Хаски и его белый котёнок ученик

Цветок, растущий в человеческом сердце, имел девять чернильно-черных лепестков с серебряными концами. На первой стадии он оставался плотно закрытым бутоном, питающимся естественным негодованием хозяина, но неспособным произвести какие-либо существенные изменения в его личности. Чтобы побороть эту слабость, цветок развил в себе способность запечатывать счастливые воспоминания, потому как человек, который не мог вспомнить хорошего, всё больше будет верить, что когда-то было только плохое. Негатив в их сердцах естественным образом поспособствует питанию и развитию голодного маленького бутона. По мере того, как он рос и глубоко укоренялся в сердце, становясь единым целым со своим хозяином, его лепестки постепенно раскрывались, и влияние становилось всё сильнее и сильнее. А когда он наконец расцветал, убить его было практически невозможно. Это было второй стадией. Если бы хозяину удалось продержаться восемь лет… он добрался бы и до третьей. За десять дней до испытания, Чу Ваньнин сидел рядом с Ши Минцзином на Звёздных скалах и слушал, как Восемнадцатая объясняет, что будет происходить. В день будет проводиться до трех экзаменов, по одному на подразделение, и они будут длиться от заката до восхода солнца в реальном времени и от дней до недель в иллюзорном времени. Испытание Чу Ваньнина должно было проходить во «Владениях демонов». — Каждый сценарий описывает одно из прошлых вторжений Призрачного мира, — объясняла Восемнадцатая. — Целители будут отправлены в последний и самый незначительный инцидент, в то время как атакующие — в самый разрушительный инцидент, произошедший двести лет назад. Двести лет назад Призрачный Барьер впервые прорвался. Мир совершенствования был абсолютно не готов, поэтому им потребовалось много месяцев на то, чтобы запечатать брешь, а затем много лет, чтобы подавить всех сбежавших злых духов. Мир был опустошен почти десять лет. — Вы пройдёте испытания, как только успешно разрешите кризис, — продолжала Восемнадцатая. — Также, хотя вы фактически не можете получить травму во время испытания, любые раны, которые вы получите, будут духовно отмечены, а любые потенциально смертельные травмы будут засчитаны как неудача. Вы можете попробовать трижды, поэтому не паникуйте, если потерпите неудачу в первый раз. Толпа зашевелилась. — Значит ли это, что испытание будет индивидуальным? — нервно спросила женщина. — Или всё подразделение потерпит неудачу, если поражение потерпит один из его членов? — мрачно спросил пожилой мужчина. — Вам разрешено идти в одиночку или с одним напарником — ответила Восемнадцатая. — Знайте, что если один из вас будет дисквалифицирован, то и другой тоже. Толпа зашумела. — И последнее, — сказала Восемнадцатая. — Уровень сложности зависит от уровня совершенствования, поэтому иллюзии никогда не бывают одинаковыми. Наличие партнера создаст иллюзию, которая соответствует среднему уровню ваших навыков, так что имейте это в виду, делая свой выбор. Таким образом, сильный совершенствующийся получит более лёгкую задачу, а его партнер — более трудную. Что ж, Чу Ваньнин проигнорировал эту информацию, так как он уже решил идти один. Ши Минцзин сделал то же самое и через три дня предстал перед испытанием. Он отправился во Владения Великих Скорбей, произошедшие восемьдесят лет назад. Барьер прорвался, и особенно мерзкое существо сумело сбежать, прежде чем трещина была запечатана. Монстр вызвал великую чуму в мире совершенствования, которая потребовала множества уникально обученных целителей, чтобы побороть себя. После этого события мир совершенствования приобрел большее уважение к медицине, и секта Гу Юэе была наводнена учениками. День испытания Ши Минцзина наступил быстро, и оказался успешным. — Моя задача состояла в том, чтобы исцелить целую деревню, — рассказывал Ши Минцзин на следующий день за ужином, выглядя немного уставшим, но с облегченной улыбкой на лице. — Сначала я не мог понять, почему моё лечение не помогает, потом я понял, что на самом деле это были три разных недуга, но достаточно схожие по симптоматике, я был одурачен сначала. После того, как я определил каждое из них и ввел нужное лекарство, иллюзия завершилась. Чу Ваньнин и Е Ванси слушали с любопытством, так как им обоим ещё предстояло пойти. — Было странно находиться там, — рассуждал Ши Минцзин. — В глубине души я знал, что это иллюзия, но все люди реагировали на меня так, будто они были реальны… Чу Ваньнин держал эти слова в голове и несколько дней спустя, когда следовал за Восемнадцатой сквозь непроглядную ночную тьму. Держа в руках лишь маленький фонарь, они подошли ко входу в зловещую пещеру. Красновато-черная энергия закружилась во рту. — Учитывая твой уровень совершенствования, вполне вероятно, что тебя отправят в одно из самых трудных мест, — мрачно произнесла Восемнадцатая. — Твоя задача — убить главного призрака, после чего иллюзия рассеется сама собой. — Небольшое колебание. — Скорее всего, ты встретишь Князя Демонов, и, если мои предположения верны, тебя отправят в древний город Линьань. Чу Ваньнин на мгновение задумался о месте. Он был из современного Линьаня, его бросили родители, которых он не мог вспомнить, прежде чем его принял первый учитель. Он не был там много лет, но, без сомнения, город после перестройки выглядел бы совершенно иначе. — А что насчет людей? В книгах по истории говорится, что выжила лишь горстка. Смогу ли я предотвратить их смерть или это помешает испытанию? В книгах не говорилось о том, что произошло, но именно пернатое племя спасло немногих выживших и создало эту иллюзию, они должны были знать. Чу Ваньнин не стал утруждать себя расспросами, поскольку вскоре убедиться во всём сам. — Люди, с которыми ты столкнешься, будут общаться с тобой, как с живыми, — сказала Восемнадцатая, немного колеблясь. — Но это всего лишь тени, созданные из остатков воспоминаний. Независимо от того, как и когда вы убьёте Князя Демонов, их жизни уже подошли к концу двести лет назад. Так что… — Восемнадцатая замялась. — Так что имей в виду, что это всего лишь иллюзия. Всё внутри — это давно законченная история, сохраняй твёрдость сердца. Чу Ваньнин мрачно нахмурился, затем отсалютовал. — Этот понимает. Благодарю Великого Бессмертного Господа за его терпение. Восемнадцатая мягко выдохнула. — Я не сомневаюсь в твоём успехе. Чу Ваньнин вошёл в пещеру и вышел в древний ад. Земля была залита кровью, вороны сотнями кружили вокруг и пировали гниющей плотью, а запах разложения и гнилостных миазмов подавлял все чувства. Вдали стоял обнесенный стеной город, освещенный огненными факелами, которые боролись, прогоняя нависшую тьму. Предсказание Восемнадцатой было точным, его отправили в древний Линьань. Пока он шел, люди удивленно смотрели на него. В городе Чу Ваньнин выяснил почему, когда встретил отца, почти на десять лет старше себя, и сына на десять лет моложе. Чу Ваньнин разделял их имя и лицо. Этот человек, Чу Сюнь, был добрым, внимательным и самоотверженным до предела. Он разделял талант Чу Ваньнина к созданию барьеров и воздвиг непроницаемый барьер вокруг своего особняка, собрав всех своих людей внутри. Он поклялся защищать их до последнего вздоха. — Осталось всего три дня, — сказал мужчина добрым голосом. — Тогда мы сможем сбежать. Став свидетелем тщательных планов их спасения, Чу Ваньнин нахмурился. Человек, носивший его лицо, был решителен и умён, и его приготовления должны были сработать. Так… как же пал этот город? Пятилетний сын этого человека, Чу Лань, был милым, щедрым и невиновным ни в чем. — Вы похожи на моего папу, — сказал мальчик, глядя на Чу Ваньнина. — Вы мой родственник? Чу Ваньнин опустился на одно колено, поколебался и сказал: — Возможно. Возможно, они были его предками, хотя Чу Ваньнин не знал, что он будет делать с этой информацией. Он всегда был один, без семьи, так что это было… странно. Чу Лань улыбнулся. — Тогда я познакомлю тебя с моей мамой в следующий раз. Она спит в глубине горы. — Он вздохнул. — Она всегда спит, но папа говорит, что она слышит меня, когда я с ней разговариваю, и ей нравится, когда я приношу ей цветы хайтана. Ох. Чу Ваньнин немного грустно улыбнулся, когда понял, что она мертва. — Мг. Я навещу её вместе с тобой. Мальчик одарил его ослепительной улыбкой. Чу Ваньнин решил уйти. Всё это уже произошло, так что вмешиваться было бессмысленно. Он знал, что лучше не привязываться, тем более что это место скоро станет братской могилой. Его миссией было убить Князя Демонов, поэтому всё, что он мог сделать, это дождаться его появления. Так он провел следующий день, гуляя по городу, наблюдая, слушая, изучая. Бесспорно, план Чу Сюня был очень хорошо продуман. Так почему же всё провалилось? Чу Ваньнин нашел это интересной головоломкой. Ему было любопытно, как развивались события, словно читателю, пробирающемуся по страницам романа. Он безжалостно сдерживал свои эмоции. В конце концов, ничего нельзя было изменить, но он мог узнать правду. Чу Ваньнин пожалел о своей невнимательности, как только узнал, что Чу Лань пропал. Подросток, потерявший отца, жаждал мести. Итак, он украл единственного сына Чу Сюня и отправился заключать сделку с Князем Демонов: его отец, в обмен на Чу Ланя. Подросток также раскрыл план побега Чу Сюня и тем самым проклял их всех. Чу Ваньнин покачал головой, стиснув зубы. Ничего нельзя было изменить, он знал это… но он всё ещё не мог не жалеть, что его не было там, когда того милого мальчика украли. Возможно, это уже произошло давным-давно, ребёнок может быть простой иллюзией… но всё же Чу Ваньнин хотел бы спасти его. Потому что некоторые истины, как он вскоре узнал, лучше оставить неизвестными. На закате Чу Ваньнин застыл среди толпы, наблюдая за разворачивающимися событиями. Постепенно он забыл, что всё это было ненастоящим. Его сердце бешено колотилось от страха, ладони вспотели, а кожу покалывало. Чу Ваньнин наблюдал, как мать мальчика вернулась из могилы, став пешкой в руках трусливого Князя Демонов, отказывающегося показываться. — Твой сын был помечен призраком, — самодовольно сказал подросток-предатель. — Он не сможет пройти через твой барьер. Так что брось это, если хочешь, чтобы он жил! Чу Ваньнин стоял среди людей Линьаня и оцепенело слушал, как кучка превращается в толпу. Их голоса одновременно загрохотали, поглотив его целиком, когда они требовали, чтобы отец пожертвовал своим сыном ради них. Сначала они просили. — Не делай этого! — Ты не можешь сбросить барьер! — Ты обещал защитить нас! А потом они стали угрожать. Стрела пронзила плечо Чу Сюня насквозь. Он вскрикнул от боли, хватаясь за кровоточащую рану и в отчаянии оглядываясь на толпу. За барьером его мертвая жена умоляла его спасти их сына: — Муж, пожалуйста! Пожалуйста!!! И мальчик плакал: — Папа! Папа, мне страшно! Неужели это всё, ошеломлённо подумал Чу Ваньнин. Не потому ли город пал, что отец решил спасти своего сына? Как мог Чу Ваньнин винить его за это? Но… Нет. На этом история не закончилась. Отец, этот самоотверженный человек, носивший лицо Чу Ваньнина… повернулся спиной к своему сыну и выбрал свой народ. Он решил спасти их, невзирая на их жестокость. Сердце Чу Ваньнина остановилось. Он рванулся вперед— Но было уже слишком поздно. В одно мгновение мальчик умер. Его горло было проколото накрашенными ногтями, крошечная грудь разорвана, а маленькое тело растерзано на куски. Даже сама его душа была разорвана и изодрана в клочья, чтобы никогда не быть восстановленной. Палачом мальчика стала его собственная мать, ибо как мог простой дух отрицать приказы Князя Демонов? Она смеялась и смеялась, калеча своего сына. Она смеялась и смеялась, а слезы мучения катились по её щекам. Чу Сюнь закричал, упал на колени, цепляясь за барьер, который решил поддерживать, пытаясь дотянуться хотя бы до одной пряди волос своего сына. Его крики сливались с её смехом, создавая ужасающую какофонию. — Это не по-настоящему, — прошептал себе под нос Чу Ваньнин, мир кружился вокруг него, его спина была мокрой от пота. — Не реально. Не реально сейчас… но когда-то это было реально. — Это уже произошло, — прошептал Ваньнин про себя, наблюдая с трепещущим сердцем. — Это уже произошло. Я не хочу больше смотреть. Но Чу Ваньнин должен был выполнить свой долг. Это… это была иллюзия, — он заставлял себя повторять. Это было необходимо увидеть, потому что он был здесь, чтобы подобного больше не повторилось. Ему нужно было знать, чтобы по-настоящему понять, какие душераздирающие последствия постигнут человечество, если Призрачный барьер падет. Чу Ваньнин… Чу Ваньнин убьет Князя Демонов. Только ради этого. Он разорвет его на куски, заставит кричать, будет поддерживать иллюзию, пока не удовлетворится. Князь Демонов — настоящий враг. Он повторил это про себя, наблюдая, как Чу Сюнь, спотыкаясь, уходит прочь, теперь уже сломленный, с пустым взглядом. Он повторил это про себя, услышав, как жители города вздохнули с облегчением, что они выжили. Отвратительно. Эти люди… эти люди просто пытаются выжить, вот и всё. У них… у них тоже были семьи. Они были напуганы. Одна жизнь… в обмен на множество… Разве это не логично? Чу Ваньнин сглотнул, во рту пересохло, и долго смотрел на маленькое кровавое пятно на земле после того, как толпа рассеялась. Чу Ваньнин… не мог унять дрожь. Холод в его груди распространялся, разносясь его кровью, глубоко укореняясь в его душе. Он боролся с этим с каждым вдохом, изо всех сил старался подавить свои эмоции, изо всех сил старался сохранять спокойствие. Ему потребовался целый день, чтобы взять себя в руки. Я бы хотел, чтобы учитель был здесь. А потом снова наступила ночь, и все его усилия пошли прахом. Князь Демонов, всё ещё скрытый, проецировал свой голос над городом. Он обещал людям Линьаня спасение… в обмен на одну жизнь. — Моя обида направлена на него, — прошептал коварный голос. — Если вы отдадите Чу Сюня, я оставлю вас в живых. Одна жизнь за тысячи… разве это нечестный обмен? Жители города… слушали. — Нет. — Чу Ваньнин попятился, качая головой. Чу Сюнь защищал их в течение многих месяцев. Ради них он довел себя до костей. Он спас их. Он пожертвовал ради них своим сыном! Они не… Но потребовалось всего одно ложное обещание и пара часов, чтобы Линьань предал Чу Сюня. Оцепенев, Чу Ваньнин стал свидетелем того, как люди в городе сбросили свою фальшивую кожу и превратились в зверей. Он смотрел, как толпа охотится на убитого горем отца. Он наблюдал, как очень немногие добрые души пытались противостоять, пытались защитить его, только чтобы быть жестоко раздавлены толпой. Их избивали, окровавливая прямо на улице, считая предателями. — Я пойду! — Сказал Чу Сюнь, тихо появившись. — Прекратите это! Я пойду. Чу Ваньнин наблюдал, как он был схвачен, словно животное. Чу Сюнь не сражался. Он не сопротивлялся. Он не дрогнул в защите своего города, в поддержании барьера, даже когда его люди вели его на смерть. Шаг за шагом они шли. Вниз по главной улице. За городские ворота. На окраину Линьаня. Остановились перед заброшенным храмом. Отец мог их остановить. Он был могущественен, во много раз сильнее, чем его похитители, мог легко победить их всех и сбежать. Но он этого не сделал. Возможно, как и у Чу Ваньнина, у него все ещё оставалась надежда. Или, возможно, он намеревался сразиться с Князем Демонов. Или, может быть… может быть, отец превратился в судью, присяжных и палача. Давая своему народу шанс изменить своё мнение, отдать дань уважения всему, что он для них сделал, чтобы они были достойны его жертвы. Чу Ваньнин не мог читать мысли этого человека, но он отчаянно поддерживал своё хрупкое пламя надежды зажженным, сокрытым глубоко в своём сердце. Чу Ваньнин представлял себе, как они остановят это безумие. Он представлял себе, как они падают на колени и умоляют Чу Сюня о прощении, говоря ему, что они напуганы, что они позволили страху затуманить их разум на мгновение, но, конечно, они никогда не сделали бы этого на самом деле. Чу Ваньнин представлял, как группа пытается вернуться в безопасный город, но безуспешно. Они будут убиты по дороге, в последней ловушке Князя Демонов, и вот так произошла трагедия: момент страха, которым воспользовался жестокий монстр. «Должно быть, так пал город», — подумал Чу Ваньнин, отчаянно прикрывая пламя надежды. Когда толпа вошла в храм, она обнаружила единственную зелёную свечу, горящую на алтаре вместо самого Князя Демонов. (Будь кто-нибудь из них разумным, они бы остановились и задумались, почему этот кошмар отказывается предстать перед их добровольным пленником.) Из пламени донесся голос трусливого Князя Демонов: — Убейте его, — прошептал демон, его зелёное пламя вспыхнуло. — Убейте его, и я пощажу вас всех. Оказывается, девятнадцатилетний Чу Ваньнин был всё так же наивен, как и пятнадцатилетний, потому как действительно не думал, что они это сделают. Однако люди… Повиновались. Они убили его. Они убили его, и Чу Сюнь не сопротивлялся. Чу Ваньнин потратил годы на охоту на самых гротескных монстров в мире совершенствования. Но теперь, глядя, как эти твари разрывают человека голыми руками, он уже не мог отличить человека от зверя. …почему? Почему это произошло? Почему… неужели не нашлось никого достаточно сильного, чтобы остановить это? Почему здесь никого не было? Почему тебя здесь не было? Почему тебя здесь не было? Почему. тебя. здесь не было? Почему тебя здесь не было?! ПОЧЕМУ ТЕБЯ ЗДЕСЬ НЕ БЫЛО, ЧУ ВАНЬНИН?! Грудь Чу Ваньнина болела, а щеки были влажными. Он поднял руку, чтобы коснуться лица. Смотрел на влагу на кончике пальца, не понимая, что это было. Кто-то вроде него, кто был там много лет назад и ничего не сделал… Как мог он заслуживать слёз? Его сердце раскололось. Единственное, что удерживало его от полного разрушения, — это горстка оставшихся позади людей. Те самые люди, которые пытались остановить зверей и были признаны предателями за свои усилия. Эти немногие добросердечные люди решили провести свои последние часы, оплакивая того, кто мог стать их спасителем. И были вознаграждены за это. Чу Сюнь был действительно хорош, думал Чу Ваньнин, потому что даже двести лет спустя его последний поступок сумел спасти израненное сердце Чу Ваньнина. Перед смертью Чу Сюнь бросил последний барьер. Перед расплывчатыми видениями Чу Ваньнина труп убитого отца ожил и выкопал своё собственное духовное ядро. Он поднял это маленькое золотое подношение, сияющее мягким светом. — Кто бы ни остался здесь, возьмите моё ядро, — безмятежным голосом произнёс мертвец. — Я сохранил в нём остатки своей силы, оно защитит вас, пока вы будете бежать. Люди рыдали, качали головами, падая на колени. — Возьмите, — сказал мертвец, улыбаясь. — Мне это больше не нужно. И медленно, нерешительно они это сделали, их благодарные слёзы никак не прекращались. Они пытались убедить Чу Ваньнина тоже бежать, но он им отказал. Он смотрел, как толпа людей уходила, еле заслоненная мягким золотым светом. Это были единственные выжившие из города Линьань. Чу Ваньнин простоял там до заката, глядя вдаль, в компании пирующих воронов и мирно улыбающегося трупа, носившего его лицо. Он думал, что если бы они поменялись местами, Чу Ваньнин не покорился бы смерти — он бы отомстил. Но с другой стороны, характер Чу Ваньнина всегда был ужасен. Он тихо вернулся в город. Он проплыл по их крышам, как одинокий лепесток, и остановился в доме своего двойника. Особняк губернатора представлял собой высокую внушительную пятиэтажную пагоду. Чу Ваньнин занял своё место на самом верху и заключил себя в золотой барьер из ниспадающих цветов хайтана. Люди внизу заметили его. Они кричали, умоляли и вопили, без сомнения думая, что он был мстительным призраком человека, которого они убили. Они были наполовину правы. Чу Ваньнин проигнорировал их и подождал последние несколько мгновений, пока солнце скроется за горизонтом. Как и ожидалось, мёртвые вскоре начали бушевать. Чу Ваньнин бесстрастно наблюдал за уничтожением города. Отчаявшиеся люди взбирались на его башню, кричали, умоляли, роились вокруг него, как жуки. Они толкали его неподвижный барьер, отчаянно пытаясь проникнуть внутрь, отчаянно желая снова оказаться в безопасности. «Помоги нам!», — умоляли они. «Спаси нас!», — требовали они. «Ты чудовище», — кричали они, колотя по прозрачному барьеру, пока тот не запятнался кровью, а их лица не превратились в демонические лики. — «Впусти нас внутрь!» Он знал, что они просто напуганы. Он понимал, что они просто в отчаянии. Они просто хотели жить. Но некоторые люди этого не заслуживали. Его изодранное сердце замерло, Чу Ваньнин не обращал внимания на эти остатки теней. Он стоял рядом, пока их разрывали на части, как кукол. В его глазах их плоть была тканью, их кровь — набивкой. Чу Ваньнин не чувствовал жалости к неодушевлённым вещам. Наконец, появился Князь Демонов, весело смеясь. Чу Ваньнин отметил, что он был Князем скелетов, самым слабым из девяти Призрачных Князей Ада. Его сила была скудной, поэтому он скрывался от глаз Чу Сюня. В конце концов, всё, что ему требовалось для победы, — это несколько простых слов. — Чем ты от нас отличаешься?! — Князь скелетов хмыкнул. — Умри! Умри, умри, умри, а потом возвращайся! В любом случае ты останешься всё тем же! Небо гремело от хихиканья и криков. Сверху на них смотрел Чу Ваньнин, безжалостный бог, который не отличал человека от зверя. Возможно, Князь Демонов был прав, и никакой разницы не было. Наконец, Князь скелет заметил Чу Ваньнина, и его глаза расширились от шока. — Ты? Невозможно! С застывшим выражением лица Чу Ваньнин просто поднял руку и с тихой, ужасающей яростью сказал: — Хуайша, ко мне. В его руке появился золотой меч непостижимой красоты. На его клинке были выгравированы бесплодные белые ветви, рукоять была простой, крестовина без украшений, а его навершие представляло собой гладкую кристаллическую сферу из пойманного звёздного света. Призрак немедленно попытался сбежать. — Хуайша. — Чу Ваньнин высоко поднял клинок. — Звездопад. — И опустил его вниз совершенной, безжалостной дугой. Как сказано в книгах по истории, после резни в Линьане ничто не уцелело. В этой версии истории там же погиб Князь Демонов. Он был последним, кто умер. Испытание было успешно завершено. С бескровным лицом Чу Ваньнин тихо вернулся в свою комнату, закрыл двери и забрался под одеяло. Он свернулся в маленький дрожащий комочек; подушка вскоре намокла от слёз. Ему потребовалось много часов, чтобы заснуть. В глубине его сердца раскрылся лепесток. «Сожаление» начало исчезать.