Darker

Чимин протянул парню рис, который заливается на пару минут кипятком и уже готов, и пару одноразовых палочек для еды. Тэхен предпочел начать есть без лишних комментариев. Они оба были чертовски уставшими и измученными до такой степени, что у Пака даже кончили волос прилипли ко лбу из-за влаги. — Ммм. — тихо промычал младший, откусывая кусочек. — Как ты думаешь, нормально вообще съесть столько после кучи упражнений, которые мы сегодня делали? — Да ладно тебе, мы же тренируемся не для того, чтобы похудеть, а чтобы научиться хореографии. — легко покачал головой Чимин, перемешивая палочками содержимое своей тарелки. — Мы что-то вроде танцоров, но никак не спортсмены. — Но поправляться нам тоже категорически нельзя, потому что Хосок нам шеи свернет, если ему придется переделывать все костюмы. — Вместо возмущений он может просто поцеловать мою прекрасную задницу. — спокойно ответил Пак, копаясь в сумке с едой, на что Тэхен тихо хмыкнул. Последние пару недель они виделись практически каждый день: началась их физическая подготовка к сериалу. У Кима было в несколько раз больше работы, чем у Чимина, потому что у него просто было на порядок больше боевых сцен, но у Пака все было более четко сформулировано, а от этого подготовка и казалась тяжелее. Старший взглянул на экран телефона, откидываясь на спинку стула, пока его пластиковая миска все еще оставалась полной. Они сейчас находились в доме самого Чимина, который находился всего в десяти минутах ходьбы от спортзала, где парни тренировались с мастером боевых искусств и фехтования. Пак жил в достаточно уютном лофте, оформленном в индустриальном стиле, и не смотря на то, что Тэхен не считал это каким-то элегантным выбором, дом явно был очень обжитым. Кима старший приглашал в гости очень много раз, получая каждый раз один и тот же ответ, но когда его пригласили в сотый раз, в конце концов, он обнаружил, что слишком устал, чтобы сказать «нет», поэтому они пошли вместе, промокшие от пота и усталости, чтобы купить ужин, а после поесть в комнате под самой крышей. Чимин предложил ему сходить в душ перед едой, но младший был так голоден, что не видел ничего более, кроме пакета с едой. Собственно, Пак был таким же голодным, потому они сели за журнальный столик, даже не обратив внимания на большой обеденный стол. Пак растянулся на стуле, пытаясь хотя бы создать иллюзию вежливого хозяина, уступая диван Тэхену, но это было трудно сделать, ибо он чувствовал, что вот-вот упадет в обморок от усталости. — Ты только посмотри. — Чимин повернул телефон и показал ему фотографию. Киму пришлось сузить глаза, чтобы сосредоточиться на двух улыбающихся черноволосых детях, одетых странно, но чертовски красочно. — Это мы! Точнее, это наши персонажи, то есть их прототипы из детства. — Они уже начали работу? — поинтересовался младший, подняв на парня глаза. Пак лишь коротко кивнул, убирая телефон. — Сегодня начали. RM был очень счастлив. — он легко усмехнулся. — Кто? — Ой, прости. Ты его знаешь, как Ким Намджуна. — А, один из директоров? — спросил Ким, наконец-то выбрасывая пустую миску. — Ты тоже его знаешь? — Да. Они учились в одной группе с Юнги несколько курсов в художественной школе. Они близкие друзья и, естественно, потому попали в нашу маленькую творческую компанию. — Чимин кивнул, вытирая рот салфеткой. — О ком это ты? — голос раздался прямо из темного коридора, что заставило Тэхена буквально подпрыгнуть на месте. В итоге спустя несколько секунд перед ними показался никто иной, как сам Мин Юнги из плоти и крови. — Мы о RM. — пока удивленный Ким лишь хлопал глазами, Чимин спокойно все сам объяснил, привлекая к себе взгляды других парней. — Че.. — мятноволосый вышел к ним в одних коротких шортах и большой свободной рубашке, тут же подходя к холодильнику, чтобы достать бутылку воды, несколько сонно почесывая затылок. — Как вообще первый день прошел? — Он говорил, что все в порядке. Дети были послушными и хорошо справились. — ответил Пак с улыбкой, после оборачиваясь и добавляя: — А ты что, с Тэхеном не здороваешься? И ты что, спал все это время? — Йоу. — кивнул Юнги и отпил с бутылки. — Я работал до шести утра, принцесса. — парень говорил несколько хрипло, вероятнее всего, из-за сна. Тэ продолжал сидеть в тишине, наблюдая за разворачивающейся картиной, скользя взглядом сначала по одному, а после и по второму парню, замечая, что Чимин слегка покраснел. — Ты вообще планируешь снова пойти спать? — Я должен закончить с этой работой, Минни, иначе я не знаю, что мне делать со своей жизнью. — Юнги сел на другой конец дивана, на котором сидел Ким, и стал заглядывать в сумки с едой на вынос. — JJJ начал отвечать мне, и я наконец-то получил самые оптимальные и конкретные идеи. К счастью, у нас было достаточно материала, чтобы приступить к съемкам некоторых сцен, но есть все остальное, с чем нужно продолжать работать. Тэхен понимал, о чем старший говорит: в сериале будет много воспоминаний о детстве главных героев. Поскольку это была одна из самых бесспорных вещей для съемки, а также уже была одобрены автором книги, съемочная группа сейчас отдала приоритет всем тем частям, которые не касались персонажей во взрослом возрасте, и которые должны были пройти через долгую серию монтажа и исправлений. Чимин как-то рассказывал ему, что Юнги бился головой о стену, чтобы найти способ еще больше улучшить то, что происходит в сюжете. — А вы живете вместе? — прочистив горло, спросил Ким, глядя на старших, замечая, что они переглянулись, прежде чем последовал ответ. — Да, причем уже достаточно долго. Мы живем втроем: я, Юнги и Хосок. — О! — Тэхен не удивился, потому что каждый раз, когда он видел, как они общаются, все они казались едва ли не самыми близкими людьми друг для друга. — Я думаю, что это мило, да и в доме никогда не бывает скучно, если жить втроем. — А ты живешь один? У тебя нет, ну.. Скажем, девушки? — Я привык жить один. — парень покачал головой. — Я, собственно, никогда не жил с кем-то другим. — Мне это кажется весьма удручающим. Если бы Хосок не кричал с утра до ночи, я бы чувствовал себя самым одиноким в этом мире. — А я лично с радостью бы обошелся без этих двоих. — прокомментировал Юнги, отрыв в пакете все еще запечатанную пластиковую миску и открыв ее, чтобы проверить, что это было. — Эм.. — Чимин ответил несколько возмущенно. — Вон дверь, вон нахуй. — парень указал на выход, на что Мин легко улыбнулся, глядя на ребят. — Я шучу, Минни. — это был первый раз, когда Тэхен увидел на его лице что-то, кроме недовольной гримасы. — Я верю в это. Ты был тут или умер, или заплесневел, если бы я и Хосок не содержали в доме порядок. — Пак усмехнулся и посмотрел на младшего. — Когда Юнги работает, иногда мы не видим его по несколько дней. Он запирается и сидит в студии до тех пор, пока в его руках не окажется что-нибудь удовлетворительное. Иногда мы с Хосоком думали, что он мертв: он даже не издает ни звука. Он просто все время сидит перед компьютером. — Это показывает зато, насколько серьезно он относится к своей работе. — тихо отвечает Ким. — Господи, ну неужели хоть кто-то это понимает. — саркастически сказал Юнги, заставляя Пака вновь посмотреть не него. — Как вообще проходят тренировки? Сцен боя будет довольно много. — Да все в порядке, Тэхен очень хорош. Я прям вижу его в том черном костюме, который Хосок делает для владения волшебным мечом. У меня же выходит немного меньше. — Сцены боя не будут для тебя центральными. — ответил Мин, глядя на рис, содержащийся в миске, которую он открыл. — Нам нужна твоя легкая слеза и мраморное лицо Тэхена. — Ким взглянул на Чимина в неком непонимании, и тот тут же поспешил объяснить: — Когда они бросили меня на прослушивание, они попросили меня плакать по команде, и я даже знал почему: в книге Омин всегда описывается невероятно красивым, и есть много сцен, в которых он плачет из-за того, что делает твой главный герой. У него всегда такой вид, знаешь, чего-то прекрасного и чистого, особенно когда он плачет, как если бы он плакал из-за всей несправедливости в мире. — он легко подмигнул. — Хорошо, что я прекрасен, даже когда плачу. — Тэхен. — Юнги обратился к нему, привлекая к себе внимание, тем временем начиная есть тот самый рис. — Ты разве не читал книгу? — Нет. — он покачал головой. — Чимин сказал, что там все слишком кроваво, потому в данный момент мне пока что хватает сценария. — на его слова Юнги лишь хмыкнул, и Ким перевел взгляд на Пака, когда тот начал говорить. — Видишь ли, дело в том, что главная особенность Киоми в том, что он неразборчив, и другие персонажи вообще не понимают, почему он делает то, что делает. Даже читатели не понимают этого. Без преувеличения, он саморазрушительный персонаж, потому что он постоянно саботирует себя и зачастую действует неверно. Юнги это ненавидит. — Но как же так? — спросил Тэ, глядя на сценариста, который проглотил кусок и сказал, играя палочками для еды в одной руке: — Потому что это сложно. Автор указал, что хочет участвовать в работе над постановкой, потому что понимал, что мы легко можем изменить его главного героя. Вот почему я все время приставал к нему: он должен дать мне несколько объяснений. В Киоми есть нюансы, которые ты не понимаешь даже после прочтения всех книг. Пока ты читаешь, ты думаешь: «Хорошо, возможно, в этом есть смысл», но как только ты закрываешь книгу, ты понимаешь, что нет, это не так. Он один из самых мерзких персонажей, о которых мне когда-либо приходилось писать. Это действительно действует на нервы. — Юнги легко указал пальцем на Тэхёна. — И ты будешь его представлять, так что у тебя должна быть собственная идея, иначе он будет хуйлом, которого нужно защищать вопреки всему. — А что тебе сказал JJJ? — спросил Чимин с блеском в глазах. — Ты смог с ним поговорить? — Смог. — Юнги хмыкнул. — Вы виделись с ним? — спросил Ким не менее удивленно, поворачиваясь к старшему. — Ммм.. — интригующе протянул Мин, заставляя Чимина едва ли не вскочить со стула, тут же подлетая к дивану, на котором сидели парни. — Блять, ты серьезно? Боже мой.. Ты видел его? Ты видел его своими глазами? Так кто он такой? Что он тебе сказал? — Не думаю, что смогу сказать тебе, потому что ему ничего не стоит посадить нас за разглашение тайны, что никакие адвокаты не помогут. — Ооооо, да ладно, ну тебя! По крайней мере, расскажи нам хотя бы свои впечатления! — Пак слегка надулся, на что Юнги вздохнул. — Окей, давай посмотрим на это так: он определенно не тот человек, которого я ожидал увидеть. Ни за что не догадался бы, серьезно. И я также понимаю, почему он не хотел раскрывать свое имя публике — судя по слухам, он тот еще ублюдок... И после разговора с ним я могу сказать вам, что он и правда такой: он чертова акула, и я понимаю, почему дирекция и съемочная группа оставили ему столько свободы. Он даже Тэхена выбрал самостоятельно из всего списка актеров, рекомендуемых на эту роль. — Что? — прозвучало одновременно от младших, а после Пак продолжил: — Ты сейчас серьезно? — Разве вы не в курсе? — спросил Мин, хмурясь. — За ним всегда последнее слово во всем. Он сам одобрил Чимина и именно он выбрал Тэхена среди других кандидатов. — Погоди, Тэхен, ты что, не проходил прослушивание? — Это было больше похоже на интервью. — Ким легко кивнул. — Они схватили меня почти сразу, и, на самом деле, и мой менеджер, и я думали, что они уже решили все, прежде чем позвонить мне, и что им нужно просто создавать видимость прослушивания, чтобы не сказать мне сразу, что они пришли целенаправленно ко мне, не учитывая другие имена. — Все примерно так и было. — объяснил Юнги. — JJJ был предоставлен список имен на главную роль, и ты был его первым и однозначным выбором, поэтому в рамках прослушивания были проведены короткие интервью, чтобы убедиться, что он не ошибся. Я совру, если скажу, что чтобы доказать правильность его выбора, потребовалось много времени. Буквально весь мир на тебе, Ким Тэхен. Все, что сказал сейчас старший, было чистой правдой, но сам Тэ старался не думать об этом. Он выполнял эту работу не ради славы: это меньшая из его потребностей и даже, в какой-то степени, нежелательное последствие его работы, потому что у популярности есть обратная сторона, несущая в себе гору негатива. Однако, сейчас парень лишь легко улыбнулся, опуская взгляд вниз. — Ааа, посмотри, какая милашка! — протараторил Пак, заставляя Юнги обернуться в сторону младшего, отчего Тэхен покраснел еще больше. — Мы можем оставить эту прелесть себе, Юнги? — Чимин слегка дует губы, обнимая парня за шею. — Ты ебанулся? Он же не собака какая-нибудь. — Да иди нахуй, это понятно, но ты просто посмотри — он такой милый и ласковый. — голос Чимина стал более пронзительным. — Мы усыновили его, как усыновили Намджуна. — Ты уверен, что не хочешь усыновить его так, как мы усыновили Хосока? — Юнги сделал лукавое выражение лица, откровенно ухмыляясь, отчего Чимин снова покраснел, похлопав его по плечу: — Что ты такое говоришь, дурак? Тэ, это не совсем то, о чем ты подумал. — Ким не был уверен, что понял чужие слова правильно, а потому решил промолчать, слушая ребят дальше. — Кстати, это же вам в какой-то момент придется целоваться на камеру. — Мин был прав, и мысли об этом почему-то заставили парня еще больше покраснеть. — Разве это допустят? Они не будут подвергать цензуре гомосексуальные отношения? — Поскольку производство является международным, можно сказать, что они выпустят сериал в двух версиях: одна для корейского телевидения, а другая — для международного. — старший легко покачал головой. — Ну вообще-то это пиздец как несправедливо. — прокомментировал Пак, скрещивая руки на груди. — Да, но послушайте меня. — чтобы успокоить чужое негодование, Юнги попытался объяснить: — Если первый сезон будет успешным, все захотят посмотреть и версию без цензуры, а поскольку она будет достаточно пиратской, возможно, второй сезон не будут подвергать цензуре. — Блять, все равно это отстой какой-то. — Эээ, Чимин? — тихо спросил Тэхен. — Это тебя не беспокоит, надеюсь? Я имею ввиду то, что наши персонажи геи. Может быть, эта тема вызывает у тебя дискомфорт или.. Ну, не знаю. — спустя пару секунд молчания по комнате раздался звонкий смех Юнги, а Пак схватил подушку с дивана, тут же начиная ею бить старшего. — Ты ебанутый? Придурок блять. Завались. — Тэ наблюдал за всем происходящим с крайним непониманием, потому решил просто дождаться ответа, который последовал только тогда, когда удары подушкой, кажется, превысили десяток. — Нет, Тэхен, меня это вообще не смущает, а тебя? — Нет, совсем нет. — младший легко покачал головой. — Ура! — лицо Пака излучало исключительную радость. — Неужели и правда все хотели бы меня поцеловать? — Слезь с пьедестала, кому ты всрался? — саркастично ответил Мин, получая еще один удар по голове подушкой. — А я думаю, что это правда. — сказал Ким, окинув взглядом их двоих. — Чимин явно будет лучшим актером, потому что он, тем более в этой роли, заставит всех в него влюбиться, я уверен. — Ты видел?? Всоси теперь. — Пак вскрикнул весьма восторженно и довольно, подходя к Тэхену, чтобы его обнять, на что Юнги только вздохнул. — Мы определенно должны оставить его себе, я так решил. Будем ты, я, Хосок, Намджун и наш Тэхенни. — Беги. — прошептал Мин, смотря на то, что Тэхен уже едва ли не задыхался в чужих объятиях.

***

Сокджин спокойно печатал данные очередного документа на своем компьютере, стараясь не думать о том, что происходило по ту сторону двери его босса. В офис приехала группа инвесторов, которых приветствовали юристы Чон Чонгука, и генеральный директор Чон. Его босс прямо сказал ему, что в его присутствии нет необходимости, хотя Джин обычно был рядом с ним, чтобы все записывать. Но теперь секретарь был занят еще больше, занимаясь документами и параллельно отвечая на все электронные письма касаемо «Повелителя Драконов». Парень вздохнул, отодвигаясь от рабочего стола и отпивая из своей чашки кофе, когда последнее электронное письмо, которое он написал, было отправлено. Когда несколько месяцев назад его нанял никто иной, как сам Чон Чонгук, он готовился к худшему. Парень подал заявку на должность секретаря, но никак не мог ожидать, что его выберет сам генеральный директор, и если бы у него был выбор на тот момент, он бы отказался: Чон повсеместно считался трудоголиком, который без колебаний относился к окружающим жестко при малейшем признаке некомпетентности. Джину нужны были деньги, да и должность была действительно хорошо оплачиваемой, поэтому он решил согласиться, чтобы потом уволиться, как только накопит немного денег и найдет более гуманную работу. Однако, парень не ожидал оказаться в такой ситуации. Чон Чонгук определенно был претенциозным и эгоистичным ублюдком, по крайней мере, так он выглядел на работе — Джин никогда не видел, чтобы он терял контракт или терялся в переговорах с другими. Чонгук молод, ему всего двадцать пять лет, но он действительно знает толк в своем деле, как акула, проработавшая в финансах, по крайней мере, полвека. Компания была спасена благодаря его смелости и несколько навязчивым действиям и идеям. Босс работал усерднее, чем кто-либо другой, и не позволял никому в своей компании работать меньше него самого. Все сотрудники боялись Чона по нескольким причинам: его мускулистое тело, что виднелось даже сквозь слой дорогих вещей, и его красивый пламенный взгляд, его резкие слова и агрессивная манера, стоит ему хоть немного разозлиться, и, наконец, что не менее важно, печально известная репутация его семьи. Сокджину потребовалось некоторое время, чтобы понять, что генеральный директор Чон Чонгук должен быть таким, если он не хочет отправить компанию на дно. Иногда парень задавался вопросом, не имеет ли он, случаем, дело с психопатом: психология гласит, что часто именно такие люди достигают высших уровней, потому что не стесняются эмоций других, но Ким передумал, когда случайно увидел, как Чонгук тихо плакал в собственной ванной. Джин тогда едва ли не дрожал от страха, представляя, что может потерять работу. Между одной мыслью и другой он решил, что, если вдруг он и потеряет ее, то должен сделать это достойным образом. Чон посмотрел на него с полным непониманием, когда старший все же спросил его, может ли он что-нибудь для него сделать, чтобы помочь. Гук тогда сказал, что ему лучше просто уйти. А когда Ким намеревался отменить все свои дела, чтобы остаться, Чонгук назвал его безответственным идиотом. В тот вечер Джин ушел, закрыв за собой дверь, будучи уверенным, что потерял работу. Он ожидал письма об увольнении или ссоры, в которой Чон крикнул бы ему, чтобы он отвалил, собрал шмотки и съебался из компании, но ничего не произошло. Младший наоборот просто перестал нервничать и срываться на него из-за каждой мелочи. Со временем, а Сокджин даже не знал, как это возможно, он все больше и больше вовлекался в деятельность Чонгука, в том числе и личную. Теперь он знал все чужие программы, встречи, комментарии и заметки, даже чонгукову электронную почту, потому даже личные сообщения ему было прочесть весьма легко. Но он сомневался, что найдет хоть одно, потому что почта была больше рабочей. И чем глубже парень погружался в жизнь своего молодого и высокомерного босса, тем больше он находил ее пустой: в его расписании дня не было места даже для друга, не говоря уже о девушке или парне. Не было места ни для чего, кроме работы или, максимум, ветеринара для Молли — единственного живого существа, которое, казалось, интересовало Чонгука. Через некоторое время Ким и вовсе мог сказать, что, возможно, являлся самым близким человеком для Гука, и от этого становилось скорее грустно, нежели наоборот. Какая-то часть Джина предпочла бы думать, что, по крайней мере, его босс ведет сумасшедшую и необузданную жизнь в роскошных клубах и дорогих эскортах, но и это казалось чем-то, что явно было не о Чонгуке: старший был удивлен, когда Гук однажды вечером отпустил его, сказав: «Иди домой. Сегодня пятница, отдохни с друзьями», а потом вернулся в свой кабинет, с головой погружаясь в гору документов, как будто ему было не меньше восьмидесяти, а в живых не осталось ни одного знакомого. Ким был польщен тем фактом, что его босс впервые «дал ему жизнь» за пределами этой компании, но парень потерял наносекунду своих мыслей, чтобы подумать, что, возможно, он был чем-то бо́льшим, чем простым секретарем, ибо даже то небольшое внимание, которое казалось шуточным, участилось. — Доброе утро, Джин. — У тебя маска на лице, ты что, заболел? — А ты выглядишь усталым, отдохни хотя бы пять минут и не беспокойся. — простые слова вежливости, которые стали буквально чистым золотом во рту привычно грубого Чонгука. Джин сомневался, что кому-либо, кроме него, будет уделяться такое же внимание, по крайней мере, в ближайшее время. И это было бы весьма хорошо, если бы не было безмерно грустно. А потом однажды Чонгук положил перед его глазами несколько дешевых книг в жанре фэнтези, полных выдуманных имен, которые он никогда прежде не встречал, но которые он видел повсюду — младший приказал ему прочитать их и дать собственную оценку, поделившись впечатлениями. Джину они не очень нравились: это был вообще не его жанр, но он признал, что книги были хорошо написаны, хотя и слишком мрачны для него. — Это очень хорошо написано, хм. — выдал старший, когда у него спросили. Что же, кое-что о грустной, одинокой и сердитой жизни Чон Чонгука: серия фэнтези-книг с миллионными тиражами, жестокие драки и веселые истории, которые заставят вас биться головой о стену и от которых невозможно перестать плакать — Сокджин очень терялся, не понимая, что думать об этом откровении. Несомненно, он должен был считаться кем-то, кого Чонгук импортировал, чтобы раскрыть такую ​​вещь — ту, которую обычно доверяют близким друзьям или любимому человеку, которых у Чонгука не было. Оглядываясь назад, можно смело сказать, что главный герой книги — Киоми — был совсем как его босс: у него была такая же взволнованная и непонятная, несколько изменчивая личность. Однако Джина больше удивило то, сколько сладости, отчаяния и любви этот персонаж испытывал к своему напарнику в книге — Омину. Старший даже словил себя на мысли, что тоже влюбился в этого героя, когда закончил читать первый том. Он определенно думал, что Киоми засранец, но у него были и другие мысли: парень надеялся, что в мире нет никого, кто вдохновил бы Чонгука на Омина. Но, если брать в целом, это была удручающая история о том, как многообещающий принц сжег землю вокруг себя, и Ким задавался вопросом, какая часть написанного была все-таки правдой, а какая — фантастикой. В то время, как он был погружен в размышления обо всех странных взлетах и ​​падениях, которые теперь привели его к тому, что он стал представителем своего босса по телевизионному производству его фантастических романов, дверь офиса открывалась и закрывалась несколько раз, и многие люди уходили явно взволнованными: Джин смотрел, как они сердито бормочут друг другу что-то, и даже не задавался вопросом о причинах. Парень просто продолжил писать письма. — Ваш босс, — послышалось весьма грозно прямо перед его столом, — сукин сын. — Сокджин поднял глаза и встретился взглядом с красивой женщиной, одетой в элегантный черный костюм. Он посмотрел на нее, прежде чем молча продолжить писать: в компании он постоянно говорили что-то подобное, ибо у каждого была та или иная причина злиться на босса. — Настанет ли тот день, когда он перестанет быть таким ублюдком? — женщина больше походила на неугомонную с каждой своей фразой. — Я не знаю. — ответил парень весьма категорично и скудно, будто робот, надеясь, что его реплика отобьет у этой дамы желание продолжать разговор. — Может, хотя бы после секса он может говорить, как нормальные люди? — Вы слышите, что говорите? — Джин прекратил печатать и снова посмотрел на женщину перед ним. Он знал ее имя: она была одним из юристов компании, с которой Чонгук заключил контракт в последнем квартале. Она была молода, хотя явно старше Джина, и определенно даже слишком уверена в себе. Ким перед этим даже снял очки для чтения, чтобы получше ее рассмотреть. — У Вашего босса есть кто-то, с кем он постель делит? — женщина положила руку на стол и наклонилась к Джину, понижая тон. — Я не владею этой информацией. — прочистив горло в кулак, соврал парень, обратно надевая очки. Он понимал прекрасно, что в постели Чонгука холоднее, чем в Антарктиде, но по понятным причинам не стал этого озвучивать. По факту Чонгук был одним из самых богатых людей в стране, молодым и красивым, хотя и имел отвратительный характер. От двери его кабинета и, казалось, до Марса уже выстроилась длинная очередь женщин: ни у кого не было шанса, да никто бы не захотел быть второй после неизбежного трагического конца отношений с первой, если только они действительно не чертовы мазохистки, ну или если они не из тех, кто готов на все ради денег. — Вау.. Так что, на самом деле никого нет? — ухмыльнулась женщина. — Я предполагала это. Он не кажется доступным мужчиной. Джин не стал это комментировать. Помимо открытого вопроса об одинокой кровати, Джин серьезно сомневался, что эта девушка может зацепить Чона еще и потому, что между ног ей кое-чего не хватало, что могло быть необходимым для привлечения внимания Чонгука. Не то, чтобы об этом ходили слухи, даже намека на подобное не было — такие вопросы Джин начал задавать сам себе после прочтения книги, написанной Чоном. Конечно, это не означало, что если кто-то написал гомосексуальный рассказ, то он должен обязательно оказаться геем, но в этой книге было что-то слишком интимное и личное, чтобы откидывать возможность того, что Чонгук мог любить мужчин. В какой-то момент он даже пропустил мысль, что он может симпатизировать младшему: Ким был красив и не сомневался в этом, но Чонгук все же всегда был тем кубиком льда, которого он должен был называть боссом. — Может быть. — прокомментировал парень, снова глядя на эту даму. — Извините, я могу чем-нибудь помочь? — он надеялся, что его тон все-таки заставит ее уйти. — Есть ли место, в котором мистер Чон обычно отдыхает? Может быть, какой-нибудь ресторан, клуб, что-то такое. К сожалею, но в данный период в его словаре нет слова «веселье». — промелькнуло в мыслях Джина, однако сказал он иное: — К сожалению, я не знаю. Но если Вы так хотите попасть на личное свидание с мистером Чоном, я могу внести Вас в список. Дней через тридцать пять, кажется, было свободное место. — Ну нет уж, спасибо. — женщина выпрямилась, нахмурив брови. — Вижу, тебе нужно быть слепленным изо льда, чтобы работать на Чона. Или, может быть, это просто болезнь, которую ваш генеральный директор передает черт пойми каким путем всем, кто на него работает. — Скорее мы просто не восприимчивы к дешевым погремушкам. — Ким улыбнулся, склоняя голову. — Вот же.. — на ее лице эмоции сменялись достаточно быстро, начиная от простого удивления и заканчивая яростью, однако, в итоге женщина лишь цокнула языком, разворачиваясь и, взмахнув волосами, возвращаясь к своим коллегам, так же вышедшим из кабинета. Подобными картинами Джина было впечатлить невозможно, потому парень лишь вернулся к своим делам. Ким Намджун был самым активным из тех, с кем он общался, и обычно выступал тем человеком, с которым Сокджин не мог общаться самостоятельно: он задавал много конкретных вопросов, которые Джин должен был задать Чонгуку напрямую, потому что они были в пределах его художественного видения. Молодой режиссер был весьма проницателен, и он не боялся приставать к автору или его секретарю, чтобы получить ответы на интересующие вопросы, в отличии от сценариста Мин Юнги, которого Чонгук опалял тревогой в течение нескольких дней. Джин задавался вопросом, встретит ли он когда-нибудь кого-нибудь из постановщиков до выхода сериала в свет, ну или же после. Единственным, с кем он разговаривал, был Мин Юнги — один из сценаристов и буквально прямая связь между Чонгуком и экранизацией его книг. Никому из других писателей не разрешили прийти в компанию, чтобы поговорить с автором напрямую в его офисе. В электронном письме режиссера Кима сообщалось, что съемки начались, хотя и самые простые сцены, связанные с детьми и с воспоминаниями. Джину уже было очень любопытно посмотреть, что они собираются делать в конце. История была очень красивой и наверняка будет иметь большой успех хотя бы только потому, что ее посмотрят многие любители книг, но у нее явно был потенциал, позволяющий охватить гораздо большее количество людей, чем роман, что было пусть и сложно, но вполне реально. Когда он подумал о том, что он и правда видел в двух главных ролях Ким Тэхена и Пак Чимина, босс и его адвокаты уже были в офисе. Генеральный директор поприветствовал юристов своим грубым дружелюбием и сразу же повернулся к Джину: — Сокджин. — Да? — он встал, готовый поприветствовать младшего. — Как прошла встреча? — риторический вопрос. — Хорошо. — ответ Чонгука был слишком очевидным. — Есть новости со съемочной площадки? — В плане в целом или Вы о процессе съемки? — Джин неуверенно моргнул. — Я о съемке. — Чонгук изогнул бровь, заставляя Кима тут же ответить: — Да, конечно. Я отправил на Вашу почту несколько импортированных писем от режиссера и сценариста. Мистер Ким спрашивает, можно ли с Вами встретиться. — Какой еще мистер Ким? — Ну.. ээ, режиссер. — Хорошо. — кивнул Чонгук, расслабляясь. — Я уже знаю его, не смотря на то, что мы говорили только по телефону. Запланируй с ним ужин, если можешь. — Конечно. — Джин тут же открыл планер, пытаясь найти последнюю заполненную страницу. — Ой, добавь еще место для Юнги, лучше сразу уже все решить и причем как можно скорее. — Хорошо. На какой день бронировать столик, мистер Чон? — Я не знаю, Джин, у тебя в руках мои планы. Это тебе решать, потому что это твоя работа — думать о подобной ерунде. — Да, конечно, простите. Чонгук захлопнул за собой дверь так, будто он злился, хотя на самом деле был спокоен — за все это время Сокджин уже научился различать эти хлопки. Если бы босс был действительно зол, небоскреб загорелся бы только от его силы воли. Чон казался спокойным, когда молчал, а даже если и отвечал грубо, никто не удивлялся — это был его нормальный, приветливый, повседневный тон. Однако, откидывая эти мысли, Ким закрыл планер и приступил к другой работе — от Намджуна уже висело новое письмо.