2 tablespoons of tofu 3 taels of wolfberries 10 apricots..

У мамы Чонгука длинная коса. В ней серебрится несколько седых прядок, но женщина так миловидна, что это нисколечко её не портит. Тэхён наблюдает за тем, как она раскатывает тесто скалкой, как подготавливает фарш, чтобы вскоре начать лепить пигоди*. У женщины это так ловко получается, что Ким не может оторвать взгляд, зачарованно наблюдая за её уверенными движениями. — Ничего, скоро тоже научишься. Чонгук-а любит их. Тэхён смущается, укладывая локти на стол и прячась за руками, уткнувшись в них носом. Женщина весело смеётся, замечая его состояние. — Он, знаешь, как хотел тебя себе? Целых три года, с восемнадцати лет, изводил меня с его отцом, но таки добился своего. Даже на наши условия согласился. Кажется, не такая уж и большая у них с Чонгуком разница в возрасте. Всего несколько лет. — Условия? — приподнимает брови Ким, закусывая губу. — Чонгук должен теперь помогать отцу в делах общины. А ведь как не хотел, засранец! Тэхён поджимает уголок рта, осознавая, что ему не нравится услышанное. Теперь становится понятным, где пропадает его пара, возвращаясь домой под самый вечер. — А чем он занимается? — любопытствует он. — Ох, так и не перечислить. Он и продукты закупает, и дома чинить помогает, и детей в детсад свозит, и в бухгалтерии копается. Не зря же его дядька поднатаскивал. Тэхён наблюдает за тем, как женщина опускает пирожки во второй отсек мультиварки, захлопывая крышку. — Что за выражение на лице, малыш? — сюсюкается она, вызывая в душе Кима волну нежности. Его даже собственные родители никогда так не называли. — Просто… Чувствую себя бесполезным. Женщина усмехается, и её глаза превращаются в перевёрнутые полумесяцы. — Ты можешь помочь ему. Если хочешь. — Правда?.. — недоверчиво спрашивает Тэхён, выравниваясь на стуле. Это кажется чем-то невозможным, потому что Чонгук старается держать его буквально от всех забот подальше. — Просто спроси его сам. Тэхён нерешительно кивает, растягивая губы в улыбке, когда мама его альфы вытирает руки полотенцем, а потом приглаживает его волнистые короткие волосы, легко касаясь кончиков ушей. — Ты не часто перевоплощаешься, да? — спрашивает она. — У меня плохо выходит, — пожимает плечами Ким. — Говорят, слабая луна. — Глупости. Просто твой волк на самом деле ещё маленький волчонок. Я чувствую. Тэхён во все глаза смотрит на женщину, которая неуловимо похожа на Чонгука, и в то же время нет. Если когда-нибудь альфа станет таким же, как она, Ким наверняка будет самым счастливым омегой в мире. — Когда Чонгук вернётся, не давай ему воровать пирожки. Пусть сначала поест кимчи* и меунтхан*, ладно? Тэхён кивает, бросая взгляд на настенные часы. В его отчем доме всё совершенно иное, более современное. Здесь же много дерева, старинных вещей, которые передаются из поколения в поколение. И община тоже что-то совершенно иное, не городское, а сплочённое и душевное. Тэхён касается ажурных молочно-белых занавесок, когда Чонгук является на кухню. На нём совершенно обычная одежда: свитер с высоким воротом и абстрактным рисунком зигзагами; чёрные джинсы и пушистые носки. Волосы находятся в беспорядке, слегка завиваются кольцами у самых ушей. Щёки раскраснелись из-за мороза. Альфа лезет в миску с пирожками, и Тэхён едва успевает шлёпнуть ладонью по его руке. — Сначала ты поешь нормально. — Хорошо, мамочка, — усмехается Чонгук, заставляя омегу закатить глаза. Ким с удовольствием наблюдает за тем, как тот начинает есть, прибирая суп ложку за ложкой, заедая кимчи и поглядывая на пигоди*. Это выглядит смешно, ведь альфа ведёт себя точно несмышлённый щенок. Знает, что есть всухомятку на голодный желудок не стоит, но всё равно рвётся нарушить все правила. Тэхён видит, какие синяки у него под глазами. Какие мозоли покрывают ладони. Как обветрились губы и покраснели белки́ глаз. Если всё, что сказала его мама — правда, то Тэхён даже не представляет, что творилось в душе этого альфы, раз он пошёл на такие жертвы ради него. Это должно тешить самолюбие, но Ким чувствует неловкость и вину. — Чонгук, можно я завтра завезу щенков в детсад? Альфа перестаёт так яростно работать челюстями, упираясь в него взглядом. — Не-а. — Но, послушай! — восклицает Тэхён, опуская руки на стол с бо́льшим стуком, чем нужно было бы. — Я хочу тебе помочь! Я тоже могу работать, в городе я… — Я же сказал — нет, — отрезает Чонгук, похоже даже не желая прислушиваться к чужим просьбам. Тэхён надувает щёки, ощущая покалывание на загривке и кончиках пальцев. Его волчонок явно недоволен поведением альфы. — Ты говорил мне делиться с тобой, если кто-то будет меня обижать. — Тебя кто-то обижает? — хмурится Чонгук, откладывая ложку в сторону. Он такой забавный. Собранный и сосредоточенный. На самом деле душка, но пытающийся вести себя как суровый всезнающий волк. — Да, — складывает руки на груди Ким. — Ты. — Тэхён-а… — вздыхает Чонгук. — Нет, ты послушай меня хорошенько. Я не какая-то игрушка и уж точно не чёртова трофейная жена. Я, в конце концов, мужчина. И я тоже могу работать. Даже если моя работа будет заключаться в мытье полов и подтирании задниц новорождённым. Чонгук фыркает, вздыхая. — Ты очень упрямый, да? — насмешливо вскидывает бровь. Тэхёна этот жест может отправить в самый настоящий нокаут. Но он старается быть стойким, лишь уверенно закивав головой. — Я упрямый, — говорит вслух, сглатывая набежавшую слюну и невольно напрягаясь всем телом, когда Чонгук скрещивает их ноги под столом. Его щиколотки узкие и костлявые. Даже уже омежьих. А вот икры натренированные и сильные. Тэхён чувствует крепкие мышцы. Ему бы сдвинуть свои ноги, но альфа лишь крепче сдвигает свои, явно забавляясь. Ким пыхтит, вздыхая, и вскоре сдаётся, признавая поражение. — Ты такая вредина, — заявляет, наблюдая за тем, как на лице Чонгука появляется премилая улыбка.