Письма туда, где нас нет

      Дорогой папа!       Знаешь, когда речь заходит о тебе, я никогда не называю тебя этим словом. Папа — это про доброго, любящего отца. И уж точно не про того неуравновешенного садиста из моего детства.       Я помню все разы, когда ты поднимал на меня руку. Кажется, единственная твоя роль в моем воспитании заключалась в наказании за любой проступок. Помню, как ты врывался в мою комнату, и меня охватывал животный ужас. В горле вставал ком, и я не могла связать и двух слов. Одного взгляда в твои выпученные, налитые кровью глаза было достаточно, чтобы понять: ничего хорошего не произойдет. Мне хотелось вжаться в стену, провалиться под пол, превратиться в ничто. Мне хотелось, чтобы меня не существовало, — так мне было страшно.       Скажи, ты хоть раз бил хотя бы одного взрослого человека за то, что он тебя ослушался? Нет? Так чем же я заслужила такое обращение? Почему ты выбрал своей целью беззащитного ребёнка с неокрепшей психикой? На что ты рассчитывал? На понимание?       Ты лупил меня по лицу, по рукам, по голове. Ты орал так, что твой взбешенный голос до сих пор пугающим эхом разносится в моем подсознании. Годами ты равнял мою самооценку с землей. Помнишь, как ты опрокинул тарелку супа мне на голову, когда я не хотела есть? А потом ты заставил меня убирать всю кухню. Или, может, ты помнишь, как плюнул мне прямо в лицо, когда я посмела встать между тобой и матерью в очередной вашей ссоре?       Зато я хорошо помню все твои издевательские унизительные шутки, после которых я долгие годы серьёзно считала, что со мной что-то не так. Бесчисленное количество ночей я прорыдала в подушку, вспоминая твою критику.       Хоть я неплохо училась, показывала лучшие результаты, чем большинство ребят из моего класса, я ни разу не получила от тебя поощрения. Ты убедил меня, что бессмысленно прикладывать усилия, ведь за это никогда не будет ждать награда. И я старалась не ради чего-то, а только из чувства страха. К самой учебе я испытывала лишь отвращение, ведь она стала главным поводом для наказаний.       Да, я с раннего детства стала лгать. И мне казалось, что я сильно преуспела в этом. Сделай я что не так, мне бы ни за что не пришло в голову признаться. А потом я стала лгать всем без цели и разбора. Просто я привыкла лгать дома. Это был мой способ выжить.       Ты контролировал всю мою жизнь. Несмотря на то, что у нас были деньги, ты никогда не давал мне лишней копейки. Однажды я даже начала воровать мелочь из кармана матери, чтобы купить себе поесть в школьной столовой. Другие воровали на сигареты, а я — на обед.       Из-за тебя я упустила столько времени и возможностей! Ты не позволял мне увлечения, которые находил несерьезными. Ты втаптывал меня в грязь, чтобы я никогда уже не смогла подняться.       Что бы ни случилось, ты никогда не спрашивал моего мнения, не давал мне ни одной возможности оправдать себя. Даже самый отъявленный преступник может защищать себя в суде. Но у меня никогда не было ни суда, ни следствия. Я всегда чувствовала, что я сама по себе, ведь мои родители ни за что не встанут на мою сторону.       Держу пари, вы с матерью даже не задумывались о том, что ребенок — это в первую очередь ответственность, что ваши слова и действия, как кирпичи, из которых формируется мое будущее. Я была для вас чем-то вроде зверюшки, и вам ни разу не пришло в голову, что я живой человек.       Однажды подруга рассказывала, как она после ссоры с мамой вышла на улицу проветриться. А папа догнал ее и успокоил. Никогда и никому я так сильно не завидовала, как ей. Любящий, понимающий и заботливый отец — разве я хотела столь много?       Но это не про тебя. Твоими стараниями я выросла напуганной и забитой. Я не могу постоять за себя, а все мои попытки выразить свое мнение походят на мышиный писк. Я боюсь людей, боюсь открыться им. Моя самооценка сравнится разве что с моей удовлетворенностью жизнью.       Я ненавижу тебя за свое растоптанное детство. Хочу только одного: чтоб ты тоже вспомнил каждый случай побоев и унижения. Чтоб ты прочувствовал весь мой страх и обиду, чтоб в тебе все так же клокотало от несправедливости и бессилия. Чтоб в твоей голове крутился только один вопрос «за что ты так со мной?». Чтоб ты понял: ничего уже не исправить. Чтоб тебе было так же стыдно, как мне стыдно за тебя.