Тоскливой декабрьской ночью

Темные уголки спецслужб и госслужб европейских держав в двадцать первом веке населены не дерзкими сексуальными авантюристами в престижных аксессуарах, как любят показывать в кино, — думал Майкрофт Холмс, нервно кружа по кабинету, — они населены бюрократами! И можно поспорить кто из них на самом деле более смертоносен, особенно если знать предмет разговора. На самом деле много раньше, в недавнем прошлом, в позапрошлом веке все было в руках умных, смелых, предприимчивых мастеров интеллектуальной интриги, неприметных серых кардиналов разведки, вершащих судьбы людей, государств и политических систем за спинами сильных мира сего. А сегодня всю работу делают неприметные "винтики" новой системы, нового миропорядка, преданные, безликие, безразличные почти что ко всему. Кроме, пожалуй, скидок на амазоне и обновлений онлайн-игр, в редких отдельных случаях. Следящие программы, наноботы, камеры наружного наблюдения, дроны, космические станции слежения — вот сегодня основной инструмент получения данных, то незримое око Большого Брата, контролирующее жизнь и действие каждого, кто хоть ненадолго попадал в поле зрения спецслужб. Для того, чтобы расширять и поддерживать в рабочем состоянии эту сеть, уже давно не нужны ловкие харизматичные и обольстительные спецагенты обоих полов, эти супергерои с адреналиновой зависимостью, в наши дни с той же целью нужно содержать штат заросших бородой по глаза фриков с низкой социализацией и заботиться о них с неусыпным вниманием и строгостью профессиональной сиделки. Экстравагантные авантюристы со спортивными автомобилями в наши дни, — пришло ему в голову, — заседают в парламенте. Почти полное соответствие экранному образу: эксклюзивный транспорт, костюмы на заказ, дорогостоящая техподдержка, вычурные аксессуары, красивые женщины — или мужчины, для тех кто совсем уж ничего в этой жизни не опасается. Для тех же, кто, как и прежде, администрирует этот бардак и занимается анализом полученной информации, новая эпоха не принесла ничего нового. В конечном счете, не так важно, сидишь ты в закрытом кабинете закрытого клуба, или в собственном кабинете в не менее закрытом учреждении, главное, то есть ответственность за судьбы людей, остается все тем же самым. И вот они как раз справиться с главным злом и оборотной стороной администрирования сложных организаций, с бумажно-цифровым левиафаном документооборота, с ним они справиться не в состоянии. Они сами, как Майкрофт знал на собственной шкуре, и заложники, и агенты этой системы. Кроме того, чем он, собственно располагал? Несколько минут назад он своими глазами видел нечто подозрительное на экране, транслирующем изображение с камеры наружного наблюдения. Но мог ли он правильно интерпретировать происходящее, учитывая явную личную заинтересованность?.. Майкрофт снова метнулся к столу, над которым оставался развернут экран, с трансляцией изображения с камеры наружного наблюдения напротив паба "Три копыта". На улице перед пабом ничего интересного, точнее вообще ничего не происходило. Майкрофт снова двинулся к выходу, но не дойдя до двери вернулся, едва не задев головой декоративный пучок омелы, который кто-то, явно не дорожащий рабочим местом, подвесил к потолку рядом со входом в кабинет. Проблема была не в том, что он не знал что можно сделать или не имел возможности что-то предпринять, наоборот. В распоряжении Майкрофта были такие силы и средства реагирования, которыми можно, к примеру, нейтрализовать террористическую угрозу или ликвидировать нежелательный элемент. И все это, включая возможность привлечь к делу квалифицированных спецагентов, совершенно не годилось для деликатного выяснения обстановки в случае если некий детектив-инспектор криминальной полиции Большого Лондона просто решил уйти во внеплановый загул в компании случайного незнакомца. Майкрофт густо покраснел и навернул еще пару нервных кругов по кабинету. Может быть, это входит в практику опроса свидетелей, кто может точно сказать? (Шерлок?) Майкрофт поморщился, как от зубной боли. Недостаточно данных. Может быть, это нормальная часть отдыха в ходе неудачного расследования, принятая в среде инспекторов криминальной полиции Большого Лондона — просто провести приятный, ни к чему не обязывающий вечер в компании случайного знакомого, и Майкрофт со своим беспокойством подобный старой уродливой дуэнье тут окажется более чем некстати... Расстроившись таким поворотом мысли, Майкрофт развернулся от двери, открыл сейф и стал нервно перебирать бумаги, в поисках последних материалов. Отложил в сторону стенограммы совещаний нескольких комитетов. Раздраженно сдвинул к задней стенке "аварийную" плитку элитного швейцарского шоколада, одну из тех что подготовила для него Антея в период своего увлечения монодиетами, разложив иногда в самых неожиданных местах. Там, в глубине сейфа, было что-то еще: под руками скользнула плотная мелованная бумага. Под стопкой секретных документов и распечаток оказался забытый календарь полицейского управления на текущий год. Открытый и сложенный на странице с черно-белой фотографией обнаженного, удачно задрапированного в игру света и тени человека. Хорошо знакомого Майкрофту человека. Даже более, чем считается приличным между двумя практически незнакомыми друг другу мужчинами. Но как Майкрофт мог бы его не узнать? Этот облик был знаком ему до мельчайших подробностей. Короткие седые волосы, карие глаза, решительный подбородок. Сам он, по-юношески подтянутый и энергичный выглядел гораздо моложе своих лет — или выглядел бы, если бы не седина. Конечно, с такими внешними данными не составляет труда найти компанию на вечер в любом лондонском пабе, даже не обязательно для этого ехать в Сохо. Майкрофт вздрогнул всем телом и решительно запихнул календарь обратно в сейф. Внутри с шорохом смялась какая-то бумага. Он снова достал календарь и расправил помятое. На сером зернистом снимке отчетливо проступал из темноты выпяченный округлый зад наклонившегося человека. Надо заметить, прекрасной формы зад, обтянутый дешевыми тонкими брюками. Майкрофт бережно провел рукой по свежим складкам на снимке с камеры у ворот поместья. Определенно, этот человек мог бы без проблем найти развлечения в Сохо. Но пришел он к нему, к Майкрофту. Одна из причин, по которой Майкрофт Холмс обычно позволял себе слегка ослабить самоконтроль в рабочих помещениях наедине с собой состояла в том, что все его рабочие помещения, включая рабочий кабинет в загородном поместье, комнату отдыха в клубе "Диоген", кабинет в личном доме в Белгравии и подвал на Дауниг-стрит, на первый взгляд не представляли ничего особенного, только сам Майкрофт и штат его помощников был в курсе, что все стены и двери оснащены новейшими системами звукоподавления, а пуленепробиваемые окна не пропускают звук, обладают избирательной прозрачностью, препятствуют иным попытками проникновения. Коротко говоря, Майкрофт мог бы устраивать там оргии при участии несовершеннолетних, что некоторые и подозревали, но истинной целью всех этих защитных мер было сохранение тишины, так необходимой ему для спокойного и взвешенного размышления. Майкрофт с грохотом захлопнул сейф. Нет. Предполагать в случившемся перед камерой исключительно обычную пьяную интрижку — несправедливо по отношению к детективу-инспектору. Да, он, Майкрофт не располагает исчерпывающей информацией о личной жизни инспектора, но так получилось, что он уже достаточно вовлечен, чтобы это имело для него значение. Майкрофт замер посередине кабинета, все еще мучительно сомневаясь в себе. С большого полупарадного камерного портрета на задней стене кабинета на него строго и неодобрительно посмотрела Её Величество. Майкрофт ответил ей долгим задумчивым взглядом. Ни у кого из нас нет монополии на мудрость, совершенно верно, Ваше Величество. Но каждый имеет право выбора. Даже если этот выбор заведет его в неприятности! Майкрофт решительно кивнул своим мыслям, и начал действовать. Может быть, он и ошибается, но на этот раз на кону может стоять нечто важное лично для него. И кроме всего прочего, унижение от ошибки, он, конечно, переживет. Не в первый, и конечно же не в последний раз. Но если его малодушие будет стоить инспектору неприятностей, исправить это будет гораздо сложнее. Он активировал служебный смартфон, и нажал быстрый набор. — Здравствуйте, Мэнсфилд. — Рад вас слышать, мистер Холмс. Как дела в кулуарах? — Взаимно, Мэнсфилд. Спасибо, справляемся. Я как раз, кажется, обнаружил нечто, могущее показаться вам любопытным в свете текущих событий. — Как интересно! Что именно, мистер Холмс? — Возможное похищение государственного служащего. — Возможное? Как это следует понимать? — Скажем так, у меня есть основания сомневаться в интерпретации. И к тому же качество оборудования, вы понимаете... — Вы — и сомневаться в интерпретации? Можете считать что мне уже интересно! С нетерпением жду ваших материалов. — Буду вам весьма благодарен за оперативность. Высылаю вам ориентировку и видео с места событий. — Ну что вы, мистер Холмс, не стоит благодарности, это всего лишь наша работа. — И все же, еще раз спасибо. Приятно было пообщаться с вами, Мэнсфилд. Пусть даже по такому служебному поводу. — Взаимно, мистер Холмс. Обращайтесь еще. Майкрофт прервал звонок, выполнил еще несколько действий и вздохнул, уверенный что дело в надежных руках. Что бы там ни произошло этим вечером перед пабом "Три копыта", по следу уже ринулись незримые досужему обывателю ищейки как в человеческом обличье, так и в обличье двоичного кода. Они сделают свое дело быстрее, а главное — деликатнее, чем обычные сотрудники службы быстрого реагирования, которыми Майкрофт мог распоряжаться в силу профессиональных полномочий. Он задержал телефон в ладони, и задумался на минуту, глядя в экран. Стоит ли позвонить сейчас Шерлоку? С одной стороны, его тесная многолетняя связь с детективом-инспектором и явная личная заинтересованность — насколько это вообще возможно для Шерлока — могли сыграть свою роль, запустив его уникальный аппарат мышления, натренированный на расследовании сотен случаев похищений и просто странных происшествий. С другой стороны, Майкрофт не был уверен, что его личная заинтересованность, которую Шерлок не может не заметить, не сыграет здесь роковую роль, спровоцировав одну из редких для Шерлока, но запоминающихся и разрушительных по своим последствиям вспышек собственнической ревности. Мог ли Майкрофт в сложившихся обстоятельствах беспристрастно оценить истинную суть личного отношения Шерлока к детективу-инспектору Лестрейду? Внес ли Шерлок детектива-инспектора в ближний круг ЕГО людей, яростно защищаемых от любых посягательств, особенно его, Майкрофта, как это произошло с миссис Хадсон и доктором Ватсоном? Или по-прежнему воспринимает детектива-инспектора исключительно как ходячий пропуск в мир криминального сыска Большого Лондона? Тот факт, что Шерлок едва ли в состоянии постоянно помнить что у детектива-инспектора есть имя — вряд ли можно считать показательным. Шерлок и к себе-то долгое время относился как к вочеловеченной функции. В этот момент телефон звякнул, сообщая о доставленном сообщении. Майкрофт скользнул пальцами по экрану, заранее предполагая худшее. Это было сообщение с неизвестного номера. Со вложенным изображением. На экране развернулась сцена, которая в других обстоятельствах могла бы ассоциироваться с праздничной атмосферой цирка или карнавала. Изящные тела в разноцветных трико яркого желтого, синего и оранжевого цветов будто застыли в причудливых позах над полом какого-то темного, крайне плохо освещенного помещения, вроде тех крытых автостоянок и пустующих складов, что предпочитал выбирать сам Майкрофт для проведения встреч с непредсказуемым исходом. Разноцветные акробаты, или вернее танцоры — а это были именно они, держась за руки создавали в воздухе сложные трехмерные конструкции, будто паря в невесомости, что явно было не так. Майкрофт похолодел, узнавая зловещее зрелище. Самая искренне ненавидимая вещь в жизни Майкрофта была — нет, вовсе не лишний вес. С ним Майкрофт научился мириться, даже находя позитивные моменты в возможности представиться на службе безобидным полнеющим любителем пудингов и перерывов на чай. Нет, больше всего Майкрофт Холмс ненавидел прошлое. Которое обязательно, как с ним не разделывайся, восстанет из могилы минувших дней и ухватит острыми зубами за задницу, в клочья разрывая заботливо сплетенную шаг за шагом ткань нормальной жизни. Всегда в самый неудачный момент. И так раз за разом...