Darker

Тэхена подняли на руки и понесли к лестнице: от внезапного движения движения со стороны младшего у него закружилась голова, и парень рефлекторно крепче прижался к Чонгуку. Ким был взрослым парнем, ростом выше среднего, но Гук поднял его так легко, будто бы он абсолютно не имел веса. Старшему пришлось схватиться руками за пиджак, чувствуя, как твердые мышцы спины напрягаются от приложенного усилия, но Чонгук даже вида не подал, осторожно кусая нежную кожу на чужой шее, поднимаясь дорожкой из поцелуев выше, чтобы оставить еще несколько за ушком. Когда Гук вместе с Тэхеном на руках поднялся по лестнице, в темном коридоре Ким долго не мог разобрать, куда именно они идут, потому предпочел опустить голову на чужое плечо, чувствуя, как младший ногой пинает приоткрытую дверь. Мгновение спустя Тэхен был брошен на мягкую кровать, чувствуя, как мнимое спокойствие медленно покидает его разум. Вокруг него были декоративные подушки, и он не мог ничего различить, замечая только то, что они были светлого цвета, возможно даже белые. Его взгляд метнулся выше, когда парень пытался отдышаться от чужой резкости, и сердце, кажется, забилось еще чаще. Лицо нависшего над ним Чонгука освещалось только слабым светом луны, заглядывающей в комнату через окно. Его взгляд был черным, как глубина колодца, его горячее дыхание ощущалось где-то в районе шеи, как и растрепанные волосы, слегка щекотавшие чувствительную кожу. Младший выпрямился и плавным движением снял с себя галстук, отбросив его к краю кровати, следом за которым отправился и пиджак. Тэхен откровенно засмотрелся на эту картину, размышляя, как белоснежная рубашка, которая при каждом движении чужих рук натягивалась до беспредела, все еще оставалась целой с такими-то мышцами. Чон меняет их местами одним движением, и Тэ слезает с кровати лишь для того, чтобы оставить около нее туфли, прежде чем на коленях подползти к парню, начиная медленно расстегивать маленькие пуговицы на чужой рубашке, концентрируя все свое внимание на своих пальцах, чтобы избежать пламенного взгляда младшего, который следил за каждым его движением, как пантера за своей ничего не подозревающей добычей. Когда же Киму наконец-то удалось расстегнуть рубашку, его холодные и слегка вспотевшие руки прижались к его скульптурному прессу, отчего во рту, кажется, внезапно пересохло. Гуки, которого он помнил, всегда был подтянутым, стройным, но никогда не был таким. Парень провел руками от низа живота к груди, проверяя каждую неровность, каждый сантиметр рельефа наощупь, прежде чем все же поднять взгляд на наблюдающего за ним с любопытством Чонгука. Младший приподнялся, помогая Киму снять с себя рубашку окончательно, отчего мышцы под чужими пальцами напряглись, что заставило Тэхена нервно сглотнуть — он никогда не задумывался о том, насколько его может возбуждать столь красивое, спортивное телосложение, но парень быстро взял себя в руки, седлая чужие бедра и склоняясь к чужой шее, легко кусая выступающую вену, тут же зализывая каждый укус, своеобразно извиняясь, однако ему пришлось остановиться, когда он кое-что заметил. Ким опустил взгляд, скользя им по чужим рукам, на которых красовались рисунки, коих он никогда прежде не видел — геометрические татуировки, которые начинались с правого плеча и покрывали практически все предплечье. Озадаченный, он провел пальцами по руке Чонгука, и тот протянул ее, чтобы Тэхен мог лучше рассмотреть каждый рисунок: это были символы, значение которых парень не понимал, но он позволил пальцам останавливаться на каждой из татуировок, оглаживал их, испытывая какое-то странное чувство. Тэ даже подметил тот факт, что рука Чонгука была гладкой, как мрамор. — Разве тебе не нравится? — прошептал Гук прямо в чужое ушку, обхватывая губами мочку и легко посасывая, тем самым вызывая стаю мурашек у старшего. — Я... Я не знаю, правда. — ответил парень, мелко дрожа. Тело Чонгука действительно очень сильно отличалось от того, каким он его помнил: парень хорошо знал тело младшего, помнил все изменения, которые оно претерпело в детстве, но теперь его внешность была практически чужой. — Ты изменился. — добавил он шепотом, смотря Чону в глаза, заставляя его пробежаться языком по пересохшим губам. Тэхен позволил вновь себя поцеловать, позволяя тихому стону сорваться с губ, ибо Гук целовался с таким энтузиазмом, будто хотел в который раз показать свое превосходство. Не отрываясь, Чонгук стянул с Кима пиджак, отбрасывая его так небрежно, будто в его руках была совсем не брендовая вещь за несколько тысяч долларов, следом за ним отправляя галстук. Старший вздрогнул, когда Чон одним умелым движением буквально разорвал его рубашку, позволяя пуговицам рассыпаться по полу, даже не удосужившись извиниться за это, прежде чем расстегнуть его ремень, укладывая Тэ обратно на постель. Уже через несколько минут Тэхен лежал на до сих пор нерасправленной постели, будучи полностью обнаженным, и наблюдал за тем, как Чонгук снимал с себя оставшиеся вещи. Наваливаясь всем телом на Кима, Гук весьма болезненно прикусил выступающую под тонкой кожей ключицу, опускаясь ниже и позволяя себе оставлять след едва ли не на каждом сантиметре его кожи. Казалось, даже сквозь слой темноты уже можно было рассмотреть каждый след на его коже, но младший даже не думал останавливаться, продолжая опускаться дорожкой из поцелуев к самому паху. В какой-то момент Тэхену стало стыдно, что его тело было совсем не таким массивным, как у Чона: он был худым, как того требовала его профессия, и был в достаточно хорошей форме, потому что хорошо тренировался, но его ноги были тонкими, а живот был пусть и плоским, но достаточно мягким. Он чувствовал себя желе на фоне подкачанного тела Гука. Чонгук без лишних слов отстранился, проводя руками по худым бедрам, оглаживая выступающие косточки, прежде чем легко подуть на головку уже возбужденного члена, обхватывая ее губами. Несдержанный стон сорвался с губ Тэхена, сдерживающего в себе желание толкнуться бедрами навстречу, но позволил себе парень лишь протянуть руку, впутывая длинные пальцы в угольные волосы Чона, легко сжимая их у основания. Ощущение тепла чужого рта было внезапным, но чертовски приятным. — Ч-Чонгук.. — прошептал старший, затаив дыхание, чувствуя, как чужие губы скользят по всей длине члена. Гук двигал головой достаточно быстро, будто пытаясь быстрее довести парня до оргазма, втягивал щеки и периодически выпускал чужой член изо рта. Ким лишь прикусил ребро ладони, приподнимаясь, чтобы пододвинуть к себе одну из подушек, чувствуя язык младшего, скользящий по всей длине и помогающий себе пальцами у основания. Все эти ощущения были весьма незнакомыми, но до одури головокружительными. Отчасти Тэхен боялся того удовольствия, которое приносили ему чужие действия, чувствуя совершенно уязвимым перед парнем, который и без того знал его слишком хорошо; он чувствовал себя добычей в лапах рычащего волка. Однако Чонгук не стал уделять этому занятию слишком много времени, спускаясь еще ниже. Тэхен едва ли не подпрыгнул, когда почувствовал, что его тянут, цепляясь за одеяла и волоча их за собой, пока его тело не оказалось на краю кровати. Чон опустился на колени у подножья кровати, продолжая бережно оглаживать чужие бедра и их внутреннюю сторону, прежде чем закинуть ноги парня себе на плечи, заставляя Тэ скрестить лодыжки на спине. — Ч-что ты ... — попытался спросить Ким, но Чонгук был не особо многословным: он сжал ягодицы обеими руками и раздвинул их, оставив укус на внутренней стороне бедра. Мгновение спустя, в замешательстве, Тэхен почувствовал, как чужой язык обвел колечко ануса, заставляя его громко всхлипнуть. — Боже мой. — зажмурившись, словно в бреду прошептал парень. — Что ты делаешь? — спросил он, прежде чем его голос превратился в непонятную последовательность влажных стонов и вздохов. Абсолютно никто из бывалых любовников Кима не делал ничего подобного: его задачей было удовлетворить других, и люди Сувона никогда не заботились о его удовольствии, впрочем, как и сам Сувон всегда ставил на первое место собственное удовлетворение. Парень закрыл лицо руками, смущаясь неконтролируемых стонов и краснея от буквально каждого движения Чонгука, который продолжал его вылизывать, проникая кончиком внутрь настолько незначительно, что он почти не заметил бы этого, будь это что-либо другое. Но осознание того, что это был язык Чонгука внутри него, заставляло старшего сходить с ума. Все то время, пока Гук находился между его разведенных ног, Тэхен старался думать о чем-то другом, к примеру о плохом состоянии коленей парня, все еще находящихся на полу, о его собственной пульсирующей эрекции, полностью игнорируемой, но уже влажной. Минуты потеряли всякий смысл и растворились в этой медленной и красивой пытке, грязной и слишком интимной. Ким чувствовал, как слюна Чонгука стекает между его ягодиц и увлажняет бедра, делая его чертовски мокрым. Но внезапно вместо языка он почувствовал внутри себя палец, который парень вводил аккуратно, позволяя привыкнуть. Он благодарно вздохнул и раздвинул ноги шире, но Гук продолжал все делать медленно. Неудовлетворенный неумолимым и слишком легким ощущением, с его плавящимся ото всего происходящего мозгом, болезненной пульсацией члена и слезами на глазах от отчаяния, он позволил себе согнуть колени, притягивая их к себе, позволяя Чонгуку устроиться удобнее между его разведенных ног. — Пожалуйста.. — Тэхен облизывает и без того влажные губы, безумно улыбаясь. — Прошу, Чонгук. — парень зажмурился, чувствуя, что младший уже безо всяких церемоний добавил второй палец, разводя их внутри. Из уст Кима периодически срывались хаотичные стоны, в которых отчетливо слышалось чертово «Гукки». Все мысли из его головы мгновенно улетучились, когда Чонгук встал на колени уже на кровати, одной рукой прижимая к себе ноги старшего, а пальцами другой продолжая двигать внутри горячего тела, желая доставить парню больше удовольствия. Гук добавляет третий палец, сгибая их внутри, чтобы коснуться кончиками простаты, надавливая на нее. — Еще. — Тэхен едва ли не кричит, натягиваясь подобно струне и мелко дрожа от чужих действий. — Гукки, пожалуйста, еще. — парень прикусывает губу едва ли не до крови, прогибаясь в пояснице навстречу чужим пальцам. Старшему было настолько хорошо, что он, кажется, даже имя собственное забыл, позволяя только имени Чонгука сбивчиво срываться с его губ, который смотрел на него сверху. Он выглядел чертовски сексуально, с его совершенно темным взглядом, прожигающим насквозь, и чуть растрепанными волосами. Когда их взгляды встретились, младший глубже вошел пальцами, вновь желая найти правильный угол, наполняя Кима прекрасным чувством и заставляя его отвести взгляд. Жар, который Тэхен чувствовал в нижней части живота, становился все сильнее и сильнее, его голос слегка охрип, судорожно повторяя чужое имя. Он терялся в чувствах к Чонгуку. Слишком интенсивно, слишком жестоко, но в то же время совершенно недостаточно. — С-стой, подожди. — сказал Тэ, всхлипывая, чувствуя, что в краях глаз собирается влага. — Стой, я не.. я не могу. Я хочу, Чонгук, я сейчас... — парень стонет, зажмуриваясь, и сжимает простыни до побеления костяшек, когда Гук касается его простаты, кажется, в сотый раз, на последние минуты. — Пожалуйста. — снова просит, понимая, что его просьба не будет выполнена, потому что Чон его совершенно не слушал. Младший спускается ниже, переставая удерживать чужие ноги и касаясь чужого члена, сжимая его у основания кольцом из пальцев. Парень проводит по всей длине медленно, издеваясь, продолжая двигать порядком уставшими пальцами внутри чужого тела, заставляя Тэхена плавно сходить с ума. — Подожди! — Ким просит, откидывая голову назад, когда Чонгук начинает надрачивать ему быстрее, и кончает, не в силах больше сдерживать себя, практически переходя на крик и содрогаясь всем телом. Горячая струя его собственной спермы практически достигла его лица, заставляя Тэхена чувствовать острую смесь блаженства и унижения, которую он испытывает сейчас, пытаясь отдышаться после сильного оргазма. Пальцы Чона все еще двигались внутри него, пытаясь продлить оргазм, отчего парень лишь закатил глаза, сжимаясь всем телом. В себя Тэхен приходит через несколько минут, открывая глаза и тут же краснея, будучи полностью испачканным в собственной сперме. Он скользит взглядом по чужому прессу, ключицам, шее и лицу, понимая, что младший смотрит на него все тем же голодным взглядом, отчетливо давая понять, что на этом все вот так просто не закончится. Ким глубоко вздыхает, все еще путаясь в удовольствии, когда Гук вытаскивает пальцы и разводит его ноги шире, опускаясь, чтобы провести языком по его линии челюсти, слизывая сперму, а затем поднимается, накрывая его губы собственными, отчего Ким мог отчетливо почувствовать собственный вкус. Тэ чуть дрожащими пальцами касается чужой спины, проводя кончиками выше и вплетая их в чужие растрепанные волосы, прежде чем Чонгук отстраняется, расстегивая ремень на собственных брюках и начиная раздеваться. Тэхен за этим наблюдал внимательно, не сводя глаз с чужого тела до тех пор, пока младший не оказался полностью обнаженным. Взгляд опустился ниже, и Ким тут же потянулся к колом стоящему члену парня, чтобы прикоснуться, однако Гук сжал его запястье, не позволяя этого сделать. Он застонал от разочарования, когда ему отказали в такой возможности, и Чонгук подавил смешок, нависая над старшим и буквально вжимая его в кровать, чтобы поцеловать его, но на этот раз медленнее и глубже: Тэхен был за это благодарен, потому что он все еще чувствовал, что его тело плавает в эндорфинах после его предыдущего оргазма. Однако теперь чужое внимание больше походило на чувственные ласки, которые не несли в себе прежнего энтузиазма. На поцелуи старший отвечает охотно, мысленно благодаря Чонгука за то, что тот дает ему возможность отдохнуть, прижимаясь к нему осторожно, позволяя все еще до ужаса чувствительному телу отдохнуть от оргазма, однако длилось это недолго: легкое трение и жар чужого тела заставили Чонгука возбудиться сильнее, и постепенно его руки стали оглаживать тело Кима несколько грубее. Между поцелуями и ласками даже Тэхен немного возбудился, хотя это и не было обжигающей вены страстью. Совсем легко старший попытался толкнуться бедрами навстречу, сдерживая шипение: его член все еще был слишком чувствителен, но кровь снова текла прочь от его головы. Чонгук воспринял это как одобрение, располагаясь удобнее, прижимаясь собственными бедрами к чужим, легко потираясь собственным членом о чужой, прежде чем сжать их в одной ладони, не отрываясь от губ Тэ. Киму приходилось дышать через нос, хватаясь за чужие плечи и сдерживая стон. Он чувствовал себя настолько уставшим, что точно не знал, приятные ему действия Гука или болезненные, и ему потребовалось некоторое время, чтобы убедить себя толкнуться в чужую руку. Чонгук легко ерзает, прежде чем выпрямиться, убирая руку, и старший лишь разочарованно выдыхает, чувствуя, как сравнительно холодный воздух облизывает его разгоряченную, вспотевшую кожу. Тэхен приподнялся на локтях, наблюдая за тем, как младший, даже не включая свет, уходит в гардеробную и что-то ищет в ящиках, не торопясь возвращаясь обратно. Чон остановился у края кровати, стоя с бутылочкой смазки в одной руке и пачкой презервативов в другой, молча осматривая Тэхена, который лежал уставший и испачканный в размазанной по всему торсу спермой. В его глазах в этот момент явно черти плясали, от которых сердце Кима забилось чаще, заставляя его пододвинуться к изголовью кровати, едва ли не пугаясь чужого взгляда. Чонгук всегда был напряженным: с тех пор, как они встретились, он, казалось, горел ярким солнцем, и Тэхен был очарован этим и напуган одновременно. Его попытка отодвинуться к изголовью кровати, как будто желая отстраниться от младшего, заставила что-то темное сиять на лице Гука, и парень лишь мысленно пожал плечами. Младший присел на кровать на одно колено, протягивая руки и достаточно грубо притягивая Кима ближе, заставляя его вновь лечь на влажные простыни. Тэ лишь тихо охнул от того, что второй раз за вечер с ним обращались так, будто он совсем не имел веса, будучи пушинкой. Свое возбуждение старший скрыть не смог: его член одобрительно дернулся, даже если он сам вел себя так, словно больше приближаться к Чонгуку не хотел — его тело говорило обратное, доказывая, что он ошибается. Гук достаточно грубо раздвинул чужие ноги, устраиваясь между них, и тут же открыл смазку. Ким ожидал снова почувствовать в себе чужие пальцы, однако он вздрогнул и застонал, чувствуя, как Чонгук достаточно грубо ввел в него пластиковый кончик бутылки со смазкой, выдавливая ее прямо внутрь. Ощущения были далеко не самыми приятными, а хлюпающий звук, когда младший извлек из него пластик, смущал до безобразия. Чонгук быстро надел презерватив, нанеся на него еще немного смазки. Тэхен же сейчас был мокрый и открытый, его тело снова дрожало от осознания того, что в этот момент он примет Чона в себя без малейшего сопротивления, о чем парень знал прекрасно, и это осознание заставило его щеки заалеть. Он знал себя и свое тело достаточно хорошо, чтобы понимать, чем это закончится. Младший снова встал на колени на кровати и приподнял чужие бедра, входя в Кима одним медленным, но непрерывным толчком. Тэ пытался избежать этого, но стон сорвался с его губ знакомым, но забытым ощущением Чонгука внутри него. Он определенно был одним из самых одаренных природой любовников, с которыми он спал, потому теперь Тэхен чувствовал себя наполненным до краев, растянутым до максимума. Это было бы отвратительным чувством, если бы подарил его ему кто-то другой, а не Чонгук. — Oh mio dio.* — простонал он снова, практически срываясь на крик, когда младший начал медленно двигаться, каждый раз входя в него немного глубже, пока, наконец, их бедра не смогли полностью соединиться. Пальцы Чонгука скользнули вверх по торсу к шее, следуя за рядом засосов и укусов, которые теперь украшали всю грудь Тэхена. Гук обвел пальцами идеальную линию челюсти, скользя ими к чужим губам, не давая Киму времени на то, чтобы понять конкретно, чего парень желает: старший открыл рот, губами сжимая чужие пальцы и посасывая их, обводя языком каждую фалангу, пока не почувствовал их глубже, практически в своем горле. Это был первый раз, когда он услышал стон Чонгука, что заставило Тэ лениво поднять глаза, сияющие и омраченные желанием, на парня, который лениво входил и выходил из него. Гук слишком быстро терял самообладание, что старший прекрасно знал, специально играя языком с его пальцами, нагло смотря в потемневшие от возбуждения глаза напротив. — Блядство. — выругался Чонгук, прижимая пальцы к языку Кима, заставляя парня прижать голову к матрасу. Тэхен дрожал, и все его лицо покраснело от смущения из-за непристойных звуков, издаваемых их телами: звук ударов плоти о плоть, влажные звуки из-за смазки, стекающей по его бедрам, звук его тяжелого дыхания, смешанного со стонами. Он понял, что это была отвратительная симфония, но Чонгук продолжал играть ее все громче и громче. Чон оставил в покое чужие язык и губы, однако влажные от слюны старшего пальцы переместились на его же волосы, которые парень ощутимо сжал у корней, заставляя Тэхена болезненно застонать, сжимая коленями его бедра. — Твой менеджер. — произнес младший злостно, едва ли не рыча. — Он точно так же к тебе прикасается? Тэхен отрицательно покачал головой, закрывая наполнившиеся слезами глаза. — Он тебя так же удовлетворяет? — Чонгук снова зарычал, заставляя парня всхлипнуть, чувствуя, как толчки внутри него стали более грубыми: Гук двигался под другим углом, практически с каждой фрикцией проезжаясь членом по простате. — Нет. — простонал Ким, всхлипывая вновь, позволяя тонкой струйке слюны скатиться с уголка приоткрытых в болезненном удовольствии губ. — Ты получаешь удовольствие, когда он трахает тебя? — повторил он снова. Тэхен едва видимо покачал головой, не в силах выговорить даже короткое отрицание, потому что его голос превратился в симфонию бесконечных стонов. — Чонгук.. Гукки, пожалуйста. — беспрерывно повторял старший, прогибаясь в спине. Чон убрал руку с чужих волос, позволяя Тэхену обвить руками свою шею. Парень с некой жадностью стал кусать и зализывать укусы на губах младшего, двигаясь бедрами навстречу и сжимая чужой член внутри. — Ох, блять. — повторил Чонгук снова, когда почувствовал, что Ким практически на грани. Он обвил одной рукой чужую талию, чтобы Тэ не упал, когда они оба буквально двигались навстречу, желая получить еще больше удовольствия. Они снова поцеловались, и в этот раз старший сжал чужие волосы, прижимаясь к Чону всем телом, насколько это позволяло их положение. — Чонгук. — прошептал Ким между вздохами и стонами прямо в губы парня, понимая, что теперь Гук тоже был на грани, превращаясь в один всецелый оголенный нерв. — Ч-чонгук, я.. я сейчас кончу. — предупредил он, и младший кивнул, облизывая его приоткрытые губы. — Кончи для меня, ангел. Его тело и разум отключились. Внезапно его больше не было: Ким Тэхен — признанный актер, а Тэхенни — мальчик-подросток в старом доме Чона. Эта фамилия заставила его путешествовать во времени. — Гукки! — простонал он, обнимая младшего за шею. Его оргазм был еще более сильным, чем предыдущий; его разум был более затуманенным, чем раньше. Он снова тихо застонал, будучи ведомым слишком многими ощущениями, повышенной чувствительностью его тела снаружи и внутри. Чонгук толкнулся один, два, еще три раза и вошел глубоко внутрь, изливаясь в разделивший их тела презерватив, заглушая их общие стоны поцелуем и прижимая всем телом Тэхена к постели. Придя в себя, они все так же лежали, обжигая губы друг друга горячим дыханием. Гук первым решил подняться, аккуратно выходя из чужого тела и снимая со своего члена презерватив. Тэ приподнялся, замечая, что они оба испачканы в его сперме. Растрепанные пряди волос спадали на глаза, в которых блестели слезы от различных эмоций, которые он чувствовал, стекающие по его вискам и щекам. Его тело было полностью мокрым от пота, его ягодицы и бедра были грязными от слюны и смазки, которая теперь стекала по ногам — отвратительное зрелище, однако его разум теперь прояснился, однако слов выдавить из себя он не мог. Тэхен вздохнул, посмотрев на потолок, чувствуя, что его кости напоминают желе, когда он позволил своим теперь уже ноющим ногам соскользнуть с кровати на пол. Он закрыл глаза и на мгновение подумал, что спит. Он «проснулся» только тогда, когда почувствовал, что Чонгук снова поднимает его, смотря на него в недоумении. Внезапно грязные одеяла и простыни исчезли, и Тэхен понял, что лежал на чистом чехле от матраса, подрагивая из-за холода, но Чонгук был рядом с ним. — Я знаю, ангел, я знаю. — сказал он совсем тихо, словно кроме Кима здесь находился кто-то еще. Тэхен все еще мыслями витал в прошлом: этот интимный и нежный тон голоса принадлежал Гукки, которому было восемнадцать. Он заметил, что парень провел влажной тканью по его лицу и животу, а затем еще ниже, между его ног, и Ким рефлекторно попытался избавиться от грубого ощущения на его все еще чувствительной, местами покрасневшей коже. — Чшш, все в порядке, я уже закончил. — произнес Чонгук, смотря на старшего. Гук не соврал, и уже через несколько минут парень почувствовал на себе тяжесть теплого одеяла, полностью проваливаясь в сон.

***

Сувон ушел с вечеринки весьма самодовольно: на него украдкой поглядывали те, как он считал, дети — Чимин и два его совершенно жутких друга, но он притворился, что ничего не заметил. Он крутил в руках ключи от машины, думая о Тэхене: несомненно, эта маленькая сучка лежала в постели Чона, извиваясь, как он извивается тогда, когда они с ним трахаются. Сувон знал, что Ким хорош в сексе: он хорошо расплачивался каждый раз, когда уходил с кем-то другим. Однако он не мог позволить Киму ценить хоть кого-то из этих богачей больше, чем себя: старший всегда заботился о том, чтобы напомнить ему, что независимо от того, что он делал, с кем трахался, именно Сувон должен был дать ему на это разрешение, а затем должен «очистить» его от прикосновений других. И Тэхен, на удивление, был послушным мальчиком, прогнувшимся под его хваткой, чего не сделал ни один актер под его руководством прежде. Сувон не сделал ничего такого, что вызвало бы у Тэхена настоящее отторжение: Ким брал все, что ему давали, и если Сувону не нужно было его тело целиком для работы, он был уверен, что еще пара лишних встреч пойдет ему на пользу. Он усмехнулся, заводя машину и представляя, что он может сделать следующей ночью, чтобы немного очистить голову Тэхена, и эти мысли его сильно отвлекали от дороги. Сувон проехал на красный светофор и выругался, останавливаясь около ближайшей остановки и зная, что получит штраф, которые завтра ему предстоит оплатить в участке. Проблем с деньгами у него нет, но это была еще одна неприятность, которую доставил ему Ким — этому неблагодарному мальчишке придется ноги его целовать, вымаливая прощение за все неприятности, которые он ему доставил. С внезапно мрачным настроением он снова завел машину. Улица ощутимо опустела посреди ночи в жилом районе, где он жил. Он завел машину. А дальше — тьма. Грохот ощутимо резал слух, а боль ощутимо расползалась по телу, когда он кричал, ударяясь головой об окно машины. В ушах звенело, во рту стоял привкус крови. Сувон повернулся, понимая, что находится среди дыма в полнейшем замешательстве — вторая машина врезалась прямо в его водительскую дверь. Сувон ахнул, снимая ремень безопасности и вылезая из машины со стороны пассажира. Он перекатился на землю, его тело дрожало, а огромная боль пробежала по всей грудной клетке. Его били достаточно часто, чтобы распознать, что у него сломаны ребра. Его сбил внедорожник, из которого кто-то вышел: многие двери открылись и из машины вышла группа людей. — Ты его не понял. — чужой голос звучал достаточно молодо. Сувон приподнял голову, фокусируя зрение на трех парнях, стоящих во всем черном, к которым подходил четвертый. — Эй, Субин, поторопись. — сказал кто-то из них. — Ага, значит, мы закончили бы таким же, как он. — ответил парень, стоящий ближе всего к Сувону; тот, кто вышел из водительской двери внедорожника. — О, он в порядке. — сказал он, приподнимая бровь. — Кай, возьми бар**, мы должны закончить работу. — тот, кто все еще стоял возле машины, пожал плечами и открыл заднюю дверь. — Нет.. Подожди. — Сувон пытался отодвинуться от того парня, кажется, Субина, стоящего прямо перед ним. — Что ты хочешь? Кто ты такой? — Никто, и мы ничего не хотим. — Субин закатал рукав своего черного пиджака и посмотрел на часы. — Давайте поторопимся, я не хочу тут торчать, я вымотан. Кай — другой парень — достал из машины металлический стержень и теперь приближался с ним на плече. Он жевал резинку и выглядел совершенно скучающим. — Нет! Пожалуйста, нет. — Сувон побелел, поднимая руку и заставляя всех посмотреть на него. — У меня есть деньги! Я могу заплатить вам сколько угодно! — он полз по холодному, безлюдному асфальту, заставляя троих парней обернуться в его сторону. — Эй, дедуля, всех денег в мире у тебя нет. — Субин даже не пытался сдержать смех, который тут же подхватили остальные. Он обернулся, кивая третьему парню. — Бомгю, держи его крепко, а ты, Кай, будь добр постараться не пролить кровь на мой новый шмот. — Как сказал босс... — парень с баром в руке ухмыльнулся, сделав пузырек своей жевательной резинкой. Он позволил своей штанге потереть землю, когда подходил ближе, когда его сообщник схватил Сувона за волосы. — Хм.. Но разве у нас не было сообщения или чего-то такого? Босс ничего не сказал? — Он только что приказал избить. Может, этот еблан знает, что он натворил. — Субин спокойно пожал плечами, переводя взгляд на Сувона. — Эй, что ты сделал, чтобы так разозлить босса? — Кого? Я ничего не знаю! Я ничего не делал, я даже не знаю, кто ваш босс! Кто вас посылает?! Оставьте меня в покое, блять!! — он пытался вырваться, но парни были моложе и явно сильнее его. — Хуй с ним, ладно, спросим позже, а теперь займемся делом. — Кай вновь надул пузырь, который держал между губами, прежде чем поднять свою дубинку. Субин скучающе вздохнул, наблюдая за развернувшейся сценой, пока другой парень удерживал Сувона, кричавшего о помощи. Кай опустил оружие через некоторое время, и алая кровь окрасила темный асфальт.