Dance of two flames

Расстегнув верхние пуговицы кофты, Кэролайн прижала ладонь груди, стараясь выравнять дыхание. Вся покрывшись испариной, она с трудом удерживала себя в сознании, концентрируясь на каждом вдохе и выдохе и стараясь абстрагироваться от мучительно выламывающей каждый сустав боли. Крепко сжав зубы, чтобы не застонать, она повернулась набок, вжавшись лбом в подголовник своего сидения и вцепившись в него рукой. — Сколько… времени? — с трудом выговорила она. — Час до полуночи. — Через сколько… мы будем в городе? — её начало трясти в лихорадке. — Около получаса. — Хорошо, — выдохнула она и, тихо застонав, изогнулась, уперевшись руками в бардачок впереди. — Хорошо. Клаус коротко взглянул на неё и, скрежетнув зубами, вдавил педаль газа до упора. — Нет смысла… гнать, — глухо произнесла она. — Я не собираюсь… ничего принимать в день… её смерти. А до его конца… ещё целый час. — Давай найдём другой путь. Я прошу тебя, я умоляю — в таких дозах эта дрянь убивает тебя быстрее собственной магии. — Останови… останови машину. — Кэролайн… — Останови или я сейчас выпрыгну из неё! Выругавшись, Клаус резко затормозил и свернул на обочину. Ни единого фонаря или дома; расстилавшееся перед ними поле было освещено светом одной лишь луны, почти достигшей своего полного объёма. Буквально вывалившись из машины, Кэролайн чудом удержалась на ногах, вовремя схватившись за дверцу, и успела только нетвёрдо шагнуть прочь, как магия настигла её. Ослепительный всполох алого и последовавшее за ним ощущение удара такой силы, что всё мгновенно потемнело и растворилось. Следующим, что она помнила была холодная земля, мелкие травинки, колющие лицо, и пара рук, пытающаяся осторожно приподнять её, отчего грудную клетку словно сжало раскалёнными тисками. — Проклятье, — процедил Клаус, когда она застонала от боли, стоило ему лишь пошевелить её. — Держись, любимая. С трудом понимая что происходит, она лишь поморщилась от очередного спазма, пока он как можно аккуратнее перевернул ее, и, приоткрыв глаза, вместо промерзлой земли, воззрилась на усеянное звёздами небо. Она всегда любила звезды. Особенно в детстве, когда отец, посадив её к себе на колено, учил как ориентироваться по ним или рассказывал старые легенды, пока она не засыпала, прижавшись к его груди. Сейчас ей тоже очень хотелось спать. Будто в подтверждение, давление в груди усилилось, схватив спазмом левую руку, и Кэролайн вдруг поняла, что звезды померкли. А следом ушла и боль. Уже знакомое поле пшеницы, разлившееся ярким золотом под тёмным грозовым небом, в этот раз встретило её сильным шелестом из-за ураганного ветра. Распущенные волосы упали на глаза и ей пришлось придержать их рукой, чтобы осмотреться. Простой деревянный дом на холме не подавал признаков жизни, телега бесхозно стояла у края поля, где лениво жевала пожухлую траву отцовская лошадь, не пошевелившая и ухом на её появление. Подобрав юбку льняного сарафана, Кэролайн решила идти в сторону дома. Тёмные окна, закрытая дверь — она не стала заходить внутрь, пройдя вместо этого чуть дальше к простенькой скамейке, сложённой из двух дощечек. Задумчиво дотронувшись до неё кончиками пальцев, она прикрыла глаза от мысли, что именно отцовские руки каждый день касаются этого дерева, и улыбнулась, услышав из-за спины: — Если бы я знал, что ты решишь навестить своего старика, то поставил бы чай к твоему приходу. Кэролайн обернулась и улыбнулась ещё шире под взглядом ни на день не постаревшего с их последней встречи пятьсот лет назад отца. — Если бы я это знала, то обязательно предупредила бы тебя, но ты же понимаешь: смерть — дама своенравная, она предупреждать не любит. — Ну тебе-то предупреждений делали достаточно, — со знанием дела парировал Харальд, неторопливо приближаясь к ней. — Вопрос лишь в том, когда ты планировала внять им? — Что если я скажу, что не планировала? — Тогда я спрошу тебя почему? — Неужели правда так трудно понять желание матери воссоединиться со своим ребёнком? — горько усмехнулась она. — Желание перестать быть вынужденной постоянно бороться с кем-то? Я устала, папа. И я хочу домой. — Так ты пришла окончательно? В этот раз ты решишь остаться? Кэролайн молчала. Она что-то забыла. Что-то важное. Обернувшись в сторону поля пшеницы, со стороны которого пришла, она растерянно нахмурилась в тщетной попытке вспомнить. Отец сощурился, наблюдая за ней, и ровно произнёс: — Да, он там. На земле, где убили вашу дочь, с твоим бездыханным телом в руках посреди пустоши. Кэролайн медленно прикрыла глаза и запрокинула голову к небу. — Видишь ли в чем дело, дочка, — размеренно продолжил Харальд. — Я не намерен уговаривать тебя вернуться и жить или остаться и ощутить всё умиротворение покоя. Но я совершенно точно могу тебе сказать одно — есть великое множество вещей, которые ты ещё не успела познать. Прекрасных вещей, счастливых вещей. Война закончится рано или поздно. Но и в самой войне заключена не только смерть — в ней ещё столько жизни. — О чем ты говоришь? — растерянно спросила она. Отец горько улыбнулся и коснулся ладонью её щеки. — Если ты хочешь остаться, оставайся. Но знай, что если сейчас все же уйдёшь, вернуться ты сможешь всегда. Мы будем здесь. И никуда не уйдём. — Я не знаю что мне делать, — одними губами произнесла она и прикусила нижнюю губу, чтобы не расплакаться. — Папа, я так запуталась. — Я знаю, милая, — он прижал её к себе, крепко обняв, и вздохнул, услышав её всхлип. — Я знаю. Это не страшно. Совсем не страшно. — Я даже не знаю с чего мне начать. Моя магия уничтожает меня, мое тело отказывает. Даже если бы я передумала, как мне исправить всё это? — Как и всегда, — спокойно ответил отец и, отстранившись, вновь коснулся её щеки, на этот раз проведя по ней пальцами и показав ей кровь на них. — Начав с начала. Знак кровной мести. — Пора простить себя, Кэролайн, — она вздрогнула, впервые услышав это имя из его уст. — Все эти годы твоя клятва относилась не только к ним, но и к себе тоже. Хватит. Кэролайн почувствовала, как её пробрало до костей, и обхватила себя руками в попытке согреться. Небо вдруг громыхнуло и алая тень, подобно морской волне, пронеслась по нему, скрывшись где-то вдалеке за бесконечным полем. Отец помрачнел. — Твоя сила гневается на тебя, — тихо произнёс он и с сожалением посмотрел на неё. — Боюсь, я ошибся. Она не позволит тебе обрести покой. Время Хаоса ещё не пришло, а значит и твоё тоже. Ей почудилось, что она уже где-то слышала эти слова. Кто-то уже предупреждал её, останавливал. — Как я пойму, когда это время настанет? — Ты поймёшь. Все понимают. Но прежде тебе нужно найти выход, дочка. Найти причины продолжать жить. И начать с прощения себя. — Я не уверена, — она осеклась, не договорив, и медленно выдохнула. — Я не знаю, кто я без этой клятвы. Я не помню, как жить без неё. — Ты вспомнишь. Будет тяжело, последствия последних пяти столетий никуда не исчезнут, с ними придётся столкнуться. Но ты вспомнишь. И узнаешь. Тебе помогут те, кто тебя любит. — Я не могу снова оставить дочь. Не могу снова предать её, выбрав… — Ты никогда не предавала её, — перебил её отец. — Ты защищала её всеми силами, а потом пожертвовала всем, чтобы освободить её душу. Ты хорошая мама, Кэролайн. И ты не оставишь её здесь одну. У неё есть дедушка и бабушка, которые присматривают за ней. — Личность бабушки меня несколько напрягает, — пробормотала Кэролайн. Харальд усмехнулся. — Не волнуйся на этот счёт. Твоя девочка умнее многих, она бы и близко её к себе не подпустила, будь у Эстер не благие намерения. Кэролайн лишь покачала головой на это и опустила взгляд на так и оставшуюся кровь на его пальцах. Отец понял её без слов. — Идём, милая, — он мягко взял её за руку и повёл за собой в сторону леса. — Начнём исправлять то, что должно было быть исправлено уже давно. Послушано последовав за ним, она прерывисто вздохнула, поняв, что впервые за тысячу лет она вновь идёт рядом с отцом по лесным тропкам. Как будто только вчера он учил её, как обращаться с луком и охотиться. Как будто он никогда и не покидал её. Кэролайн крепче сжала отцовскую руку и зажмурилась. — Не бойся, душа моя, — сказал отец, коротко поцеловав её в волосы. Она улыбнулась. — Артур часто так называет меня. — Твой брат очень любит тебя. Я рад, что вы есть друг у друга. — Я тоже. Отец привёл её к реке. Спокойно журчащая, она тихо бежала, пересекая лес, и Кэролайн озадачено нахмурилась. — Это какая-то волшебная река? Как в сказке про живую и мертвую воду? Харальд тихо рассмеялся. — Не во всем нужно искать магию, дочка. Не всему она нужна, чтобы быть чем-то особенным. Подойдя к кромке воды, он оторвал тряпицу от собственной рубахи и смочил в реке. Выпрямившись, он осторожно стал стирать кровь с её лица. И с каждым его движением дышать становилось чуточку легче. — Ну вот, — удовлетворенно произнёс он, закончив, и Кэролайн, вздохнув полной грудью, неуверенно улыбнулась. — Спасибо, пап. — Я не должен был позволять Сигтруде наставлять тебя на этот путь с самого начала, — хмуро качнул он головой. — Но я надеялся, что пламя мести поддержит в тебе огонь жизни, пока ты не увидишь иных причин для этого. — Так и вышло, — легко пожала она плечами. — Месть действительно долго держала меня на плаву, а что до иных причин жить… Не знаю. Пока что я лишь могу сказать, что просто не хочу оставлять его там одного с моим телом на руках в растерянности и отчаянии. В день смерти нашей дочери. Это было бы… — Слишком жестоко, — закончил Харальд, и она кивнула. — Скажу тебе честно, я не в восторге от него. И хотя Эстер защищает его… — Эстер что делает? — она так изумилась, что на секунду забыла обо всем остальном. — Да, представь себе. Говорит, что если он полюбил кого-то, то уже не отступится, и продаст собственную душу только чтобы защитить их. — На том и погорели, — мрачно пробормотала она. — Я тоже не разделяю его идеологии и методов. Но мальчик старается — это я вижу. Людям в принципе тяжело поменяться, а после тысячи лет жизни… И тем не менее он старается. Для тебя. — Что ты хочешь сказать, пап? — Не живи ради него. Не возвращайся ради него. Ищи эту опору в себе и продолжай искать, пока не найдёшь. Не в ком-то другом. В себе. Для себя. Любовь — прекрасное чувство, Кэролайн, ради него стоит жить. Но если даже она однажды исчезнет, желание жить не должно уйти вместе с ней. — Я услышала тебя. Отец обнял её в последний раз, и Кэролайн прижалась к нему так крепко, как только могла. — Моя прекрасная, смелая дочь, — вздохнул он. — Пусть же следующая наша встреча случится не скоро. — Я люблю тебя, папа. Она ощутила, как руки отца крепче сжались вокруг неё, как он с чувством поцеловал её в волосы, и вдруг с силой оттолкнул её так, что она упала в реку. Вода заливалась в глаза и уши; она начала задыхаться, уходя на дно, но не успела коснуться его, как ощутила резкий толчок, и — — КЭРОЛАЙН! — крик резанул по ушам, когда она закашлялась. Каждый вздох вновь отдавался болью, голова была ватная, а мышцы ломило. Всё тело трясло, и она не сразу поняла, что как раз это — не одно из последствий магического отката. — Жива, — еле слышно выдохнул Клаус, держа её на весу дрожащими руками. — Господи, ты жива. Он резко притянул её к себе за шею, и она тут же застонала от боли, но Клаус ничего не замечал, прижав её к себе так сильно, что она с трудом могла вздохнуть, и безостановочно повторяя всего одно слово. Жива. — Жива, любимый, жива, — сглотнув от исходящего от него ощущения ужаса, она, превозмогая боль, обняла трясущегося его ослабленными руками. — Все хорошо. — У тебя… сердце не билось, — он с трудом выговаривал слова. — Ты не… не дышала. Я думал… думал… — Нет, — перебила Кэролайн, чувствуя как сознание постепенно проясняется и становится легче дышать. — Я здесь. Я никуда не ушла. Понимая, что это ему мало помогает, она попыталась отстраниться, но он тут же вцепился в неё так, словно она действительно могла исчезнуть, если отпустит её. Лишь слегка сдвинувшись в его руках, она, не обращая внимания на полыхнувшую боль в груди, с силой оторвала его голову от себя и, видя по расширенным зрачкам и совершенно обезумевшему взгляду, что он все ещё в состоянии шока, сделала первое, что пришло в голову — поцеловала. Чувствуя, как он весь окаменел, что не отвечает ей, она в отчаянии прокусила его нижнюю губу, заставив вздрогнуть от неожиданности. Чуть отстранившись, Кэролайн облегченно выдохнула, увидев проблеск янтаря в его глазах, и вновь припала к его губам, высасывая выступившие капли крови. Мгновение — и она ощутила, как напряжение волной прошлось по его телу, как он с глухим стоном схватил ее за голову и наконец углубил поцелуй, оживая. Скользнув руками по её спине, он приподнял её, посадив сверху, и вжал в себя. Она уже начала задыхаться, когда он рванул на ней кофту и припал ртом к её груди. Прерывисто вздохнув, она бедром ощутила какой оборот это всё принимает, и тихо позвала его. — Клаус, остановись. Клаус, — он словно не слышал её, уже стянув с неё кофту и оставив в одном бюстгальтере. Кэролайн прикрыла глаза на мгновение и мягче произнесла: — Ник. Он замер. Тяжело дыша, он медленно поднял голову и воззрился на неё то и дело загорающимися желтым глазами. — Не здесь, — только и сказала она. — Не сейчас. Клаус смежил веки и коротко тряхнул головой, приходя в себя. Глубоко вздохнув, он прижался своим лбом к её и тихо проговорил: — Твоё сердце не билось. Ты не дышала. Она аккуратно взяла его лицо в ладони, мягко поцеловала в скулу, в висок и посмотрела ему в глаза. — Прости, что напугала тебя. — Ты умерла, ты понимаешь это? — тихо и ровно произнёс он, не отпуская её взгляд. — Твоё сердце не билось несколько минут, и моя кровь не помогала. Ничего не помогало. — Но я вернулась. Сейчас мое сердце бьётся. Клаус смотрел на неё несколько долгих секунд, будто пытаясь отыскать в ней что-то. Страх. Отчаяние. Хоть что-то. Кэролайн отвела взгляд. Он заледенел. — Нам надо возвращаться. — Клаус… — Держись за меня, я помогу встать. В машине должна быть сменная одежда, я видел сумку, когда загружал ящики… — Клаус, мне жаль, что ты… — Хватит! — рявкнул он, и она осеклась. — Ты предупреждала меня, разве нет? Полагаю, я должен быть рад, что в этот раз всё обошлось и мне не пришлось перевозить в Новый Орлеан твоё… тебя… Он прикрыл глаза, не закончив, и протянул ей ладонь. Кэролайн молча взялась за неё и обняла его за шею, когда он взял её на руки. Перенеся её к машине, он опустил её на переднее сиденье и, подождав, пока она сядет удобно, захлопнул дверь. Обойдя авто и принеся сумку с чистой одеждой из багажника, он отдал ей длинное шерстяное платье без рукавов и, заняв водительское место, также молча выехал обратно на пустынную трассу. Кэролайн прикрыла глаза. Ей все ещё нужно было найти дозу в Лондоне. Переодевшись в, к счастью, тёплое платье, она взяла с заднего сиденья свой плащ и надела сверху. Закончив шнуровать ботинки, она выпрямилась как раз в момент, когда они пересекли черту города. — Нам все ещё нужно сделать остановку перед самолётом? — вдруг спросил Клаус, не глядя на неё. — Да, — тихо ответила она. Если бы не ходящие по его челюсти желваки, можно было бы подумать, что речь об обычной остановке для похода в туалет. — Где мне остановиться? — Где угодно в центре. Это не займёт много времени, — она помолчала некоторое время и ровно сказала: — Тебе необязательно идти со мной, ты можешь просто подождать, пока я… — Кэролайн. Замолчи. Кэролайн раздраженно вздохнула и отвернулась. Встряв в пробку, они оба не проронили ни слова на протяжении всего следующего часа, пока наконец не доехали до центра города, и Клаус припарковался в паре кварталов от Биг-Бена. Не успел он заглушить двигатель, как она уже захлопнула свою дверцу и, запахнув плащ, шла по улице, лавируя в потоке людей. Клаус нагнал её через несколько секунд. Коротко взглянув на неё, он качнул головой и положил руку ей на талию. Кэролайн сжала губы, но замедлилась. Теперь они шли нога в ногу. — Ты знаешь куда нам? — Как раз в процессе, — ровно ответила она, скользя глазами по лицам прохожих в поиске нужной ей информации в их разумах. Первые двадцать минут поисков не принесли плодов, и она раздражённо остановилась посреди улицы. — Гадство, — тоскливо произнесла она, машинально потирая ноющий бок. Клаус пристально смотрел на неё ещё пару мгновений, но вот взял её за руку и отвёл в сторону подальше от скопления людей. — Что тебе мешает? — спросил он. — Не знаю. Как будто именно сегодня Лондон решил перестать быть центром мировой наркоторговли, у всех в головах только какой-то бред. — Ну да, ведь было бы гораздо лучше, если бы все семейные пары мысленно перечисляли точки продажи морфина, — пробормотал Клаус. Кэролайн сузила глаза и попыталась оттолкнуть с дороги, но он лишь перехватил её за предплечье и дёрнул к себе, не отпуская. — Что ты хочешь от меня, Клаус? — зашипела она. — Да, я действительно предупреждала тебя обо всем этом; да, это ты протянул мне руку, отказавшись отступить, и да, я приняла её. Знала ли я, что меньше, чем через сутки после этого у меня случится инфаркт и я едва не умру у тебя на руках? Нет. Предполагала ли я, что может произойти нечто подобное? Да, и именно поэтому я изначально не хотела снова сближаться с тобой. Наслаждаюсь ли я сейчас всем происходящим? Нет! А теперь дай пройти, пока не стало поздно и я снова ненароком не попыталась прикончить кого-то из нас двоих. — Ты должна успокоиться. — Что, прости?! — Ты не сможешь найти нужную мысль из тысяч других в головах сотен людей, если не будешь спокойна, — ровно произнёс он и, скользнув ниже по её руке, перепллел их пальцы. — Как мне помочь тебе с этим? Она молчала, недоверчиво глядя на него, пока понимание не мелькнуло на краю сознания. Он был в её голове. И он знал о чем говорит. - Это не помогает, — прохладно сказала она, кивнув на их руки, и он тут же отпустил её. — Лучше? — Нет. Прикрыв глаза, Кэролайн медленно выдохнула и тут же поморщилась. Её собственные мысли явно чихать хотели на все её могущество, упрямо не желая затихать. — Мне позвонить Артуру? — тихо спросил Клаус. — Он наверняка знает кого-то… — Расскажи мне что-нибудь. — Прости? — Расскажи мне что-нибудь, — раздраженно повторила она, глядя себе под ноги. — Это меня успокоит. Если он и удивился, то виду не подал, только направленный на неё взгляд неуловимо смягчился. — Есть предпочтения? — Что-нибудь красивое, — после короткого молчания ответила она. — Что-нибудь хорошее. — Мы. Кэролайн подняла на него взгляд. Едва касаясь нежной кожи, он осторожно убрал белую прядь волос ей за ухо и оставил руку на её шее, поглаживая большим пальцем линию челюсти. — Наша дочь, — продолжил он и, внимательно посмотрев на неё, веско добавил: — Наше будущее. — После всего, что ты видел, ты так уверен, что я смогу разделить его с тобой? — со смесью удивления и усталости спросила она. — Это не имеет значения. Что бы ни случилось — я последую за тобой. Я очень отчётливо понял это полтора часа назад, когда держал твоё тело в руках, и ни моя кровь, ни массаж сердца не могли вернуть тебя. Если с тобой случится что-то непоправимое… Моё будущее в любом случае связано с твоим. Без тебя я здесь не останусь. Она прикрыла глаза, скрывая мелькнувшую в них горечь, и почувствовала, как он прижался губами к её лбу. Сделав глубокий вдох, она медленно выдохнула и вдруг сознание прояснилось. Буквально несколько секунд и нужный адрес всплыл у неё в голове, как и дорога к нему. Кэролайн отстранилась и посмотрела на него. — Тебе нельзя умирать. — Будь ты хоть трижды самой могущественной ведьмой, это решать не тебе. — Это решила не я, — она мгновение помолчала, отгоняя не прошенные воспоминания, и ровно произнесла: — Ты прекрасно знаешь, что какими бы безумными они ни были, большинство пророчеств сбываются. И согласно одному из них, одному из древнейших ныне существующих, тебе умирать нельзя. — О чем ты говоришь? — медленно спросил он, как-то неуловимо отдалившись от неё, хотя не сделал и шага. — Я не видел никакого пророчества в твоих воспоминаниях. — Потому что оно было произнесено раньше. До твоего рождения или рождения твоих родителей. В год, когда моя семья впервые покинула родные земли, — Кэролайн устало вздохнула, будто всё это ей смертельно надоело. — Тебе нельзя умирать, потому что в случае, если всё закончится закономерно и я отдам концы… Мое место в борьбе с Пустой займёшь ты. Она без всяких эмоций следила за тем, как он сначала опешил, как изумление быстро уступило место осознанию, и он побледнел в свете уличного фонаря. Её предназначение, возвращавшее её к жизни на протяжении более тысячи лет, с самого начала имело запасной план. План, предполагавший, что, несмотря на все усилия, ей не удастся дожить до судьбоносного дня. — Нам пора, — резко сказала Кэролайн и, обойдя его, быстрым шагом направилась к шумной улице. — Я узнала куда нам идти. Вот так просто, обрушив небеса на его голову, она вернулась к поиску дозы наркотиков, которая вполне могла стать для неё последней. В этот раз он нагнал её не сразу. Пройдя несколько кварталов в одиночестве, она ни разу не оглянулась, но приблизившись к стеклянной двери, ведущей в небольшую аптеку, она не успела дотронуться до неё, как Клаус взялся за ручку и раскрыл перед ней. Кэролайн коротко скользнула по нему взглядом прежде, чем войти. Успокаивающий запах лекарственных препаратов заставил ее на мгновение прикрыть глаза в облегчении. Ещё немного, и её магия успокоится окончательно, а риск взорвать их самолёт в воздухе сойдёт на нет. Неспешно пройдя мимо полок с лекарствами, она подошла к кассе и ей навстречу поднялся добродушно улыбнувшийся полноватый провизор. Зоркий взгляд спрятанных за очками половинками глаз растерянно дрогнул, отметив алый цвет её радужки. — Добрый вечер. Чем могу помочь, мисс? — Мне нужно это, — она достала сложенный вчетверо листок из внутреннего кармана плаща и положила в окошко перед ним. — В той дозировке, которая там указана. Раскрыв ни разу не похожую на выписанный врачом рецепт бумагу, мужчина — Пол, судя по имени на бейджике, — молча читал список, поднимая брови всё выше по мере приближения к концу. — Мисс, боюсь, большинство этих препаратов незаконны на территории соединённого королевства, — осторожно произнёс он, положив листок обратно. Кэролайн несколько секунд ввинчивалась в него взглядом, но тот лишь продолжал настороженно глядеть на неё, явно не понимая что происходит. В конце концов она уронила голову и со вздохом сказала: — Гадство. С пугающей быстротой схватив Пола за лацкан медицинского халата, Клаус впечатал его лицом в отделяющее его от них стекло стойки и, глядя ему в глаза, размеренно проговорил: — Дай ей всё, что она попросила. — Я могла и сама, — не поднимая головы, сказала Кэролайн, когда провизор под влиянием внушения без лишних слов ушёл вглубь помещения и следом послышался звук последовательно открываемых и закрываемых ящиков. — Не сомневаюсь, — ледяным тоном ответил он, невидяще глядя куда-то в сторону. Кэролайн раздраженно выпрямилась и сложила руки на груди. Пол вернулся через несколько минут, неся в руках три стеклянные ампулы, тёмную бутылочку с порошком на дне и одну поменьше с прозрачной жидкостью. Этикетки отсутствовали на всех. — Мне ещё понадобится шприц. Пол молча достал один в упаковке из небольшой полочки рядом и сложил всё в пакет. — Сколько за всё? — она только достала кошелёк, как Клаус уже положил сумму, явно превышающую необходимую, на прилавок. — За беспокойство, — сказал он резко растерявшему всё добродушие Полу и, не дожидаясь ответа и забрав пакет с лекарствами, направился к выходу. Кэролайн молча последовала за ним. Несмотря на то, что людей на улице стало сильно меньше, безлюдными их все равно нельзя было назвать. Она досадливо поморщилась при мысли об обратном пути до машины. Клаус вдруг обернулся и внимательно посмотрел на неё. Выступившая испарина на её лбу и слегка дрожащие руки не ускользнули от него. — Ты устала, — это был не вопрос, и Кэролайн была рада этому. — Ты не можешь переместить нас. Слишком много людей, а я не смогу скрыть нас сейчас, — поморщилась она. — Иди сюда, — он протянул к ней руку и, когда она подошла, обхватил её за талию. — Я перемещу нас не к самой машине, но близко к ней. Потерпи ещё немного, любимая. Она слегка улыбнулась. — Все в порядке. Закрыв глаза, она чуть зажмурилась от ощущения отсутствия опоры, но уже через несколько секунд они оказались в тёмном переулочке буквально шагах в тридцати от авто. — Поверить не могу, что ещё каких-то полгода назад я была вампиром и сама перемещалась на подобной скорости, — пробормотала она. — Ну не на подобной, — так и придерживая её ведя к машине, сказал Клаус, и она закатила глаза. — Прости мне это посягательство на твою исключительность. — Учитывая, что ты оказалась так добра и поведала мне о пророчестве, сделанном обо мне за сто лет до моего рождения, любые посягательства будут тщетны. — Во-первых, оно было не о тебе, а обо мне и моих родных, — она с вызовом обернулась к нему, держась рукой за переднюю дверцу. — Во-вторых, как показала предыдущая тысяча лет, также как и к тебе (а может и больше), это пророчество относится к Колу и, я готова поставить на это, к Кэтрин. Твой брат, к слову, знал о нем всю эту тысячу лет. Так что, боюсь, тебе придётся поделить свою исключительность, как минимум, натрое. Сощурившись, Клаус позволил ей сесть, забрать у себя препараты и закрыть свою дверь, после чего оглянулся и, увидев как раз идущую в его направлении молодую девушку с наушниками, дождался, пока она приблизится. Схватив её за руку, она не успела даже вскрикнуть, как он переместил их в тот же переулок и впился в её шею зубами, высушивая за секунды. — Легче? — голосом, которым можно было заморозить Африку, спросила Кэролайн, когда он вернулся и сел на водительское место. — Нет. Но теперь я хотя бы не так сильно хочу оторвать голову тебе. Дальше едем без остановок до аэропорта? Кэролайн одарила его полным уничижения взглядом и без слов отвернулась к окну. Клаус кивнул, приняв это за ответ, и завёл двигатель. Последние полчаса, что они провели на английской земле прошли в полной тишине. Поднявшись на борт самолёта, Кэролайн оставила препараты на столике между двумя широкими кожаными сидениями и сразу пошла в туалет, чтобы вымыть руки перед тем, как начать их смешивать. Поэтому она не видела, как Клаус проводил её спину изучающим взглядом и прошёл в кабину пилота. Когда она вернулась, он уже сидел на своём месте и, подперев подбородок рукой, задумчиво разглядывал стоящие на столе ампулы. Скинув с себя плащ, Кэролайн бросила его на свободное сиденье по другую сторону прохода и тоже заняла своё место. На секунду встретившись с ним взглядами, она упрямо сжала губы и, сняв с запястья резинку для волос, убрала их в пучок. Клаус вновь посмотрел на ампулы. — Откуда у тебя этот список? — спросил он. — От Мари Лаво, — сухо ответила Кэролайн, взяв в руки первую ампулу и после небольшого усилия открыв её. — Она вернулась в город? — Нет. Она передала мне его до того, как скрыться, но после того, как Артур наехал на неё за то, что она накачала меня ни пойми чем и отпустила. — И когда именно это было? — уточнил он, наблюдая за тем, как она по очереди наполняла шприц содержимым ампул, и предчувствуя, что ответ разозлит его ещё больше. Так и вышло. — Помнишь, Генри пришлось несколько раз переносить встречу с нами, потому что я не выходила на связь? А потом я появилась и ни разу не потеряла контроль, находясь в одной комнате с ним, Авророй и твоим старшим братом? — Ты была под кайфом. — Чертовски верно, — пробормотала Кэролайн, выпустив все содержимое шприца в бутылочку с порошком и, закрутив колпачок, взболтала. — Мое приличное поведение в тот день было заслугой наркотиков и магии Вуду, которая успешно скрыла все внешние признаки моей зависимости. Публика всё же была довольно чувствительная. Она уверенным движением проткнула иглой резиновую пробку последней ёмкости с прозрачной жидкостью, наполнила ею шприц и, выпустив в ту же тёмную бутылочку со смесью остальных препаратов, снова хорошенько взболтала. Клаус наблюдал за её манипуляциями без всяких эмоций. Голос капитана попросил их пристегнуть ремни, так как они были готовы ко взлёту. — Я слышал, как Кэтрин была недовольна, что ты «расслаблялась» без неё. Она часто составляет тебе компанию? Наполнив шприц до половины, Кэролайн стремительно поднялась и только повернулась, как Клаус оказался прямо перед ней. — Куда ты собралась? — В туалет, — ледяным тоном отрезала она. — Ты забыла, как я собственными руками ввёл тебе морфин несколько дней назад? Сядь, сделай инъекцию и пристегнись, мы взлетим через несколько минут. — И я успею вернуться к тому моменту, если ты перестанешь стоять у меня на пути, — она уже едва не шипела, но попытавшись обойти его, она лишь медленно прикрыла глаза, когда он также сделал шаг в сторону, не пуская её. Алые языки энергии угрожающе вспыхнули у её сжатых кулаков, и она медленно, не открывая глаз, процедила: — Клаус. Сейчас тот самый момент, когда ты уступаешь мне и делаешь это быстро. Иначе я вышвырну тебя из этого самолёта, а его сам сожгу дотла, и не факт, что на этом я смогу остановиться. Он ещё секунду буравил её взглядом прежде, чем нехотя посторониться, и с силой в голосе отрезал: — У тебя есть две минуты прежде, чем я выломаю дверь. — Боюсь, такие фетиши я не разделяю, дорогой, подумай над тем, чтобы найти себе другую партнёршу для подобного. Он уже поднял руку в порыве, но она хлопнула дверью в туалет, скрывшись внутри, прежде, чем он успел свернуть ей шею. Спинка её кресла протестующе заскрипела, когда он с силой сжал её, каким-то чудом не вырвав из пола, и медленно выдохнул. Эта чёртова ведьма. Щёлкнув замком, Кэролайн одними губами в самых красочных выражениях высказала всё, что о нем думает, закрыла крышку унитаза и села на неё, привалившись спиной к стене. Задрав юбку платья левой рукой до пояса, она подняла правую ногу и уперлась ботинком в стену. Обследовав внутреннюю сторону бедра, она нашла едва виднеющуюся голубоватую вену и, на секунду задержав дыхание, ввела в неё иглу. Ощущение растекающегося по венам холода довольно быстро сменилось эйфорией, сознание заволокло туманом. Шприц выпал из её рук, кончики пальцев легонько закололо. Наверное, она на мгновение потеряла сознание, потому что, открыв глаза в тесной явно движущейся на ходу туалетной комнате, не могла вспомнить, как тут очутилась. В себя её привёл звук, доносившийся будто издалека — кто-то громко стучал в дверь. — Кэролайн, открой гребанную дверь! Прижав на мгновение руку ко лбу, она тихо чертыхнулась, понимая, что её не хватит на то, чтобы вытереть сочащуюся из места прокола кровь и, слегка одернув дрожащей рукой юбку, повернула замок. Дёрнув дверь на себя, Клаус замер при взгляде на неё. Ярость сменилась тревогой, и он наклонился к ней, осторожно приподняв её голову, чтобы она посмотрела на него. Зрачки заполонили всю радужку. — Как ты? — Мне нужно буквально несколько минут, — медленно проговорила она и облизала пересохшие губы. — Через сколько мы взлетим? — В любую секунду. Если что, хватайся за меня, — нахмурившись, сказал он и, осмотрев ее ногу, повернулся к раковине. Взяв сложенное в аккуратную тубу белое полотенце для рук, намочил его в тёплой воде и, опустившись на корточки, аккуратно стёр кровавый потек с её бедра. Бросив его сверху на валявшийся на полу пустой шприц, он одернул юбку её платья, как вдруг она резко вдохнула и вцепилась в его плечо. Магия вступила в реакцию с наркотиками в её крови. Туман резко рассеялся, оставив после себя сияющую ясность и тишину; холод в венах сменился волной жара и также стих — и в этот момент самолёт оторвался от земли. Клаус дёрнул её на себя, сам ударившись спиной о стену, её же крепко прижимая к груди, защищая от ушибов. Кэролайн подняла на него взгляд, и он заворожённо замер — чёрный медленно отступал под натиском алого в её глазах, пока зрачки вновь не стали нормального размера. Руки перестали дрожать, заторможенность ушла. Хаос брал своё. — Как ты меня назвал? Я не расслышала. У Клауса дёрнулась щека; схватив её за горло, он впился в её губы со всей яростью, что снедала его последние часы. Полоснув его в ответ ногтями по шее, она оказала ему более чем достойное сопротивление, пока легкие не начали болеть, и он лишь на мгновение оторвался от её рта, чтобы, схватив одной рукой её за талию, а другой взявшись за раковину, поднять их с пола. Не глядя вывалившись вместе с ней обратно в салон самолёта, они врезались в стену, но ни на секунду не оторвались друг от друга. Слишком много гнева. Слишком много боли было накоплено между ними. Все ещё прилагая усилия, чтобы удержать равновесие, пока самолёт набирал нужную высоту, Клаус переместил их к своему месту и, повернув к себе спиной, чтобы она уперлась в спинку кресла руками, разорвал её платье по шву вдоль линии позвоночника. С тихим стоном припав губами к изгибу шеи, он скользнул рукой по её спине вниз и тихо зарычал, когда она выгнулась, прижавшись ягодицами к паху. Укусив её в плечо тупыми зубами, он сорвал резинку с ее волос и, намотав их на кулак, потянул на себя. — Чертова ведьма, — тихо процедил он ей на ухо, и Кэролайн растянула губы в кошачьей улыбке. — Уж какую выбрал, дорогой, — она слегка повернула голову и опалила его алым взглядом. — Наслаждайся. Выпустив её волосы, он задрал её юбку до пояса, расстегнул собственный ремень и наполнил её первым же толчком, заставив вскрикнуть. Он же на мгновение словно лишился всех чувств — настолько всё его существо оказалось сосредоточено в одной единственной точке, в ней. Скользнув руками по её бёдрам, Клаус мазнул губами по её щеке, когда она откинула голову ему на плечо, и толкнулся в ней — на этот раз медленнее, давая привыкнуть к себе. Ощутив, как она начала расслабляться и подстраиваться под него, он притянул её к себе за шею и ускорился, отстранённо ощущая, как любые намёки на самоконтроль обращаются в пыль от её прерывистых всхлипов, от запаха её возбуждения, от того, как она сжимается вокруг него. — Клаус, — еле слышно выдохнула она, и он окончательно потерял голову, сжав её бёдра так, что наверняка останутся синяки, прокусил кожу у основания шеи. Терпкая кровь Первородной в сочетании с пряностью магии Хаоса и дурманом принятых наркотиков стала последней каплей — он кончил в неё, и весь мир на мгновение померк. Была только она. Его. С ним. Для него. И больше ничего. Почувствовав через минуту, как она, тяжело дыша, откинула голову ему на плечо и положила руку сверху его, держащей её за талию, Клаус нехотя вынул из неё зубы и, прикрыв глаза, прижался щекой к её щеке. — Чёртов эгоист, — пробормотала она, и он низко засмеялся. — Ты сказала мне наслаждаться. Я лишь делаю то, что ты мне говоришь, любовь моя. — Жаль, что дальше секса эта покорность не распространяется. — Я не заметил в тебе сожаления, когда ты была моей нижней несколько ночей назад, — одно воспоминание о той сессии заставило обоих задышать тяжелее, — а вот тебе покорности действительно иногда очень не хватает. Кэролайн мягко отстранилась и полуобернулась, чтобы прильнуть к нему грудью и, коснувшись губами короткой щетины, поцеловала в уголок рта. — Мне показалось, или ты сейчас сказал, что тебя что-то не устраивает? — За всю мою жизнь никто не устраивал меня больше, чем ты. Что не отменяет того, как сильно ты сводишь меня с ума, отчего мне постоянно хочется свернуть твою хрупкую шею. — Может, в этом всё и дело? — невзначай подтолкнув, она поменялась с ним местами, не отрывая от него своих ведьминских завораживающих глаз. — Никто прежде не сводил тебя с ума достаточно сильно, чтобы устраивать? Она резко толкнула его в кресло и, задрав опустившуюся, было, юбку, неторопливо оседлала. — Глагол «устраивать» сейчас кажется наименее подходящим для описания моего отношения к тебе, — хрипло произнёс он, скользнув руками по ногам, которым готов был поклоняться денно и нощно. — Неужели? — она поцеловала его в шею, оставив след, который тут же зажил. Кэролайн недовольно нахмурилась. — Какой глагол ты бы использовал для этого описания? Клаус провёл ладонью по её лицу вверх, убирая волосы за спину, и задумчиво ответил: — Беречь, — она подняла на него взгляд. — Владеть. Боготворить. Наслаждаться. — Владеть, значит? — дёрнула она бровью и поморщилась от неприятного зуда в кровоточащем плече. Спустив пропитавшийся кровью верх платья до ключицы, он собрал ртом каждую выступившую каплю на месте укуса прежде, чем прокусить собственное запястье и протянуть ей. Кэролайн без лишних слов обхватила его губами. — Не только я знал, кого выбирал. Ты тоже прекрасно знала, на кого соглашалась, — произнёс он, наблюдая за ней потемневшими глазами, и с неожиданной для самого себя злостью признался: — Мне хочется спрятать тебя в своём сердце и похоронить там. Сокрыть от всего мира, чтобы больше никто и никогда не смог навредить тебе. В том числе и я. Она неспешно отстранилась и, отерев большим пальцем остатки его крови с нижней губы, внимательно посмотрела на него. — Забавно. Даже я сама не смогла бы описать лучше свои чувства к тебе пятьсот лет назад. Интересно, способны ли мы испытывать их, не находясь в шаге от того, чтобы потерять друг друга? — Дай нам шанс, и ответ на этот вопрос станет более чем очевидным. — Я уже это сделала, — она неторопливо расстегнула пуговицы его рубашки и, задумавшись о чём-то, коснулась яремной ямки. — В противном случае, тебя бы сейчас здесь не было. Пока магия вернулась под мой контроль, я хочу кое-что попробовать. — И что же это? Кэролайн чуть улыбнулась и уклончиво ответила: — Просто доверься мне. С некоторой опаской он проследил за тем, как она положила ладонь ему на грудь и плавно шевельнула плечами. Алые языки энергии мягко вспыхнули вокруг неё и зазмеились к нему, окружая их обоих, как вдруг — исчезли. Мгновение — и он резко выпрямился, почувствовав. Кэролайн медленно растянула губы в улыбке, и что-то роковое было в ней в этот момент. Тёмное. — Дотронься до меня. Не отрывая от неё глаз, Клаус скользнул рукой между её ног, как его самого обдало жаром, а она с судорожным вздохом вцепилась в его плечи. Он в шоке уставился на неё. — Я связала нас, — подтвердила она его догадку. — Всё, что ты сделаешь со мной, будешь чувствовать сам. Также, — она приподнялась, чтобы провести рукой по длине его члена, заставив их обоих задохнуться от избытка ощущений, — как и я. — Ты понимаешь, что мы теперь вообще не сможем остановиться? — резко охрипшим голосом спросил он. — Используй моё заклинание с пользой, любимый. И он использовал. Окончательно сняв с неё полуразорванное платье и опустившись с ней на застилавшие пол ковры, он целовал, мял, ласкал столь желанное им тело, заставляя её трепетать и дрожа сам от ощущений и чувств, которые они разделяли друг с другом. И только когда она уже с трудом сдерживала крики, когда с такой силой вцепилась ногтями в его спину, что он зашипел, а она сама всхлипнула, почувствовав эту боль вместе с ним, Клаус мягко отвёл её бедро в сторону и вошёл в неё. Кэролайн задохнулась и выгнулась в спине ему навстречу. Иллюминаторы с правой стороны вдруг стали стремительно светлеть, поворачиваясь к солнцу, яркие лучи которого скользнули по полу к ним, и через считанные секунды она вся оказалась залита этим светом, подобно золоту. Разметавшиеся по ковру белые волосы засеребрились, и он на мгновение замер, не в силах оторвать от неё взгляд. — Как же ты прекрасна, — только и смог он выдохнуть. Она улыбнулась, скользнула рукой по его щеке к шее и притянула к себе. Клаус целовал её медленно, наслаждаясь каждым прикосновением, её жаждой его, желанием быть здесь, с ним. И когда он продолжил двигаться в ней, с готовностью ловил каждый её вздох, каждый стон, пока она до судорог не вцепилась руками в ворсины ковра, полностью растворившись в экстазе. Надавив ей на низ живота, он ускорился, входя в неё особенно глубоко, и уже спустя несколько таких толчков она выгнулась и закричала, сотрясаясь от волны наслаждения. Ощущения были такими сильными и яркими, что его мгновенно сбило ими, и он кончил вместе с ней, излившись в неё с прерывистым стоном. Кэролайн тяжело дышала под ним. С готовностью приняв его вес, когда он обессилено опустился на неё, она обняла его за спину и слегка усмехнулась ему в плечо. — Поверить не могу, что я наконец-то заставила тебя вспотеть. Он даже приподнялся на руках, чтобы недоверчиво посмотреть на неё. — Ты гордишься собой? — О да, и это ещё очень мягко сказано, — она с нежностью погладила его по лицу и, когда он лёг на бок подле неё, положила голову ему на плечо. — Уверена, не многие из твоих женщин могут похвастаться этим. — Разве у меня кто-то был кроме тебя? — Нет? — Нет. Никого не помню, — он наклонился к её губам, заглушая поцелуем её тихий смех. Играя с её волосами в солнечных бликах, Клаус откровенно любовался ею, чувствуя, как действие заклинания постепенно заканчивается и некоторые из ощущений оставляют его, возвращаясь к своей владелице. Но самое важное, сильное, наполняющее всё его существо своим светом, искренностью и трепетом — осталось. — Мне кажется однажды настанет момент, когда я сойду с ума, оттого как сильно я… Кэролайн прислонила ладонь к его губам прежде, чем он успел договорить. — Не надо. Не произноси сейчас, — она убрала руку и тихо попросила: — Скажи мне это, когда больше ничего не сможет помочь. Когда это будет единственным, что сможет спасти меня от самой себя. Клаус едва заметно кивнул и прижал её к себе. Умереть сейчас было бы проще, чем отпустить её. — Не злись на меня, — вдруг сказала она, и он с непониманием взглянул на неё. — Из-за этого пророчества. Я не говорила о нем не потому что хотела скрыть. Просто не была уверена, что это бремя в конце концов выпадет тебе. Ты не можешь винить меня за это. — Сейчас ты уверена? — Нет. Но ты да. А это уже больше, чем всё то, что у нас было за тысячу лет. Он задумчиво гладил её по спине, наблюдая за игрой света в белых волосах. — Я не понимаю этого, — наконец признался он. — Как я могу занять твоё место? Как Кол может занять место Лили? Мы не ведьмаки, но даже если бы были ими… Что бы мы сделали? — Мы с Артуром говорили об этом, — со вздохом ответила Кэролайн. — Сам понимаешь, динамика моего состояния по итогу не оставила нам иного выбора кроме как тоже задуматься об этом. Артур предположил, что в пророчестве речь идёт не о магии и её применении, а о самом крайнем развитии событий. Если мы все окажемся в этом отчаянном положении, речи о том, чтобы уничтожить Пустую уже не будет, на это действительно ни у кого не хватит сил без нас с сестрой. Но обезвредить её вы будете обязаны в любом случае. Четверо это начали, Клаус. И четверо это закончат. — Иначе мир погрузится во тьму? — Вроде того. — Весь мир — не моя забота, — равнодушно сказал он. — А вот ты — да. — Этот мир — место, в котором предстоит жить и расти твоей дочери. Хотя бы поэтому его судьба должна тебя заботить. — Хотя бы поэтому меня и не устраивает вариант полумер. Я не стану занимать ничьё место. Ты сделаешь то, что должна, потому что ты единственная, кто способен на это. А я буду рядом, если тебе понадобится помощь. — Если? — с грустью усмехнулась она. — Если, — он зарылся носом в её волосы и кожей почувствовал её улыбку. — Я нисколько не удивлюсь, если ты снова всё сделаешь сама, как обычно отодвинув всех нас в сторону. — Боюсь, в этот раз так не получится. К тому же, ты уже пообещал взять одну из моих проблем на себя, — она приподнялась на локте, чтобы посмотреть на него. — Ты ведь помнишь, что уже меньше, чем через сутки мне надо дать Генри ответ на предложенную им сделку? — Разумеется. Ты скажешь ему «нет». А подробности я предоставлю ему сам. Кэролайн молчала несколько секунд, разглядывая его, но он абсолютно спокойно выдержал её взгляд. — Ты уверен, что мне не нужно знать что это за подробности? — Доверься мне, любимая. Я же доверился тебе сейчас. — Это другое, и ты это понимаешь, — мягко сказала она. — Я доверяю тебе, Клаус, иначе даже не рассказала бы об этом предложении. Но я также знаю, что твой подход к решению таких вопросов довольно часто оставляет после себя одну решённую проблему и ещё с десяток новых. — Это не похоже на проявление доверия, — прохладно ответил он. Кэролайн поцеловала его в уголок губ. — Это как раз оно и есть. Я не пытаюсь сейчас вменить тебе что-либо в вину, лишь хочу сказать… — она пропустила нижнюю губу между зубами и вздохнула. — Не только я привыкла полагаться лишь на себя. Но ты тоже больше не можешь действовать в одиночку, да тебе и не нужно. Не хочешь посвящать меня — хорошо, но посоветуйся хоть с кем-то прежде, чем идти к Генри с альтернативой его сделки. У тебя тоже есть все мы, не только я. — Ты хочешь, чтобы я обратился к Артуру? — прямо спросил Клаус. — Да. И к Кэтрин. — К Кэтрин?! — Никто лучше неё не разбирается в ритуальных заклятья и их лазейках. Наверное, в какой-то степени надо благодарить тебя за её интерес к этой отрасли магии. — Всегда пожалуйста, — проворчал он и закатил глаза, когда она положила подбородок ему на грудь и умоляюще посмотрела на него. — Хорошо. Я посоветуюсь с Артуром прежде, чем что-либо делать. Она широко улыбнулась и, приподнявшись, поцеловала его. — Спасибо, любимый. Я ни секунды не сомневалась в твоём благоразумии. — Чертова ведьма, — пробормотал он, когда она перекинула через него ногу и легла сверху. — Какую выбрал, — промурчала она, наклонившись к его лицу. — Хорошо, что у нас есть ещё целых семь часов… Будто услышав её, в салоне раздался голос капитана, оповестивший о скором начале снижения в связи с необходимостью прервать полёт. Кэролайн нахмурилась и выпрямилась. — Мы же только часа два, как взлетели. — Пойду узнаю в чем дело. Явно нехотя отпустив его, она задумчиво проследила за тем, как он сначала натянул брюки, потом рубашку и скрылся в кабине пилота. Тоже поднявшись на ноги, Кэролайн подобрала бесформенной кучей лежащее на полу платье и парой движений объятых алыми волнами пальцев восстановила его целостность. Оставив одежду на кресле, она прошла в небольшую душевую в конце самолёта, заколола волосы и включила воду. Клаус вернулся спустя несколько минут. — Что-то с топливным баком, нужно убедиться, что это сбой компьютера и никакой поломки нет. Не волнуйся, задержка не займёт больше получаса. — Ну что ж, хорошо. Подай мне полотенце, пожалуйста. Выполнив её просьбу, он проследил за тем, как она обернулась в него, и с тенью улыбки в голосе спросил: — Любимая, а ты случайно не знаешь, почему моя расцарапанная тобой спина до сих пор не зажила? — Мне не нравится, что из нас двоих только я стабильно хожу в синяках и с засосами, — пожала она плечами и с удовлетворённой улыбкой коснулась виднеющегося синяка у основания его шеи. — Теперь всё честно. — Ты обратила вспять мою способность к исцелению, чтобы сравнять наш счёт по оставлению отметин друг на друге? — Нет, конечно, я что, сумасшедшая? Все твои способности на месте, просто теперь регенерация не распространяется на раны, оставленные мной. Здорово, правда? — Потрясающе. А меня спросить ты не подумала? — А ты меня не подумал, когда кусал или делал вот это? — она подняла доходящий ей до колен край полотенца, обнажив покрытые фиолетовыми синяками бёдра. Клаус посерьёзнел. — Больно? Она чуть улыбнулась и, снова скрыв ноги махровой тканью, обняла его за шею. — Нет. Ты же знаешь: если бы я хотела, чтобы ты остановился, я бы сказала. Но теперь у меня хотя бы есть возможность отплатить тебе тем же. Почувствуешь на себе какого это, когда члены семьи с усмешкой отводят взгляд от твоих синяков. — Если для тебя это так важно, — он обнял её одной рукой за талию, прижав к себе, — я могу подписать каждую царапину и синяк, чтобы все знали, что их оставила ты. — Подписать? Фломастером? — Несмываемым маркером. Что скажешь? Кэролайн усмехнулась и мягко поцеловала его. — Я подумаю над этим. Вернувшись в салон, она надела снова целое платье и как раз застегнула второй ботинок, когда капитан попросил их пристегнуть ремни, так как они скоро должны были приземлиться. — Я не спросила, где именно мы садимся? Клаус пожал плечами, не глядя на неё. — Я не уточнял. Разве есть разница? — Да нет, просто интересно. Положив ногу на ногу, она обернулась к находящейся за душевой комнатой двери и, на секунду раскрыв ладонь с загоревшейся в ней алой сферой, отвернулась обратно к иллюминатору. Ровно через две минуты стюардесса принесла ей блюдо с салатом из зелени и курицы. — Ты не голоден? — Ваша с сестрой кровь насыщает лучше любой человеческой, — покачал он головой, опустившись в кресло напротив неё, и, подперев подбородок рукой, отстранённо поинтересовался: — Ты не против небольшой прогулки, пока самолёт будут проверять? — Ничуть. В последнее время погулки глубокой ночью — одно из моих любимых занятий. — Буду знать. Неспешно доев поздний ужин, Кэролайн чуть нахмурилась, увидев в иллюминаторе покрытую снегом землю и огни явно небольшого городка. Клаус без всяких эмоций наблюдал за ней. Приземление было очень мягким. Вырулив со взлетно-посадочной полосы ближе к одноэтажному зданию небольшого аэропорта, самолёт наконец остановился. Первым поднявшись со своего места, Клаус протянул ей её плащ, и она, на секунду задержав на нем взгляд, позволила одеть его на себя. Пропустив её вперёд, он шёл сразу следом, успешно скрывая, как с каждым шагом напряжение охватывает его всё больше. Только ступив из самолёта на трап, морозный ветерок с редкими мелкими снежинками тут же ударил ей в лицо, и она замерла. Клаус также застыл позади неё. Потянув носом воздух, она глубоко вдохнула и, прикрыв глаза, медленно выдохнула. — Значит, говоришь, не уточнял. Ему не обязательно было быть связанным с ней заклинанием, чтобы понять, как стремительно гнев растёт внутри неё. Сжав зубы, он проследил за тем, как она запрокинула голову и через несколько долгих секунд ровным голосом произнесла: — Я знаю эти звёзды. Не видела их больше тысячи лет, но знаю прекрасно. Когда проводишь столько ночей в лесах и море, где они — твоя единственная карта, то узнаешь их, даже если однажды забудешь всё остальное. Кэролайн обернулась и его обдало физически ощутимыми волнами ярости. — Дай мне пройти, — процедила она. — И не подумаю, — спокойно ответил он, закрывая собой проход в самолёт. — Ты сказала, что доверяешь мне. Так вот я прошу тебя — спустись с этого трапа. — Не надо использовать мои признания против меня, — она уже почти дрожала от злости. — Я не использую, я лишь хочу, чтобы ты спустилась с этого гребанного трапа на землю, которая ждала тебя больше пятиста лет. Ты дала сраное обещание, Кэролайн, сколько можно играть с этим огнём? — Да ты-то что в этом понимаешь?! — Я что понимаю?! — он уже кричал на неё. — Напомнить, что случилось, когда с меня взыскали все магические долги? — Не думаю, что мне однажды посчастливится забыть об этом. — Как и мне, — резко стихнувшим голосом ответил он. — И именно поэтому я знаю, о чем говорю: исполни своё обещание, пока ещё не поздно. Она прожгла его таким взглядом, что будь на его месте кто другой — наверняка бы упал замертво. Клаус только дёрнул уголком губ. Кэролайн сузила глаза и раскрыла ладонь с угрожающе засиявшей алой сферой. — Отойди. — Ну давай, — кивнул он на её руку. — Рискни. Она лишь скрипнула зубами, как вдруг он на сверхскорости наклонился и закинул её себе на плечо. — Не смей! Майклсон, поставь меня обратно, пока я не использовала магию на тебе! — Вперёд, любимая. Считай, я бросаю тебе вызов. Она выругалась на чем свет стоит и со всей силы лягнула его коленкой. Клаус тут же укусил её за зад сквозь платье, заставив взвизгнуть. — Всё! — отрезал он, спустившись с последней ступеньки, и поставил её на землю. Кэролайн поперхнулась воздухом и застыла, будто он не на землю её поставил, а на узкую тропку посреди гиблого болота. Всё это время наблюдавший за ними с крыши аэропорта ворон оглушительно каркнул, отчего она нервно вздрогнула и повернулась к нему. Ворон наклонил голову вбок, разглядывая её в ответ. Каркнув во второй раз, он перелетел с крыши на дерево за пределами освещённой территории аэропорта и уставился на неё уже оттуда. Кэролайн сжала губы. Сделала один шаг. Второй. Клаус следовал за ней в небольшом отдалении. Подойдя к краю асфальта, она остановилась и снова посмотрела на птицу. Ворон молчал. Кэролайн неуверенно шагнула дальше, ступив на покрытую тонким слоем снега землю. Поднявшийся ветер взметнул белые волосы; некоторое время она не шевелилась, но вот медленно опустилась на корточки и коснулась земли ладонью. Ворон каркнул в третий раз и, захлопав крыльями, улетел в сторону лесной чащи. За скрытыми в кромешной темноте стволами деревьев послышалось какое-то движение; Кэролайн подняла голову. Почти бесшумно переступая ногами, на лунный свет неторопливо вышел белошёрстый северный олень. Она тяжело вздохнула и, задумчиво взглянув на оставшийся на руке след от земли, поднялась ему навстречу. Приблизившись, благородный зверь мотнул величавой короной рогов и, согнув правое колено, преклонился перед ней. Кэролайн чуть улыбнулась и ответно слегка наклонила голову. Выпрямившись, он ткнулся мордой в её руку и довольно зафыркал, когда она запустила руки в белый мех, почёсывая ему шею. — Ладно, — не оборачиваясь, сказала она. — Будь по-вашему. — По-нашему? — с некоторым напряжением переспросил Клаус, наблюдая за ней с асфальтированной дороги. — Думаешь, я поверю, что это всё твоя идея? Артур не смог уговорить меня сам и решил действовать твоими руками — ладно. За это я с него ещё спрошу. Но раз ты с таким энтузиазмом ввязался в это, бросить начатое на полпути я тебе не дам. — И что это значит? Олень ласково фыркнул ей в лицо и отвёл голову в сторону, обнажив пушистый бок. Кэролайн обернулась к настороженному гибриду. — В этом обличии тебя не пропустят. Обратишься сам или мне снова помочь тебе с этим? — Это обязательно? - Знаешь, для того, кто ждал тысячу лет и пошёл на такие жертвы ради снятия своего проклятия, ты удивительно неохотно обращаешься к своей волчьей сущности. — Я мог бы… — Предложишь подождать меня здесь, и я убью тебя. Клаус закатил глаза к небу и на секунду задержал взгляд на почти полной луне, озарявшей всё вокруг своим холодным светом. Вместе. — Ладно, — сдался он и его вздох рассеялся облачком пара. — Что нас будет ждать там? Она мрачно посмотрела на него, явно борясь с желанием высказать всё, что она думает о том, что он даже не потрудился узнать ответ на этот вопрос у Артура прежде, чем тащить её сюда. — Правда. Больше она не сказала ни слова, молча наблюдая, как он стянул с себя пальто, потом кофту с брюками и через несколько мгновений рухнул на землю одновременно с громким хрустом сломавшегося позвоночника. Его обращение заняло больше времени, чем у Хейли или Лили. Незаметно вцепившись ногтями в собственное предплечье, Кэролайн малодушно отвернулась, морщась от раздающегося звонкого хруста ломающихся костей. Она была готова расцеловать его за то, что он сумел не закричать. Резко наступившая тишина заставила её облегченно выдохнуть. Олень рядом с ней беспокойно мотнул головой на появление волка, но успокоился, стоило ей провести рукой по его шерсти, и тогда она обернулась к глядящему на неё своими янтарными глазами светло-серому зверю. — Держись рядом. Задрав юбку, она перекинула ногу через оленью спину и оседлала его. Схватившись за шерсть на мощной шее, Кэролайн на секунду прикрыла глаза, подавляя начавший пробивать её мандраж, и еле слышно произнесла: — Веди нас к нему. Стукнув копытом, олень сорвался с места. И волк последовал за ним.