Тепло наших тел

      Чуя так и не смог нормально поспать. Его неумело состряпанный «домик», который даже домиком назвать-то можно было с большой натяжкой, сильно продувало ветром, а душещипательный холод так и пытался пробраться под кожу и погладить косточки своими острыми коготками. Вечером Накахара лишь сделал вид, что ушёл глубоко в джунгли, но на самом деле он свернул обратно к берегу и установил свой «лагерь» недалеко от лагеря Дазая. Сколько бы он ни пытался себя убедить, что ему просто нравится смотреть на океан, но всё-таки где-то глубоко внутри Чуя понимал, что на самом деле он очень переживает за бывшего напарника и не хочет, чтобы того ночью сцапал какой-нибудь хищник.       Накахара смог уснуть, только когда над океаном забрезжил рассвет. А затем открыл глаза он уже днём, когда солнце нещадно слепило его очи. Парень чувствовал себя отвратительно. Он весь промок от росы, голова гудела, до жути хотелось пить, да и голод уже успел подступить. Теперь Чуя понял, насколько серьёзно он встрял. Мало того, что он совершенно не смыслил в строительстве и выживании в джунглях, так ещё и не знал, чем ему питаться. Он решил поискать пресную воду, ведь без еды человек может протянуть и месяц, а вот без воды за неделю загнётся, тем более при такой дневной жаре. Но перед уходом парень захотел проведать Дазая. Осаму на удивление выглядел просто прекрасно. Он уже построил неплохую лачугу: достаточно просторный купол из веток, лиан и листвы папоротников и каких-то других широких листьев. Единственное — у этой постройки не было крыши, но такими темпами в скором времени там не то что крыша построится, а, скорее всего, уже будет целый лиственный город. Входом в эту прекрасную обитель служили самые большие листья, которые за ненадобностью можно было откинуть назад, как раз-таки сейчас они и были откинуты. Внутри было достаточно много места, Чуя даже смог разглядеть что-то похожее на постель и столик. Сам строитель сейчас преспокойненько нежился на солнышке, подставив оголённый торс солнцу. Чуя задержался взглядом на его теле. «Снял бинты?» Накахара видел Дазая без рубашки пару раз, но никогда не видел его без бинтов. Вообще никогда. Его сердце вдруг начало отдаваться эхом в ушах, а в голову ударил жар. Чуя покраснел и даже смог почувствовать это. Быстро отвернувшись, он выдохнул. «Как хорошо, что Дазай не видел, как я на него пялюсь…» Одна мысль о том, что Дазай каким-то боком смог бы об этом прознать, заставляла Чую проваливаться сквозь землю от стыда. «Нет, нет, нет. О чём я думаю? Я же засмотрелся потому что интересно, как он выглядит без бинтов». Чуя поджал губу. Из-за того, что Осаму загорал дальше домика, его было плохо видно, и Чуя практически ничего не увидел. «Да и жарко мне от… солнца! Точно! Именно от солнца». Накахара ещё раз взглянул на Дазая. Тот всё так же лежал на месте. Теперь же Чую взбесила его беззаботность. Почему рыжий тут мучается от жажды, голода, холода и жары, а этот придурок каким-то боком по всем параметрам его превосходит. Как только Накахара додумал свою мысль, Дазай вдруг глянул в его сторону, у Чуи сердце превратилось в чугун и упало в пятки. Он моментально скрылся за деревом и в панике уставился перед собой. — Чёрт, — прошипел он. — Надеюсь, не заметил.       Теперь Накахара был готов к поискам питьевой жидкости. Он полностью себя успокоил и привстал. «Ещё разок гляну и пойду». Он немного выглянул из-за дерева, но Дазая уже и след простыл.       Чуя виляющей тропкой подошёл к океану. Он знал, что вода солёная, но всё же решил её попробовать. Попробовал и сразу сплюнул. Такая мерзкая и солёная. Чуя задумался. Дазай выглядел прекрасно, а значит, употреблял жидкость, из чего следует, что он нашёл источник пресной воды. Возможно, тут есть водоём с пресной водой или какой-нибудь источник. Чуя решил приблизиться к лагерю Дазая и порыскать вокруг, авось у этой падлы есть свой родник.       Накахара подошёл достаточно близко и, стараясь не выходить из кустов, начал ходить-бродить вокруг да около, высматривая различные ложбинки в земле. Тут он наступил на ветку, хруст которой показался Чуе оглушительней пушечного выстрела. Он медленно повернул голову влево и увидел там Дазая, уже одетого в рубашку. Сразу на лицо длинноногого наползла хитрющая улыбка. — Чуя? Какая встреча, — мило поздоровался он, подходя ближе. — Передумал и пришёл просить меня о помощи? Что ж, милости прошу к нашему шалашу ^-^       Накахара чуть было не зарычал от досады. Как можно было так бессовестно спалиться? — Заткнись, придурок. Я просто мимо проходил. — Наверное, постройка лагеря идёт полным ходом? — язвительно поинтересовался Осаму. — Да, и уж моя хата получше твоей будет.       Дазай оглядел Чую с ног до головы. На миг на его лице отразилось беспокойство. — А вообще, как ночка прошла? — как бы между делом спросил Дазай. — Не замёрз? — Я прекрасно себя чувствую.       И снова Дазай принял свой обыденный вид, но вот беспокойство из глаз никуда не делось. — А выглядишь паршиво, — сказал он, помахивая на себя самодельным веером из папоротника. — Может… предложить чего? Мне не жалко ни еды, ни воды.       Чуя при упоминании воды чуть ли не принял предложение, но быстро себя одёрнул. Дазай не смеет давать ему подачки! Рыжий сжал челюсти от раздражения, уставившись на глупую ветку под своим ботинком. Ну вот как этот тупой сухой кусок дерева смог так нашуметь? — Мне от тебя ничего не надо! — зашипел Чуя и поспешил скрыться в густой растительности.       Дазай проводил его отдаляющийся силуэт обеспокоенным взглядом, а затем с снисходительной улыбочкой направился в другую сторону. Он был уверен, что этот дурень ещё вернётся к нему.       Чуя со злобной миной шёл вглубь леса. Он бродил полдня меж деревьев и кустов, но кроме парочки змей, ящериц и небольшого травоядного зверья, никого и ничего нового не заметил. Тут он хлопнул себя по голове. На пляже же росли пальмы, а на пальмах что обычно можно встретить? Вот именно — кокосы. Он, воодушевлённый такой мыслью, помчался в сторону пляжа, а именно — туда, где он в первый раз очнулся. Каким-то образом в его мозгу чётко прорисовывалась карта острова, и он не чувствовал дезориентации. Он выбежал на песок и стал рассматривать причудливые деревья, верхушки которых немного наклонялись в стороны, а листья раскачивались на ветру. Да, на них действительно росли кокосы. Пальм было не особо много в этой части острова, штук десять, если на глазок, и на каждой висело, по крайней мере, по пять кокосов. Чуя наконец смог со спокойствием выдохнуть. Улыбка сама наползла ему на лицо, и боль в голове наконец утихла. Теперь Накахара мог спокойно рассчитать, на сколько этого может хватить. Если есть в день по два кокоса, то можно растянуть такое угощение чуть ли не на месяц, а это только малая часть пальмовой плантации на всём острове. Накахара так же с удовольствием подумал, что Дазаю без его возможности управления гравитацией, будет тяжело карабкаться на высокие деревья, а значит, большая часть кокосов будет в руках у Чуи. Он активировал способность и поднялся в воздух. У верхушки он остановился, разглядывая дары природы. Выбрав самый большой кокос, он оторвал его от древа и спустился вместе с ним с небес на землю. Присев под пальмой, он начал вертеть коричневый шар у себя в руках. Весь твёрдый, в ворсинках, с тремя небольшими углублениями, какие бывают у шаров для боулинга. Чуя раньше видел кокосы и, конечно же, ел покупную кокосовую стружку, но он никогда не ел настоящие кокосы и уж тем более не знал, как они открываются. Сначала он долбанул кокос о прибрежный камень, но тот откликнулся лишь глухим звуком удара и даже не думал трескаться. Тогда Чуя решил открыть его своей способностью, но очень аккуратно. Он ведь знал, что внутри должно быть кокосовое молоко, которое при неудачном открытии просто выплеснется наружу. С помощью Смутной Печали он разломил кокос напополам и аккуратно снял верхнюю половину кокоса с нижней. Внутри, меж стенок скорлупы, покрытых белой мякотью, из которой как раз-таки и делают кокосовую стружку, Чуя увидел жидкость. На первый взгляд могло показаться, что жидкость белого цвета и похожа на молоко, но это было не так. Если приглядеться, то вода казалась белой только из-за мякоти, а на самом деле она была прозрачной, немного мутноватой и не имела определённого цвета. Чуя всегда думал, что кокосовое молоко белое, а тут такое разочарование. Вкус этого молока был ещё хуже, чем его вид. Безвкусное, отдалённо напоминающее берёзовый сок с привкусом какого-то ореха. Выбирать не приходилось, поэтому Чуя выпил эту жижу до конца. Затем он решил рискнуть и отделил от скорлупы немного белой мякоти. Вот тут-то кокос и начал напоминать кокос. На вкус эта белая стружка напоминала орех, и Чуя сразу приметил, что этот вкус отдалённо напоминает всем известную конфету с кокосовой стружкой, только вот без сахара. Но так даже лучше, ведь из-за сладкого только ещё больше захотелось бы пить.       Поев и утолив жажду, Чуя теперь был более весел. Ещё бы, теперь он мог не бояться, что умрёт с голоду или от жажды, а через месяц их с Дазаем отсюда заберут. Он даже подумал, что мог бы попытаться найти тут крабов или какую другую небольшую дичь, наловить рыбы, в конце концов… Но тут его хорошее настроение улетучилось, потому что солнце уже начало садиться. Он впервые вспомнил, что его лагерь ни капли не изменился, а поскольку в сумерках много не настроишь, ему грозила очередная бессонная ночь. На удивление, ночи на острове были крайне холодными, что очень не сочеталось с горячими деньками. Накахаре ничего не оставалось, как двинуться обратно к своему «лагерю». Ему и самому было стыдно называть то подобие лежанки, которое он сделал за пару минут, лагерем.       Придя на место назначения, Чуя увидел чуть подальше свет. Это Дазай разжёг костёр, искры которого игриво разлетались в разные стороны. Чуя даже заметил, что лагерь Осаму теперь был окружён факелами, которые пока что не горели, но если бы горели, то смогли бы осветить целый пляж. Чую начала мучить зависть. Ну как так-то, а? За день этот дылда столько всего сделал и у него даже было время спокойно позагорать на солнышке, а Чуя лишь нашёл место обитания кокосов. Но ещё больше его заела зависть, когда он понял, что несколько пальм росли прямо в лагере Дазая, и тот каким-то боком умудрился снять с них кокосы и сложить у оснований деревьев. Этот остров, выживание в одиночку… Всё было здесь ужасным. Чуя прилёг на свою самодельную постель из веток и листьев, но сколько бы он ни пытался, заснуть снова смог только когда на горизонте замаячили первые лучи рассвета.