Часть 8
11 декабря 2020 г., 00:29
В руках у Тэхёна оказывается уже приличная охапка фиолетовых цветов. Их жёлтые сердцевины похожи на предрассветное солнце: пока ещё холодное, но уже вынырнувшее на горизонт. Шафран в лесу расцвёл густо, прорвался сквозь толстый слой снега, окрашивая его яркими цветными вспышками. Тэхён срывает цветы осторожно. Так, чтобы не повредить луковицы. Вокруг всё оживает, поют птицы, зеленеет мох на деревьях, просыпаются мелкие жители, начиная рыскать вокруг в поисках пропитания. Тэхён знал, что есть риск встретить кого-то не слишком настроенного на мирное сосуществование. Но медведя увидеть на своём пути он ну никак не чаял. А теперь стоит, сжимая в руках стебли цветов, во все глаза уставившись на эдакую махину.
То ли звёзды сходятся благоприятно, то ли зверь попался слишком ленивый, но Тэхёну даже в человеческом обличье удаётся унести ноги. Только его дух и остаётся.
— Ты чего-то быстренько вернулся, — усмехается Юнги, лениво выползая из своего дома, словно призрак какой-то.
— Там это… Медведь, — дыша рывками, отзывается омега, прижимая к себе многострадальные соцветия.
Это меняет дело. Мин становится серьёзным, хмурится, полез в карман за телефоном.
— Ну не надо, — ноет Тэхён, зная, что за кутерьма вот-вот начнётся.
— А если на детей набредёт?
Звучит резонно, и омега не мешает разговору, дуя губы и ожидая приезда своей пары. А Чонгук сегодня чинит провалившийся дымоход и с самого утра не попадается на глаза. Но после тревожного звонка, конечно же, тут как тут. Прежде, чем альфа начнёт ворчать, Тэхён жмётся к нему, награждая шафраном, который суёт в накладные карманы куртки, а особенно красивые укладывает за уши, любуясь.
— И что это? — фырчит Чонгук, щёлкая его по носу.
— Просто так, — пожимает плечами омега, разулыбавшись.
— Слушайте, не хочу прерывать вашу идиллию, но у нас есть проблемка, — врывается в их маленький уютный мирок Юнги.
Тэхён закатывает глаза, одаривая цветами и его. Мину, кстати, те неимоверно к лицу. Контрастируют с белыми волосами, взрываясь вспышками цвета. Чонгук тут же дуется, сощуривая глаза, чем раззадоривает другого альфу. Юнги укладывает руку на плечо Тэхёна, и тут же заходится хохотом, когда Чон ступает ближе, закрывая омегу собой.
— Ох, боже, так смешно, — насмешливо тянет Мин, явно нарываясь на взбучку. Но как бы ни было забавно, а медведя от поселения отвадить было необходимо. К неудовольствию Тэхёна, его отправляют домой. Он и сам знает, что является едва ли не самым бесполезным из всех, но всё равно немного расстраивается. Но дома, распарившись у камина на кухне, приходит в норму, начиная ходить кругами вокруг стола. В конце концов, успокаивается, усаживаясь на стул. А потом опять вскакивает, но лишь для того, чтобы занять себя хоть чем-нибудь. Кулинар из него, если честно, такой себе. Но уж чай заварить и яичный кимбап приготовить в состоянии. Потому, когда Чонгук пересекает порог, воздух наполнен аппетитными ароматами, и альфа идёт по ним, принюхиваясь, пока не утыкается носом в заднюю часть шеи Тэхёна.
— Привет, — выдыхает он. — Я вернулся.
— Привет, — отвечает омега, оборачиваясь, чтобы тут же попасть в чужие тёплые объятия. — Всё в порядке?
— Да, мы отогнали мохнатого. Он и не особо против был.
— М-м-м, — тянет Тэхён. — Это хорошо.
— Да, это хорошо.
Они ещё до ужаса неловкие, но такие объятия стали привычным делом. А теперь они стараются привыкнуть ещё и к поцелуям. Тэхён, в этот раз, подаётся вперёд первым. Утыкается губами в чужой уголок губ, ведёт носом по скуле, а потом тяжело вздыхает, когда Чонгук лижет языком его подбородок, чтобы в конце концов нырнуть им в жар рта. Такие поцелуи пока ещё в новинку. Тэхён пятится, пока не упирается спиной в кухонную стойку. Чонгук спускает руки ниже, по спине, к лопаткам, а там устраивает их и на оголившейся коже поясницы.
— Еда стынет, — замечает омега, прижимаясь всем телом к нему.
— Угу, стынет, — мычит Чонгук, исследуя линию его челюсти короткими поцелуями.
— Но мы сможем потом разогреть, наверное, — с придыханием говорит Тэхён.
— Обязательно, — молниеносно соглашается альфа. — Разогреем.
Тэхёну немного смешно, его улыбка глотается чужими губами, и он ловит волну приятных мурашек, пробежавших по спине. Пришла весна. Всё вокруг оживает. Кажется, оживает не только природа, но и что-то в самом Тэхёне, когда Чонгук так жмётся к нему, целует и смотрит с таким обожанием. Да и он не особо далеко от него ушёл. Наверное, это и есть любовь, да?
