё Кэтрин. — Да, оседлала, — явно не испытывая угрызений совести, с лёгкой улыбкой ответила Кэролайн. — А что, не одобряешь? — Нет, с чего бы это? Я… рада за тебя. — По твоему лицу не скажешь. — Я всегда хотела для тебя только самого лучшего, дорогая, а его возраст в тысячу лет даёт мне достаточно оснований полагать, что тебе дали именно то, чего ты заслуживаешь — хороший, качественный секс. Что же до конкретно его личности — стоит ли заострять на этом внимание? Сегодня ты захотела его — ты получила его, завтра же это уже будет кто-то другой, кого ты также получишь, потому что это ты. А великий и непобедимый Никлаус Майклсон отправится туда же, откуда он ненадолго вылез сегодня. Кэролайн только сощурилась на это и, чуть склонив голову набок, без тени иронии спросила: — Кэтрин, ты же не ревнуешь меня? — Ради Бога, Кэролайн, — раздраженно закатила та глаза, — Это именно то, что я сказала — желание для тебя самого лучшего. К тому же, разве я где-то ошиблась в своём рассуждении? Кэролайн ещё несколько секунд пристально смотрела на неё, но вот дёрнула уголком губ и, молча поправив пальто на плечах, направилась вглубь дома. Кэтрин же обожгла её спину быстрым взглядом, взяла с барной стойки бокал с недопитым вином и, взглянув на входную дверь, из-за которой до сих пор так и не донеслось до её слуха звука отъезжающей машины, с усмешкой на губах отсалютовала бокалом. Не приходилось сомневаться, что «великий и непобедимый» Никлаус Майклсон слышал каждое её слово. Пройдя сразу к кабинету брата, Кэролайн без стука вошла и оживлённо что-то обсуждавшие Артур с Цири тут же замолчали, воззрившись на неё. Коротко скользнув по ним глазами, она посмотрела на стоявшую отдельно от них в углу молчавшую Фрейдис, которая тут же побелела и выпрямилась, стоило ей войти, и неспешно направилась к ней. Несколько секунд обмена взглядами, и Фрейдис, нервно сглотнув, склонила перед ней голову. Кэролайн сощурилась. Взяла её за подбородок, заставив снова посмотреть на себя, и, неуловимо смягчившись при виде смеси страха и надежды в зеленоватых глазах, едва заметно кивнула. Фрейдис тут же шумно выдохнула и, на секунду смежив веки, радостно улыбнулась. Прощена. Нечто материнское проскользнуло в её взгляде, когда Кэролайн чуть сжала её плечо в знак поддержки, тепло улыбнувшись в ответ, и только после этого отошла в сторону. — Ты заставила нас ждать, сестрёнка, — прохладно произнёс стоящий за спиной Артура Сириус, все это время внимательно наблюдавший за ней. — Прошу прощения, — шёлковым голосом ответила она. — Впрочем, я и понятия не имела, что ты будешь здесь. — Знала бы — поторопилась бы? — Нет, — Сириус только усмехнулся на это, но Кэролайн уже смотрела на Артура. — Что у нас? — Прежде всего, ты будешь рада узнать, что ведьмы Нового Орлеана отказались от своего недавнего решения поддержать Неясытей, назвав его скоропостижным и необдуманным, — откинувшись в кресле и положив ногу на ногу, произнёс он. Кэролайн удовлетворенно дёрнула уголком губ. — По словам моих людей, в их ковене произошёл нехилый раскол. Чуть больше половины их ведьм выступили против того, чтобы в принципе принимать сторону в нашей с Неясытями войне, остальные же выступали за продолжение союза с ними. — А что же регент? — Мистер Лоундсон заявил, что он целиком и полностью поддержит волю своего народа, высказанную голосованием, сам же не считает себя в праве склонять их к объявлению войне Верховной или выказыванию поддержки ей же. Демократия во всей её красе, одним словом. — Всего-то понадобилось разок стукнуть его о стену, чтобы его наконец осенило на кого он посмел открыть свой рот, — презрительно фыркнула сидящая на угле стола со сложенными на груди руками Цири. — Кстати об этом, без малого весь город судачит о довольно громко высказанном вчера вечером ведьмам Французского квартала недовольстве Верховной. Люди впечатлены. — Хорошо, значит мне не придётся повторять дважды, — кивнула Кэролайн и, поразмыслив, добавила: — Как и менять их регента. Что ещё? — Давина Клэр в целости и сохранности доставлена в Мистик Фоллс. Марсель передавал тебе свою горячую признательность, благодарность и заверения в оказании любого рода помощи, какая бы нам не понадобилась. — Ну, признательность и благодарность заслуживает кое-кто другой, — она с лёгкой улыбкой взглянула на несколько смутившуюся Фрейдис. — А что до помощи… Если мы не справимся с теми силами, что есть, его участие уже ничего не изменит. Я не хочу втягивать его в это. — Уверена? — внимательно глядя на сестру, спросил Артур. — Он мог бы быть нам полезен. Возвращение Давины с того света, а потом и её освобождение было делом непростым, мы в своём праве попросить о чём-то взамен. — О чем, например? Быть убитым кем-то из нас, если вдруг что-то в какой-то момент пойдёт не так, и Пустая подчинит его себе? — Подчинит? — переспросила серовласая ведьма, нахмурившись. — Ты ведь сильнейший телепат на свете, разве твоя магия не смогла бы защитить его разум? — Мы не мерились с Инаду силами, Цири, — вздохнула Кэролайн. — Может, смогла бы, а, может, и нет. К тому же, в какой-то момент меня просто… может не оказаться рядом для этого. Крохотная заминка, но она все равно поймала на себе острый взгляд Артура, Сириус же просто отвернулся к окну, сцепив руки в замок за спиной. — Как скажешь, — ровно произнёс Артур и, достав из шкафчика стола конверт, положил его перед сестрой. — Тогда, осталось только это. — Что это? — нахмурилась Кэролайн, повертев его сначала в руках, а после вынув из него идеально гладкий, исписанный витиеватым почерком лист. — Приглашение на, ни много ни мало, бал-маскарад. Лежали у нас на пороге сегодня утром. — Лежали? — Мне тоже пришло, — кивнул Артур. — Как и Лили с Сириусом. — Ну разумеется. Кому ещё? — Тебя интересует кто-то конкретный? — повернувшись к ней, поинтересовался Сириус. — А тебя? — в тон ему спросила Кэролайн, вскинув взгляд. — Где ты была этой ночью? — Время, когда ты мог задавать мне эти вопросы, кончилось тысячу лет назад. — Я бы и не задавал их тебе, если бы был уверен, что ты не ведёшь себя, как дура. — Что, прости? — переспросила она. — Мы правда станем устраивать это сейчас? — обречённо повысил голос Артур, но Сириус, не обратив на него никакого внимания, продолжал: — А как еще мне тебя назвать, если ещё вчера ты заявляла мне одно, а сегодня приезжаешь с ним вместе, да ещё в таком виде, словно… — Не при детях, Сириус! — хлопнул ладонью по столу Артур. — Девочки, выйдите! — тут же рявкнул тот на ведьмочек и тех как ветром сдуло. — И как, прикажешь, мне тебя называть?! Как, если он тебя уже до гроба довёл, но ты все равно продолжаешь раздвигать перед ним ноги по первому его зову, как какая-то шлю… — звонкий звук пощёчины заглушил конец фразы, но смысл все равно повис незримой тяжестью в мертвой тишине комнаты. Уже вставший, чтобы вмешаться, Артур замер. Кэролайн, глубоко дыша, смотрела горящими алым глазами на демонстративно вытершего разбитую губу брата, после чего он усмехнулся, глядя на кровь на своей руке, и встретился с ней взглядами. — Неужели, так больно слышать правду? — тихо спросил он. — Ох, тебе-то откуда знать? — зло усмехнулась она в ответ, краем глаза заметив, как напрягся Артур. — Будто тебе эту правду кто-то говорит. Сириус чуть нахмурился и после нескольких секунд молчания медленно спросил: — О чем ты? — Неприятно, да? Понимать, что кто-то знает о тебе то, что ты сам — нет. А знаешь, что ещё более неприятно? Выслушивать мнение, которое тебе ни разу не сдалось и которого ты не просил. Но тебе, как своему брату, я все же постараюсь объяснить. Видишь ли, если после нашего вчерашнего разговора, я совершила действия, которые, по-твоему, идут вразрез с моими словами, значит что-то после этого разговора успело измениться, Сириус. И раз ты не знаешь об этом, значит я не посчитала нужным посвятить тебя в это. Но в любом случае, с кем мне приезжать, уезжать, с кем мне спать, черт возьми, нихрена не твоё дело. — Оно не было моим, пока ты не оказалась одной ногой в могиле по вине этого ублюдка, милая сестрица. Теперь же… Либо ты сама прекратишь эти нелепые отношения, либо я заставлю его исчезнуть из твоей жизни. — Прекрати, Сириус, — раздраженно одернул его Артур. — О, я бы посмотрела на это, — усмехнулась Кэролайн краешком рта, прожигая брата горящим взглядом. — Упрямься дальше в своей слепой влюблённости, и тебе представится такая возможность. Собственно, за этим я и приехал — предупредить тебя, потому что если… — Очень великодушно с твоей стороны было потратить на это время, — ледяным тоном перебила она его, и Сириус, закатив глаза, обошёл её и вышел из кабинета, хлопнув дверью. Артур тяжело вздохнул, мрачно глядя ему вслед, и сочувствующе посмотрел на терпеливо прикрывшую глаза сестру. — Что? Ты тоже хочешь назвать меня шлюхой? — резко спросила она, сложив руки на груди и глядя куда-то в сторону. — Ради Бога, Кэролайн, — поморщился он. — Не бери в голову, Сириус просто не думал, что когда-то испытает это чувство. И сейчас он в ужасе от этого. — Это чувство? — Страх, — Кэролайн поджала губы. — Ему страшно. За тебя, за Лили. И я бы соврал, если бы сказал, что мне нет. А страх, как известно, и не на такие слова способен толкнуть. — О каком виде он говорил? — через пару секунд спросила она. — Я несколько раз посмотрела в зеркало прежде, чем войти в дом, и все… — Ты так и светилась, когда вошла, — перебил её Артур. — Не очень заметно, конечно, но для тех, кто неплохо тебя знает, вполне. Я очень давно не видел тебя такой… счастливой. — Это что, плохо? — устало пробормотала Кэролайн. — Нет, — с тенью улыбки качнул он головой. — Я вообще собирался сказать тебе, что если это Клаус на тебя так действует, то чтобы ты не вздумала прекращать это. Сириус меня несколько опередил со своим… мнением. — Да, немного, — мрачно ответила она. — Что ж, посмотрим чем это все кончится. Он принял решение? — Да. Сириус сделает всё для решения твоей проблемы и, разумеется, он на нашей стороне, но в наших планах на Неясытей он участвовать не будет. Он не совсем согласен с ними. — Ожидаемо. Главное, пусть не мешает. — Не думаю, что до этого дойдёт. А что решил Клаус? — Откуда ты…? Постой, я же поставила барьер, когда говорила с ним об этом, как ты мог узнать об этом? — Учитывая, что вы снова… сблизились, как мне известно, было бы странно предположить, что он не спросит тебя о твоих планах, — пожал брат плечами. — Как тебе известно? Господи, Артур, пожалуйста, скажи мне, что хотя бы сегодня ночью твои люди не следили за мной. — Только до дома, куда Клаус привёз тебя, — честно признался он. — Дальше вас оставили одних, честное слово. — И на том спасибо, — пробормотала Кэролайн и пожала плечом. — Он ещё не ответил. Хотел, но я остановила его. — Сомневаешься в нем? — Я… — она нервно пропустила нижнюю губу между зубами и, вздохнув, тихо произнесла: — Я боюсь его, Артур. Того, что он делает со мной. — То есть? — напрягшись, уточнил он. — Моя магия лучше подчиняется мне в его присутствии, — взгляд Артура вдруг победно сверкнул, но она не заметила этого, неуверенно продолжая: — Мой разум будто… успокаивается. Но помимо этого, мне… мне хочется, чтобы он и дальше любил меня. Мне начинает хотеться… жить. — Так это же замечательно, Кэролайн, — порывисто взяв её за руки, горячо сказал он. — Ничего в этом нет замечательного, — в сердцах воскликнула Кэролайн. — Мой ребёнок один на той стороне. Один, Артур! Я должна, я хочу уйти к ней. Но если так продолжится и дальше, представь, насколько сложнее мне будет это сделать. — Почему бы нам не загадывать так далеко вперёд? — после короткого молчания, медленно произнёс Артур, очень тщательно подбирая слова. — Наш враг с каждым днём становится всё сильнее, впереди война. Война, которую нам не выиграть без тебя. А если Клаус так влияет на тебя… Позволь себе быть такой сильной, какой только возможно. Если не ради себя, то ради нас. А после этого… Уверен, твоя магия так легко не отступит и рано или поздно в любом случае возьмёт своё. Умереть ты всегда успеешь, Кэролайн, но пообещай мне, что сейчас ты не станешь отказываться от того, что делает тебя здоровее. По крайней мере, до тех пор, пока ты не исполнишь свою клятву кровной мести. Пообещай мне это. — Один брат требует, чтобы я само имя Клауса Майклсона забыла, второй же хочет обещания о том, что я не оставлю его, — горько усмехнулась Кэролайн. — Не об этом, а о том, что пока он исцеляет тебя, пока его чувства исцеляют тебя, ты будешь принимать это. Ты позволишь себе чувствовать себя лучше. Я прошу лишь этого. Кэролайн несколько секунд глядела на него, но вот вздохнула и едва заметно кивнула. — Обещаю. — Спасибо, сестрёнка, — с таким облегчением сказал Артур, что она нахмурилась, но уже в следующую секунду он приобнял её за плечи и мягко повёл к выходу из кабинета: — Так ты скажешь мне, почему всё-таки вернула Фрейдис сейчас? — Скажу, — чуть улыбнулась она. — Вообще, я рассчитываю, что ты оценишь то, что я собираюсь поручить им. — Как и всегда, дорогая. Как и всегда. Они нашли девочек у барной стойки, смотрящими в разные друг от друга стороны и неловко молчащими. Судя по оставленному пустому бокалу, Кэтрин уехала вместе с Сириусом, и Кэролайн только хмуро качнула головой, подумав об этом. — Все в порядке? — тут же спросила Цири, завидев их с Артуром. — В полном, — кивнула Кэролайн и, отойдя от брата и чуть сощурившись, смерила их обеих недовольным взглядом. — Учитывая, куда я собираюсь вас послать, мне надо быть уверенной, что вы друг друга прикроете, девочки, а не бросите умирать с чувством выполненного долга. Было бы здорово, если бы для начала вы хотя бы разговаривали друг с другом. — О чем ты, Кэролайн? — деланно недоуменно спросила Цири и легонько пожала плечами. — У нас всё в полном порядке. — Кажется, это была ты, кто десять минут назад назвал меня сильнейшим телепатом на свете, — иронично проговорила она, и та поджала губы. — Конечно, мы прикроем друг друга, Кэролайн, тебе не о чем беспокоиться, — торопливо пробормотала Фрейдис, бегло взглянув на заледеневшую соратницу. — В прошлый раз когда ты мне сказала не беспокоиться за тебя, всё кончилось, мягко говоря, паршиво, дорогая, — приподняв брови, ответила ей Кэролайн и снова посмотрела на ведьму. — Цирилла? — Ты знаешь, я выполню любое твоё поручение, — прохладно сказала та. — Только прикажи. — Никто не сомневается в твоей преданности нам, Цири, — твёрдо произнёс Артур. — Но дело ведь не только в этом. Если у тебя есть вопросы, задай их сейчас, чтобы мы с сестрой были спокойны хотя бы насчёт того, что между вами двумя все разрешено. Цири держалась долго — секунд десять. Потом скрипнула зубами, резко повернулась к хмурой еретичке, взметнув серыми волосами, и воскликнула: — Как ты могла пойти на это?! — Я хотела отомстить, и я сделала это, — моментально отрезала та. — Объединившись с нашими врагами? С теми, кто убил семью Мираны, убил Марлин! Как ты смогла простить её за это, Кэролайн?! — Потому что я, как никто другой, знаю, как далеко может завести жажда мести, — с удивительной мягкостью ответила она. — И очень редко это то место, в котором ты хотела оказаться изначально. — Всё, чего я хотела, это причинить боль Колу Майклсону, Цири, только это, — ступив вперёд, отчаянно произнесла Фрейдис. — Всё, что я испытывала после своего обращения — это ярость. Бессильная ярость и ненависть, которые пожирали меня живьём. Я убивала тысячами, но не насыщалась. Всё, что я знала о контроле превращалось в пыль, стоило мне ощутить запах живой плоти. Я опустошала деревни, города — никто не мог меня остановить, никто не был достаточно силён для этого. И какого мне, по-твоему, было осознавать, что я стала одним из тех чудовищ, против которых сама всегда боролась? Которых презирала и ненавидела. И всё это из-за Кола Майклсона. Из-за того, что он просто не удосужился озаботиться тем, в чью шею он вонзает клыки! — Так ты… — Цири недоверчиво сощурилась и, оглянувшись на быстро переглянувшихся Кэролайн с Артуром, неуверенно закончила: — ты потрошитель? — Да, — Фрейдис страдальчески поморщилась. — Я потрошитель. Еретик-потрошитель. — И тем не менее, ты предала нас, — отчеканила Цири спустя пару секунд молчания. — Это не так, — произнесла Кэролайн, глядя на стойку перед собой. — То есть? — Фрейдис попала к Неясытям исключительно, как еретик, — ответил ей Артур. — Не как перебежчик. Она утаила без малого всё, что знала о Верховной и её окружении, и это она тайно предупредила Марлин о том, что за ней идут, благодаря чему та успела спрятать свою семью и приняла удар исключительно на себя. Фрейдис никогда не действовала против нас, Цирилла. Из-за чего не единожды подставлялась сама. — В конце концов, если даже ты не веришь ей, — продолжила за него Кэролайн, пристально посмотрев на неё. — Мне-то ты веришь? — Конечно, — без тени сомнений кивнула ведьма. — Так вот я доверяю её. Доверяю достаточно, чтобы поручить вам двоим пробудить Элайджу Майклсона, — Артур резко повернулся к ней, Фрейдис вскинула изумлённый взгляд, но она смотрела только на тут же заинтересованно сверкнувшую серыми глазами ведьмочку. — Так что скажешь? Поверишь Фрейдис ещё раз? Цирилла на секунду задумалась, потом, вопросительно изогнув бровь, повернулась к едва заметно кивнувшей ей Фрейдис и, кивнув ей в ответ, с нетерпеливой улыбкой взглянула на Кэролайн. — Говори, что нужно делать. Похоже, перспектива поучаствовать в уничтожении того Майклсона, про которого она столько слышала ещё ребёнком, порядком взбудоражила её. Кэролайн удовлетворенно улыбнулась и под внимательно-заинтересованным взглядом брата направилась за барную стойку. Достав из одного из шкафчиков совсем небольшую, напоминающую пробирку с пробковой затычкой ёмкость, она передала её Артуру, а сама взяла в руку нож и быстрым движением порезала ладонь. Чуть поморщившись от боли, Кэролайн подождала, пока стекающая с руки кровь полностью не заполнит собой ёмкость, и, по итогу заткнув её пробкой, переложила в целую руку. Несколько секунд ожидания и вот языки алой энергии заскользили по стеклу, приподняв сосуд над ладонью. Только когда через минуту кровь внутри стала на несколько оттенков ярче, магия исчезла, и она протянула пробирку Цирилле. — Всё, что от вас требуется, это дать ему моей крови, после этого вытащить из него кинжал и сразу же уйти оттуда, — веско перечислила Кэролайн. — Это важно, девочки. Мне нужно, чтобы когда он проснётся ни единого намёка не была на то, что его разбудил кто-то, связанный со мной. Ни он, ни кто-либо ещё не должен знать, кто его разбудил. Справитесь? — Звучит, как довольно простая задача, — пожала плечиком Цири и, убрав кровь во внутренний карман пальто, иронично посмотрела на еретичку. — К тому же, у Фрейдис уже есть подобный опыт. Та только сморщила носик в ответ, но согласно кивнула. Кэролайн оперлась локтями о стойку и вздохнула: — Вот поэтому вы и идёте туда вдвоём. Фрейдис нужна не только для того, чтобы прикрыть тебя, но и своим присутствием сбивать с тебя спесь от того, что ты идёшь на такое «лёгкое» дело не в гордом одиночестве. — Это с удовольствием, — хмыкнула Фрейдис, на что Цири, хотя раздраженно закатила глаза, промолчала. — Вот адрес, — сказала Кэролайн, вынув из кармана отданный Клаусом лист и положив перед ними. — Как закончите, возвращайтесь сюда. Некоторое время поживете с нами, я не хочу, чтобы кто-то из вас был рядом с Бойней в ближайшие дни. Все это время внимательно слушавший её Артур вдруг распахнул глаза в неожиданной догадке и недоверчиво посмотрел на сестру. Та же лишь молча кивнула девочкам, когда те заверили её, что всё поняли, и только после того, как входная дверь закрылась за ними, с тенью улыбки взглянула на него в ответ. — Я правильно понял, что…? — Никто не способен уничтожить Первородного лучше, чем он сам, — проговорила Кэролайн, катая лёгкую улыбку на губах. — Я лишь подтолкну, а всё остальное он сделает сам. — Так твоя кровь…? — Снимет все барьеры с его разума. Все. Но не сразу. Постепенно. Чтобы он до последнего не понимал что именно с ним происходит. И да станет свободен зверь, что столетиями покоился в клетке. — Красная дверь, — пробормотал Артур и негромко рассмеялся после того, как она, подперев подбородок кулачком, кивнула в подтверждение. Притянув её к себе за плечи, он порывисто поцеловал её в лоб и наградил горделивым взглядом. — Всё-таки ты с блеском усвоила все мои уроки, сестрёнка. — Неужели ты сомневался? — Ни единой секунды. Слушай, за такое можно и выпить, — перегнувшись через стойку, за которой она стояла, он достал бутылку виски и, наполнив вынутые ею стаканы, произнёс: — За усвоенные уроки? — За нас, брат, — качнула она головой. — За нас с тобой. Артур улыбнулся чуть шире, и они звонко чокнулись наполовину наполненными стаканами.

***

Ребекка сонно поморщилась от яркого солнечного света, то и дело падающего ей на лицо при лёгком колыхании штор от сквозняка, и приподнялась на локтях, машинально осматриваясь в поиске оставившего какое-то время назад свою половину кровати Стефана. — Стефан? — как ни старалась она её скрыть, в голосе все же прорезалась нервозность, и когда Ребекка уже накинула на себя мужскую рубашку, собираясь пойти искать его, дверь вдруг отворилась, вызвав у неё вздох облегчения. — Ты напугал меня. Постой, это что…? — Твой завтрак, — сосредоточенно неся в руках поднос с различной едой, ответил Стефан, потом поставил его на столик возле кровати и сел рядом с ней. — Доброе утро. — Доброе, — улыбнулась она и, потянувшись к нему, поцеловала. Зарывшись рукой в её волосы, Стефан углубил поцелуй и вдруг повалил их на кровать, нависнув над ней. Тихонько засмеявшись, Ребекка обняла его за шею, притягивая ближе к себе, как вдруг он, ещё раз мягко коснувшись её губ своими, отстранился. Несколько секунд он просто рассматривал её, с нежностью поглаживая костяшками пальцем линию её скул, как вдруг нахмурился и спросил: — Как ты считаешь, у нас был шанс в двадцатых? — Если бы не мой отец, Никлаус и твоя отключенная человечность? — с долей иронии в голосе уточнила Ребекка и после его кивка чуть пожала плечиком. — Может быть. А может и нет. — Почему нет? — Ну, потому что рано или поздно Елена Гилберт все равно родилась бы в Мистик Фоллс, — стервозные нотки все же проскользнули в голосе, и Стефан закатил глаза, прекрасно их расслышав. — Ты ведь понимаешь, что у тебя нет ровно никаких причин для ревности, правда? — Кто сказал, что я ревную? — Я сейчас тебе об этом говорю, — с некоторой осторожностью ответил он. — С чего ты взял, что ты прав? — Ребекка. Она ещё секунду отражала его спокойный, прямой взгляд, но вот закатила глаза и отвернулась. — Ладно, ты прав. Я ревную. Но причина у меня есть. — И какая же? — Ты называл её любовью всей своей жизни. — Ты про те отношения, которые у меня с ней были до того, пока она не изменила мне с моим братом и мы не расстались? Что, к слову, произошло лет пять назад. — Жизнь вампира долгая, Стефан. Время — аргумент не в твою пользу, — изогнув бровь, сказала Ребекка, и он, поразмыслив, согласно кивнул. Вздохнув, он убрал лежащую у неё на груди прядь волос и серьёзно посмотрел на неё. — Как же мне доказать тебе, что ты ошибаешься? Ребекка несколько секунд помолчала прежде, чем тихо произнести: — Ответь мне честно: если бы сейчас она приехала сюда и сказала, что рассталась с Деймоном и хочет быть с тобой, что пять лет назад она совершила ошибку и сейчас она хочет все исправить… Ты бы вернулся к ней? — Я люблю её, Ребекка, — ровно сказал Стефан, пронзительно глядя ей в глаза, а потому сразу заметил, как она едва заметно вздрогнула. — Я всегда буду любить её. Но влюблён я не в неё, в тебя, — она резко побледнела и уже открыла рот, чтобы что-то сказать, но лишь также молча закрыла его, и он продолжил: — Елена была напоминанием о том, кем я могу быть. О том, что во мне есть хорошая сторона и что я должен придерживаться её, она была… наградой. Наградой за каждый тот раз, что я одерживал победу над своим внутренним потрошителем. Но ты… Ты знаешь все мои стороны едва ли не лучше меня самого и, что самое главное, ты не боишься меня. Я понимаю, что это, наверное, глупо звучит — с чего бы тебе, Первородной, бояться меня? — но, тем не менее, это важно для меня. Как и то, что зная, что именно скрывается внутри меня, ты все ещё хочешь видеть меня рядом с собой. Ты — такая сильная, бесстрашная и в то же время преданная, любящая и верная. И я… возможно, так неправильно говорить, но с тобой я остаюсь спокоен. Не потому что ты в любой момент можешь внушить мне, если однажды я вдруг сорвусь, а потому что… — Потому что я и без внушения могу удержать тебя от этого, — чувствуя, как увлажнились глаза, закончила она за него. — Да. Да, именно, — тихо кивнул Стефан. — И я искренне восхищаюсь тобой за это. Ты самая сильная женщина на свете, но мне всерьёз кажется, что и без этой силы ты буквально способна свернуть горы. Но даже несмотря на это, мне хочется защищать тебя. — От чего? — невольно засмеялась Ребекка и вытерла рукой всё-таки пролившиеся из глаз слезы. — Вот видишь, тебе даже смешно, — тоже улыбнулся он. — А мне всерьёз иногда хочется врезать твоему брату за то, что он сделал с тобой. — Тебе пришлось бы встать в очередь из желающих. — Это точно, — пробормотал Стефан и осторожно стёр мокрые дорожки с её щёк. — Не плачь, пожалуйста. — Это хорошие слёзы, — улыбаясь, покачала она головой, но он только вздохнул на это. — Я люблю тебя и я влюблён в тебя, Ребекка Майклсон. А ещё я очень хочу сделать тебя счастливой. Если ты позволишь мне. Ребекка прикусила губу и, несколько раз кивнув, вдруг зажмурилась и закрыла лицо руками, всхлипнув. — Нет, я точно врежу твоему брату, и пусть он хоть убьёт меня после этого, — пробормотал Стефан и крепко прижал её к себе обеими руками, чувствуя, как она то и дело вздрагивает от всхлипов. — Я люблю тебя, слышишь? И никто мне не нужен, кроме тебя. — И я тебя люблю, — всхлипнула она ему в шею. — Боже, очень люблю. — Хорошо, — он поцеловал её в волосы. — В таком случае, ни одно из наших сердец не будет разбито. Ребекка хмыкнула и, шмыгнув носом, совершенно счастливо посмотрела на него покрасневшими глазами. Он ласково улыбнулся ей и, так и держа её в руках, поцеловал — медленно и нежно, наслаждаясь каждым мгновением и чувствуя, как она крепче прижалась к нему, попутно отвечая на поцелуй. — Я тоже тебя люблю, — тихо сказала Ребекка, когда отстранилась, и, усмехнувшись на его довольный вид, вдруг нахмурилась. — Но Ника бить все же не надо, потому что тогда он тебе ответит. А если он ответит, то я вмешаюсь и тогда или надеру ему зад, или в очередной раз окажусь в гробу. — Не окажешься, — неожиданно жёстко отрезал Стефан. — Никто из вас там больше не окажется. — Элайджа сейчас там, — вздохнув, напомнила она, аккуратно высвободившись из его рук, чтобы взять салфетки со столика. — Я перефразирую: если ни ты, ни Кол не приложили руку к смерти его с Кэролайн дочери, то вы больше никогда там не окажетесь. Ребекка тяжело вздохнула и, вытерев глаза, легла обратно ему на грудь. Он снова прижал её к себе, легонько поглаживая её по спине. — Думаешь, она простит его? — через некоторое время спросила она. — Клауса? — Ребекка кивнула, и он пожал плечами. — Не знаю, Бекка. Твой брат может быть очень очаровательным, когда ему что-то нужно, но Кэролайн знает его, как облупленного. И чувствует, благодаря своим силам. Думаю, у него есть шанс. — Правда? — Ребекка даже приподнялась, чтобы посмотреть ему в глаза. — Да. Она же все ещё любит его. — С чего ты взял? — изумилась она. — С того, что после всего случившегося, сейчас она позволила ему приблизиться к себе, — как само собой разумеющееся ответил Стефан. — Если бы она была равнодушна или ненавидела его, то не допустила бы этого. — Хм, — Ребекка чуть нахмурилась и легла обратно. — Или она просто не знает, что чувствует и ждёт, пока разберётся в себе. А потом возьмёт и убьёт его. — Или так, — согласно вздохнул он. — А Элайджа? — тихо спросила она через время, боясь получить от него ответ, который уже и так знала. Она не видела, как Стефан прикрыл глаза на мгновение и прижал её крепче к себе. — Я знаю, что он твой брат и ты любишь его, — тоже понизив голос, начал он. — Но ты должна позволить им троим разобраться с этим самостоятельно. Тебе нельзя вмешиваться, Ребекка, что бы ни было. Пообещай мне. — Я не дура, Стефан, и прекрасно всё понимаю, — с некоторым раздражением ответила она. — И всё же, — упрямо сказал он. — И всё же я должна пообещать тебе, что буду стоять в стороне, если моя подруга всё же решить убить моего брата? — язвительно уточнила Ребекка, приподнявшись на локте. — Да. Тебе не повлиять на это. А если попробуешь, это сразу восстановит Кэролайн против тебя, ты правда хочешь этого? — Это несправедливо, — в сердцах воскликнула она. — Как вообще можно сделать подобный выбор? — Несправедливо хоронить собственную дочь из-за предательства родной матери и брата отца этого ребёнка, — тихо ответил Стефан. — Вот это несправедливо, Ребекка. — Да, ты прав, — торопливо пробормотала она и закрыла глаза. — Конечно, ты прав. Я и сама сказала ей вчера, что, будь я на её месте, то действовала бы точно также, и я действительно имела это ввиду. Просто… это же Элайджа. — Я понимаю, — вздохнул он. — Я правда понимаю. И думаю, Клаус разделяет твои чувства. — Я в этом не уверена. Они ещё несколько минут лежали вот так — погружённые в свои мрачные мысли и крепко держащиеся друг за друга, пока Стефан вдруг не мотнул головой и резко поднялся. — Так, ну всё. Я не собираюсь провести утро, в которое ты призналась мне в любви, за размышлениями о том, чего нам не предотвратить. Садись. Ребекка, чуть улыбнувшись, сделала, как он сказал, облокотившись о спинку кровати, и, взглянув на часы, сказала ему: — Через час мне надо быть в Бойне, чтобы подменить Фрею и остаться с Хоуп. — В таком случае нам нельзя терять ни минуты, — кивнул он и, поставив поднос с едой ей на укрытые одеялом ноги, кивнул на стоящий на нем среди тарелок стакан с кровью. — Четвёртая отрицательная, как ты любишь. Завтракай, а я пока наберу тебе ванну. — Примешь её со мной? — стрельнув в него глазами, спросила она и взяла стакан в руку. — Как я и сказал вчера вечером: желание леди — закон. Ребекка довольно улыбнулась и, проводив его взглядом до ванной, с наслаждением пригубила на вкус совсем свежую кровь. Оставалось только надеяться, что Стефан не для того встал раньше, чтобы провести все утро, выискивая обладателя её любимой и самой редкой группы среди прохожих.

***

Успев принять душ и переменить платье с каблуками на джинсы и сапоги, Кэролайн последние десять минут снова сидела за баром и просматривала составленные людьми Артура дела на неких сестёр Маннетт. — Говоришь, все трое хотят принять нашу сторону? — задумчиво спросила Кэролайн. — Они внучки Марлин, — так, словно это всё объясняло, кивнул Артур. Кэролайн отстранённо кивнула и, дочитав последнюю страницу, закрыла третью по счёту папку. Убрав ее в сторону к двум другим, она сложила руки в замок, посмотрела на Артура и, изогнув бровь, повторила: — Они внучки Марлин. — Ох, да брось, Кэролайн, — через секунду раздраженно мотнул головой Артур. — Что именно я должна бросить? — Эти девочки — взрослые женщины, они вполне способны принимать самостоятельные решения. — Младшей едва исполнилось шестнадцать, — невозмутимо вставила она. — Их никто не тащил сюда силком, они пришли сами, сами попросили о встрече с тобой и сами изъявили желание выказать нам поддержку. Неясыти держали в плену младшую из них, старшую шантажировали этим, чтобы она склоняла ведьм Нового Орлеана в их сторону… — А что средняя? — перебила его Кэролайн. — Габриэлла. О ней меньше всего информации. — Именно она пошла к Майклсонам, когда те потребовали подтверждения или опровержения воскрешения Давины, — передернул брат плечами. — По её рассказу, после того, как она обмолвилась о том, что является потомком одной из приближённых Верховной, братья Майклсоны клятвенно заверили её, что отныне безопасность её сестёр — их забота. — Неужели? — иронично отозвалась Кэролайн, положив ногу на ногу. — И кто же именно из братьев? — Клаус, разумеется, и Элайджа, — она закатила глаза. — Ясно. И как, обезопасили? — Ну, надо признать, что Элайджа слово сдержал, — существенно охладевшим тоном проговорил Артур. — В день, когда завеса опустилась и ты очнулась, Элайджа пришёл к Неясытям за своими сёстрами, которые тогда были у них в плену. После того, как Ребекку унёс Стефан, а Фрея осталась с твоими девочками, чтобы помочь им с закрытием разрыва, Элайджа зря времени не терял и освободил тех ведьм и вампиров, что сидели в их подземелье. В том числе, и Джули Маннетт. — Как мило с его стороны, — пробормотала Кэролайн, снова придвинув к себе дело младшей Маннетт. — Тут сказано, она произнесла пророчество, пока находилась у них в плену. — Да. Как оказалось, о тебе, — Артур испытующе посмотрел на неё. — Ты ведь не забыла предупреждение Мари Лаво, верно? — «Найдите ведьму с даром предвидения. Следующее её пророчество будет о Кэролайн», — не поднимая глаз, продекламировала она. — Как любопытно: ведьма с самым сильном даром предвидения в Орлеане произносит свои пророчества только обо мне. — Поправь меня, если я не прав, но, по-моему, когда твоё будущее не единожды раскрывается одним и тем же человеком, лучше иметь возможность контролировать этого человека. И его язык. Кэролайн продолжала молча скользить глазами по строкам и, найдя нужное место, ровно зачитала: — «И лишь тогда вернётся к жизни слуга Разрушения, когда непризнанная им Королева восстанет из праха своих врагов.» Мне нравится, как это звучит. Очень благозвучно. — Ты не хочешь принимать их, — отвернувшись от неё, пробормотал Артур. — Разумеется, я не хочу принимать их. Марлин была одной из моих учениц, я любила её, она служила мне верно и преданно и в конце концов погибла за меня. Делать мишенями её внучек я не намерена. Будут продолжать настаивать на встрече — я встречусь с ними, но набирать «новое поколение» круга приближённых не стану. — Я тебя понял, — ровно произнёс он и, взяв в руки стакан, чуть поболтал виски. — А что с пророчеством? Как, ты считаешь, нам следует обезопасить себя? — Я не думаю, что оно будет для меня, — задумчиво качнула головой Кэролайн. — Оно совершенно точно будет о тебе. — Обо мне, но не для меня. Это разные вещи. На мои вопросы ни одна ведьма не в силах дать ответ, — она некоторое время помолчала, не шевелясь под внимательным взглядом брата, и наконец посмотрела на него в ответ. — Клаус обещал защищать её. Пусть он этим и занимается. К тому же, я совсем не против, чтобы он услышал это пророчество, о чем бы оно ни было. — Они будут разочарованы. — Разочарованы? — переспросила Кэролайн и недоверчиво усмехнулась. — Тем, что за ними будет присматривать Первородный гибрид, буквально сильнейшее существо на планете? Кто может быть лучше него? — Ты. Тебя они и хотят. — Меня много, кто хочет, и что мне теперь, разорваться? — Ну, они не «кто-то». — И именно поэтому, я могу попросить Клауса Майклсона приглядывать за ними, хотя ему сейчас, мягко говоря, не до этого. Пусть скажут спасибо или ищут себе другого покровителя. — Неясытей, например? Кэролайн медленно выдохнула и, прикрыв глаза на мгновение, качнула головой. — Я не буду ни с кем носиться сейчас, меня элементарно не хватит на это. Ты сам видишь в каком я состоянии — и суток без наркотиков не могу провести. У тебя есть идея лучше моей — не сдерживайся, действуй, но меня в это не вовлекай. Надо будет поговорить с ними — поговорю, о большем не проси. — Я и не собирался, — пожал плечами Артур. — Просто оставлять их на Клауса не самая лучшая идея, раз они пришли именно к нам. С улицы донёсся звук затормозившего автомобиля, и Кэролайн, машинально оглянувшись к двери, через секунду кивнула ему: — Как я и сказала: не сдерживайся. А что насчёт разочарования: я им не мать, Артур. Разочаруются — на здоровье, полезная практика для жизни. Артур только тепло посмотрел на неё в ответ и молча допил свой виски. Скользнув взглядом по пришедшей смс, Кэролайн быстро поцеловала его в щеку и проговорила: — Всё, я побежала. Напишу, как буду собираться домой. — Ты же в курсе, что… — его телефон внезапно зазвонил, и она, машинально бросив на него взгляд, удивлённо подняла брови. «Карла.» — Почему она до сих пор названивает тебе? — нахмурившись, спросила Кэролайн, когда Артур раздраженно сбросил звонок. — Понятия не имею. Не бери в голову, — отмахнулся он и поскорее продолжил: — Так ты в курсе, что Сириус тоже едет туда? — Нет, — с поистине трагическим выражением на лице сказала она. — Да. — Нет. — Кэролайн, наша сестра собирается устроить показательную казнь воспротивившейся её воле волчицы, той самой, единственной за больше, чем тысячу лет, волчицы, чью родовую связь она разорвала. Ты правда думала, что Сириус пропустит это? Кэролайн трагично возвела взгляд к потолку и, в немом восклицании всплеснув руками, пошла дальше к двери. — Fuck my life, — приглушённо донеслось до него после чересчур сильного толчка двери, и Артур, негромко хмыкнув, сразу помрачнел, взглянув на свой молчащий сейчас телефон. — Согласен, — пробормотал он и достал сигареты. Испытав странное облегчение, при виде ждущего её возле машины Клауса, Кэролайн невольно выдохнула, но даже прежде, чем успела что-то сделать, он шагнул к ней навстречу и без лишних слов прижал к себе. — Неужели всё прошло так плохо? — едва уловимо напрягшись, спросил он, когда она устало уткнулась носом ему в плечо. — Да нет. За то, что было в доме, братец уже получил по лицу, — бодро пробормотала она и тут же почувствовала, как его руки рефлекторно сжались. — Боюсь, самое интересное нас с тобой только ожидает. — Отлично, потому что, похоже, список вопросов к твоему брату у меня растёт вместе с его ко мне, — сдержанно кивнул Клаус и посмотрел на неё. — Расскажешь по дороге что случилось? — Да, поехали, — вздохнула она и, взглянув внимательнее на какого-то чересчур напряженного него, вдруг спросила: — У тебя у самого всё в порядке? — В полном. Не беспокойся обо мне, любимая. Кэролайн ещё секунду смотрела на него, но вот пожала плечом и села на переднее сидение. — Как скажешь.