Помогите, я не могу уснуть

Солнце потихоньку садилось. Его оранжевые лучи осветили главный вокзал Туапсе. Маленькая кудрявая девочка, которой солнышко заглянуло в глаза, слегка прищурилась и вслед за своей мамой запрыгнула в уходящий в Казахстан поезд. У неё у самой были рыженькие с желтизной волосы. В руке она держала жёлтый одуванчик. Она сама смахивала на маленькое солнце. Данил закинул руку с клетчатой сумкой на плечо и пробивался сквозь слегка поредевшую к вечеру вокзальную толпу. Поезд уходил через 14 минут, а парень ещё даже не видел своего купе. Пропустив вперед женщину с огромным количеством сумок и чемоданов, он передал кондукторше билетик и запрыгнул в поезд, получив вслед "Молодой человек, вы один?" и бросив в ответ кроткое "Да". Немного пройдя по коридору, он наконец попал в своё купе. Парень с радостью отметил, что ни с кем не делит своё временное место обитания. Значит, никто не обматерит его за то, что по ночам он слишком громко смеётся над шутками Тимура. -Ладно, не обнадёживай себя. Тебе до Нур-Султана ещё 4 дня трястись, хех. - решил подпортить радость сам себе Данил. Он положил сумку на одну из нижних коек, закрыл за собой дверь купе и набрал номер Тимура. -Привет, ты в поезде уже что ли? -В яблочко! Похоже, в купе я один, так что можешь звонить по ночам. Если, конечно, в спячку не впадёшь. -Обижаешь! Как я могу спать, когда моё ясное солнышко трясётся в поезде? -Ну, не знаю... С закрытыми глазами? -Очень смешно. Ну давай, раскладывайся там, создавай гнёздышко. Звони, если что. Целую~ -И я тебя~ Данил небрежно сунул смартфон в карман и решил осмотреть свою обитель. Купе было очень маленьким, тем не менее, уютным: пастельно-жёлтые стены, белый столик у окна и четыре коричневые койки. На окне, немного припорошенном пылью с внешней стороны, висели полупрозрачные зелёные в ромашку шторы, которые подлетали при каждом неуловимом дуновении ветра через открытое окно. Пахло кожей и яблоками (Данил отметил, что, скорее всего, яблочный запах пришёл из вагона-ресторана и пообещал себе сходить туда завтра с утра). Парень засунул сумку с вещами под койку, взамен забрав оттуда голубоватое постельное бельё. Он наскоро расстелил постель и сел на койку. Через приоткрытое окно раздавались радостные, спешащие, грустящие голоса. Видимо, кто-то провожал своих близких людей в дальний путь. Запахло одуванчиками. Раздался негромкий стук колёс. Поезд тронулся, и звуки разноголосых прощаний раздались громче. Кто-то пошёл, а потом побежал за поездом, но остановился на конце платформы. Люди замахали своим близким руками, утирая набегающие слезинки, но при этом улыбаясь. Пожалуй, вот такие вот вокзалы и их платформы видели больше горячей настоящей любви, чем ЗАГСы, подумал Данил. Дверь в купе осветилась мягким оранжевым светом - от такого солнечного света не жмурятся, не болят глаза и перед ними не плавают чёрные пятна. Такой вечерний свет будто нежно берёт твоё лицо в свои руки, гладит по щекам и мягко целует в лоб и нос. Ярче стали видны летящие в воздухе пылинки. Данил вдруг понял, что за целый день волнений и судорожных сборов невероятно устал. Он решил, что ночью обязательно созвонится с Тимуром, выскажет в сотый раз, как его любит, а в ответ получит поцелуй не в губы, а прямо в сердце. Скажет, как светло за городом даже ночью, и что звёзды есть, просто в свете города они стесняются показаться блёклыми на фоне вывесок магазинов и баров, света в окнах домов и резкого мигающего света фонарей. Хотя, конечно, ни один самый яркий фонарь никогда не сравнится с самой блёклой и далёкой звёздочкой. Скажет, как легко дышится здесь, когда за окном то реки, то поля, то леса, а под твоим окном не ночная километровая пробка с газами, сигналами машин и руганью, а трава, трава, трава и иногда одуванчики, ромашки, лютики, и тысячи диких цветов, названий которых Данил не знает, и вряд ли ещё когда-нибудь узнает, но и они кажутся чудом, ведь это не бетон, не асфальт, не стаканчик от кофе или сигарета. Задёрнув шторки на окне, Данил лёг и сразу заснул так, как не спал уже давно, с того времени, когда зимой шёл со школьной ёлки в балониевых штанах, а в руках кулёчек с конфетами. А впереди было 4 дня пути, но какая же это была малость по сравнению с теми долгими зимними вечерами. 2:46 Тихая мелодия звонка. Данил просыпается, тратит 2 секунды своей жизни на тт, что бы вспомнить, где он и где его квартира, а затем всё вспоминает и берет телефон. -Детка, что-то случилось? Обеспокоенный голос в трубке не был сонным. Его обладатель, Тимур, коротал время за фильмами, но какой бы фильм не был интересный, Тимур ловил себя на трёхсотой за ночь мысли о Даниле. Как он там? А если к нему в купе кто-то подсел? И кто? О чем он думает? Наконец, не посмотрев фильм, он решил всё же набрать своему пассиву. -Всё нормально, не волнуйся. Я просто потратил немного времени на восприятие нового пространства. -Это ты называешь немного?! -Тимур, пара секунд... -Без тебя каждая секунда тянется, как неделя. -Тогда, боюсь, когда я приеду, ты уже состаришься. Постарайся там сохранить свое тельце, а? -Обязательно. К тебе в купе там никто не подселился? -Пока нет. -Всё нормально? -Да, не беспокойся. Ты что, совсем не спал? Тимур зевнул и ответил: -Не-а, фильмы смотрел. Но не могу, всё думаю о тебе. Ты мой самый лучший фильм, малыш. -Это кто тут еще малыш? Я, вообще-то, 180 см! -А я - 183. -Слушай, может, ты тоже пойдешь немного поспишь? Я не хочу обнимашек с зомби. -Обнимашки? Что-то ты совсем приуменьшил, солнце. А насчет спать... Ты же любишь мой голос? -Он у меня и так из головы не выходит. Иди спи, сладкий~ -Давай, любимый~ Данил положил трубку и счастливо вздохнул. Скорее бы обнять его. И поцеловать. И... Впрочем, потом. А сейчас ему самому нужно поспать. Данил взбил подушку и лёг, обняв её. Маленькая подушка, конечно, не была похожа на торс 183-сантиметрового Тимура, но хоть что-то. Парень засопел и уснул под стук колес поезда. Утро. Всё тот же запах одуванчиков. Данил неуверенно раскрыл глаза, но в них сразу же больно ударил яркий свет. Он зажмурился и уткнулся в подушку, которую в ходе сна вернул за законное место. затем до него вновь донёсся стук колёс, а лёгкие шторки на окне подлетали от ветра. Из вагона-ресторана доносился приглушённый девичий смех и запах сыра. Данил решил, что сейчас нужно обязательно туда сходить, а иначе в его желудке образуется вакуум. Парень встал с кровати, поправил волосы и худи, надел кеды и двинулся по направлению вагона-ресторана. За окном проносились деревья, поля и иногда - коровки, которые решили выйти попастись. В самом же вагоне было почти пусто - судя по утреннему свету из окна, было не больше восьми часов утра. Данил действительно проснулся сегодня рановато, может быть и потому, что раньше во сне он прятался от грусти и депрессии, а сейчас ему не приходилось быть жертвой собственного сознания. За одним из столиков сидела девочка - Данил узнал её. Это была та кудрявая девочка, которую он видел вчера вечером, когда она жмурилась от взгляда на солнышко. Она с интересом смотрела на Данила и уминала бутерброд с плавленым сыром. Данил сел за соседний столик и к нему тут же подошла официантка. Он заказал чай с половиной ложечки сахара и бутерброд с плавленым сыром. Желудок исполнил нетерпеливый кульбит и негромко заурчал. Сам же Данил усмирил его и бросил взгляд в окно. Солнце всходило. Облаков почти не было, а сейчас они проезжали поле с множеством цветов и стогами сена вдалеке. Небо начало окрашиваться в красноватые и жёлтые оттенки. А если перевернуть голову и посмотреть на рассвет, можно увидеть, как жёлтый и красный рождают оранжевый, можно заметить тонкую полосу зелёного цвета, далее - голубое небо, а ещё выше - уходящую синеву. Радуга. Официантка принесла завтрак. Данил приступил к пище. В вагон зашла какая-то женщина. Девочка выскочила из-за стола и подбежала к ней с радостными возгласами по поводу "коровок и мальчика". Данил тихонько улыбнулся, но женщина и девочка уже ушли. Завтрак закончен. Данил вернулся в купе, поправил постель и раскрыл шторы на окне, а немного подумав, раскрыл и само окно. В купе тут же влетела небольшая мушка, но, посидев немного на двери, решила, что простор всё же лучше малюсенького пространства купе и вылетела обратно в окно. Тимур решил сам высунуть голову в окно. Он вытянул руки в окно и сложив их "в замочек", положил сверху голову. Волосы сразу же начали летать во все стороны, но Данил почувствовал искреннее, почти что детское счастье. День был в самом разгаре. Солнце светило уже не нежно, как вчерашним вечером, и не робко, как утром, а решило дать весь свой жар земле. Впрочем, для Данила это не было в новинку. И в поезде, где можно просто высунуться в окно, и почувствовать, как набегающие потоки воздуха обдают тебя свежестью терпеть жару уж точно было приятнее и легче, чем в квартире в Туапсе. В конце концов, жара даже усиливала запах полевых цветов, а ближе к вечеру в купе к Данилу даже залетела бабочка: она просидела на столике около десяти минут, а потом дальше отправилась на поиски цветочной пыльцы. Данил решил позвонить Тимуру и парни ещё долго болтали обо всём на свете. Когда Данил опомнился от разговоров, понял, что уже вечер, он голоден, а ресторан скоро закроется на ночь. Последующая ночь и ещё сутки с половиной прошли так же. Правда, это успело поднадоесть Данилу, но скорее от того, что хотелось поскорей добраться до Тимура. Если бы в конечной точке его ждал не такой важный человек...Или, если б даже никто не ждал, тогда бы Данил смог насладиться поездкой до последнего часа. Но вот, Данил снова в вагоне-ресторане, сейчас девять вечера, а уже завтра утром он сможет обнять Тимура, и сердце билось быстрее времени и ярче расстояний. Данил понял, что не хочет ложиться спать. Никогда.