Два в одном или как непросто быть молодыми родителями.

      С самого утра Чимин занят приятными хлопотами. У него сейчас случается не так уж много событий в жизни, что сравнились бы с настоящим праздником. Не сказать, что он страдает от этого, конечно. И всё же тому, что в гости сегодня к ним придут Сокджин с Чонгуком – несказанно рад. Во-первых, ему нравится Сокджин. Он для него ещё один пример альфы, которому можно спокойно доверить любого или любую омегу, и не переживать за их безопасность. Чимин прекрасно помнил, как тот позаботился о нём несколько раз во время течки, делая компрессы, бегая в аптеку за нужными лекарствами и отпаивая таблетками при острых болях, когда у Юнги, тогда ещё только парня, а не мужа, не было возможности оказаться рядом. Время перед течками и непосредственно в – самое тяжкое и выматывающее, что только происходило с Чимином тогда. Пока он не познал Юнги и все прелести парности, он ждал каждый раз с ужасом. Сокджин же оказался очень заботливым и комфортным, замечательно контролирующим свои инстинкты, даже малейшим движением не позволяя в нём усомниться. С тех пор Чимин считал его очень близким и дорогим другом. Потом в его жизни появился Чонгук. И так уж вышло, что они стали дружить семьями. Чонгук был чуть младше Чимина, но всегда казался старше и мудрее чуть ли не на целую жизнь. С Сокджином у них поначалу были непростые отношения, но в итоге это никак не остановило их ни от свадьбы, ни от ребёнка, которому в этом году уже исполнилось два годика. Чимин с восхищением понимал, что непростые отношения друзей стали после этого крепче, глубже и доверительнее. А маленький Субин стал настоящим счастьем не только для своих родителей, но и для Юнги, которого сделали его крёстным. Чимин разулыбался невольно. Он этого прекрасного крохотного человечка тоже любил, как родное дитя. Немного огорчало, что Сокджин и Чонгук придут сегодня без сына, но Чимин прекрасно понимал, что отдыхать от ребёнка необходимо. И Чонгуку невероятно повезло, что его матушка была педагогом по образованию, работая при этом нянечкой. Её подопечными как раз были дети младшего возраста, и потому Субина оставить ей не боялись ни Чонгук, ни Сокджин, доверяя целиком и полностью. Чимин украдкой вздохнул. Он бы тоже с радостью отдохнул. От этих мыслей ему всякий раз становилось стыдно и неловко, но он учился принимать это. Радость деторождения во многом очень романтизирована, он это понимает сейчас. И доктор Ким много раз говорила ему, что чувствовать усталость и хотеть, чтобы всё поскорее уже закончилось – нормально. Чимин часто напоминает себе, что его организм испытывает стресс, это нагрузка не только физическая, но и моральная. Но порой ему стыдно перед ещё не рождённым, но уже таким подросшим малышом. Потому иногда, когда Юнги слишком занят, Чимин находит время посидеть в одиночестве, гладя свой живот и разговаривая с ним, стараясь рассказать ребёнку, что он устаёт не потому, что их кроха нежеланный. Всё совсем наоборот. Чимин вздыхает, стирает с щеки след от муки, выныривая из своих мыслей. Он рад, что сегодня у него будет возможность обсудить происходящее с Чонгуком. Разговоров по телефону бывает катастрофически недостаточно. Обед готовился споро. Квартира уже пропиталась чудесным запахом запечённого мяса, которое недавно поставил в духовой шкаф Юнги, и свежей черники. - Ммм, - альфа появляется на пороге кухни и тут же идёт к мужу, прижимаясь к нему сзади. – Ягоды такие ароматные, что их запах чувствуется даже в комнате. Ты закончил? - Да, - Чимин улыбается. – Осталось выпечь. Включи второй шкаф, пожалуйста. На двух духовках он настоял, когда понял, что у них будет ребёнок. Печь Чимин любил и делал это с огромным удовольствием. Даже не ради того, чтобы побаловать их вкусностями, а затем, чтобы просто успокоиться и привести в порядок мысли. - Ты не устал? – спрашивает Юнги, когда пирог уже стоит в печке, а сам он помогает Чимину убрать всё лишнее со стола и вытереть его от остатков муки. - Совсем наоборот, - уверяет Чимин. – Чувствую такой прилив сил, какого давно не было. Очень рад, что эти выходные у нас выдадутся такими семейными и уютными. Юнги снова обнимает его и целует в волосы. Потом носом утыкается в шею и жарко дышит. Чимин улыбается, поглаживая обнимающие его руки. Он заметил, что Юнги стал ещё более тактильным, чем был до этого. Обниматься и так было его любимым занятием, но теперь он почти не отлипал от Чимина, но безошибочно чувствовал, когда мужу нужно побыть одному. Чуть повернув голову, Чимин трётся щекой о волосы Юнги, прикрывая глаза. Ему очень хорошо. Сейчас, в данную минуту, ни одна из проблем, которые каждый раз эволюционируют в его голове до безысходности и трагедии, не имеют над ним власти. Ничто не имеет значения, кроме любящего мужчины, который держит его в своих объятиях, будто величайшее сокровище. И хочется, чтобы так было всегда. Чимину последнее время очень не хватает спокойствия в душе. Он чувствует себя часто попавшим в ловушку собственных навязчивых мыслей и новых страхов. И хотя рациональная его часть понимает, как много он накручивает не по делу, эмоциональная становится куда сильнее, выламывая с корнем все убеждения в глупости собственных мыслей. Выкорчёвывая уверенность и доводя до новых приступов паники. Конечно, не таких сильных, как в ту памятную поездку на автобусе. С тех пор прошло уже достаточно времени. И Чимин понимает, что это всё похоже на какой-то зловещий механизм. Получив подтверждение своей неправоты в одном, он ищет подвох где-то ещё. Конечно, не специально. Всему виной мелочи: неосторожно брошенные чужие слова, которые даже отношения к нему не имеют; прочитанное в интернете; собственные тараканы, которые мутируют от беременности, как те черви в «Годзилле» Эммериха от радиации. Чимин и рад бы не надумывать, но он иногда просто не может не. Это раздражает его неимоверно. Потому разговор с Чонгуком ему нужен. Нужна поддержка, нужно убедиться, что он не едет крышей, что это всё – нормально, оно пройдёт, что не нужно бояться. - Наконец-то мы можем с тобой побыть вдвоём! – радостно улыбается друг, заключая его в крепкие объятия. Чимин смеётся, стараясь стиснуть Чонгука крепче в ответ. Он очень скучал. Обед проходит оживлённо, с шутками и разговорами обо всём на свете. Сокджин интересуется состоянием Чимина, даёт какие-то советы Юнги, а Юнги, в свою очередь, выспрашивает, как там маленький крестник, которого ему очень хочется потискать и поносить на руках. - Скоро своего натаскаешься, - шутит Сокджин. – Хотя, должен признать, это каждый раз как откровение. Да, думает Чимин, радость беременности, в самом деле, слишком романтизирована, но… если ребёнок желанный, если вы оба к нему готовы финансово и морально, зная, что сможете обеспечить малышу хороший уровень жизни, то это всё совсем иначе. Это, в самом деле, счастье. И вот уж в чём он сам не сомневается, так это в том, что у его малыша будет жизнь полная достатка. Ради этого старается Юнги. И ради этого старался до беременности сам Чимин. И продолжит стараться после его рождения. Когда основные блюда съедены, а пирог решено оставить на чаепитие к вечеру, Чимин и Чонгук уходят в комнату и запираются там, чтобы поболтать и дать своим мужчинам пообсуждать свои важные рабочие дела. - Что у тебя случилось? – Чонгук меняется в лице сразу, как только за ними закрывается дверь. - Я думал, что достаточно хорошо скрываю своё состояние, - смущённо вздыхает Чимин. - Для них, может быть, но не для меня, - качает тот головой. Они располагаются на кровати, обнимая подушки. - Мне страшно, - говорит Чимин. – Знаешь, Юнги… он ведь так много для меня и малыша делает… - Это логично. Он твой муж и его отец. - Да, конечно. Но я… ох, господи, вот говорю это и чувствую себя глупо… - Чимин трёт ладони друг о друга. – Мне стыдно не оправдать его ожиданий. Юнги постоянно говорил о том, как хочет мальчика. Знаешь, даже имя придумал, всё такое… а я, как говорил тебе недавно, узнал, что у нас будет девочка. Чонгук смотрит на него с лёгкой улыбкой и качает головой. - Серьёзно, ты переживаешь, что Юнги… что? Откажется от ребёнка и тебя из-за этого? - Нет, - качает головой Чимин. – Но разочаруется… - Чимин, что за глупости такие? – фырчит друг. – Это вообще никак от тебя не зависит. Это вообще мало от кого зависит, если подумать. И, поверь, судя по тому, как Юнги с тобой носится и даже просто смотрит на тебя, ему будет абсолютно всё равно, мальчик это или девочка. Он счастлив от самого факта – у вас будет ребёнок. Чимин комкает в пальцах край подушки и чувствует, как теплеют у него щёки. Хочется захныкать и закрыть лицо ладонями, потому что за себя невообразимо стыдно. Эти все сомнения и переживания не нужны никому, от них только нервы тратятся, а он не в силах остановить себя, успокоить. - Как ты… как ты всё это пережил, а? – негромко спрашивает Чимин. – Бывал ли капризным? Как боролся с усталостью? Чувствовал ли вину? Чонгук подсаживается ближе и обнимает его за плечи, позволяет привалиться к себе, прижимаясь щекой к макушке. - Конечно, был капризным, уставал и ненавидел всё и всех вокруг. Хотелось порой избавиться от живота прямо сейчас, иногда до долгих слёзных истерик. Иногда думал, что не вывожу. Боялся, что это всё было слишком быстро. Что зря мы так с Сокджином поторопились, - говорит он негромко. – Но первое, что ты должен понять – это не страшно. Не страшно, что ты устаёшь, что тебе бывает плохо. Это ведь нормально, у тебя внутри новая жизнь, и ты больше не принадлежишь лишь самому себе. Ребёнок требует огромных затрат сил и энергии, но, когда он всё ещё внутри – ты даже не можешь отдать его мужу на руки, чтобы он понянчился, а ты побыл немного в тишине и сам с собой. Мне было много раз страшно, что я стану плохим родителем, раз у меня такие мысли. Но нет. Моя усталость вовсе не делала из меня кого-то плохого или злого. И я не стал из-за неё любить Субина меньше, - Чонгук погладил Чимина по плечу. – Всё это говорит о нас только то, что мы просто люди, каждый со своим количеством ресурсов и способностью организма переживать стресс и адаптироваться. Чимин вздохнул, прижимаясь теснее к другу. Кивнул, не в состоянии сейчас открыть рот, чтобы хоть что-то сказать. Боялся заплакать от облегчения. Ему нужно было, наверное, не столько услышать всё это, что он и так, по факту, знал. Но почувствовать вот эту поддержку того, кто уже через всё прошёл и вышел из этих испытаний с честью. - Мне кажется, кстати, что Сокджину после моих капризов и истерик даже апокалипсис не страшен, - смеётся негромко Чонгук. – У нас дома практически военные действия разворачивались. Бррр… как вспомню – так вздрогну. - Он тебя очень любит, - говорит негромко Чимин. – И вы оба очень смелые, так быстро решились на свадьбу и ребёнка. - Мне в тот момент казалось, что если мы не решимся, то в итоге просто разойдёмся, как в море корабли, - Чонгук вздыхает негромко у него над ухом. – Любовь никогда не была для нас проблемой, но я понимал, что её не будет в какой-то момент достаточно. Наверное, потому что мы слишком разные. Но, что хуже, почему-то мы не хотели идти на компромиссы и мириться с этим. Каждый из нас хотел переделать другого под себя. - Но ведь брак не был гарантией того, что это изменится, - Чимин чуть откидывает голову, смотря на друга. - Нет, - качает головой Чонгук и улыбается. – Но нам повезло. Мы, наконец, сумели услышать друг друга. Хотел бы я знать, почему так произошло. Сначала я думал, что дело в Субине, но буквально недавно стал понимать – наши отношения изменились в лучшую сторону ещё до того, как я узнал о беременности. - Я очень рад, что вы справились со всем, - Чимин улыбается в ответ, и тихо вздыхает, чувствуя огромное умиротворение. - Да. Я тоже. Люблю его так сильно, что даже не представляю, как бы жил дальше, останься без него, - Чонгук тычется носом в макушку Чимина. – В остальном, я надеюсь, ты меня понял. Не будь таким неуверенным в себе и в Юнги. И позволь себе эти все слабости, не кори за них. Это проходящее, так что вам троим, - Чонгук касается ладонью второй руки его живота, другой продолжая обнимать Чимина, - нужно просто немного потерпеть. - Спасибо тебе огромное, - бормочет Чимин. – Мне стало намного легче. Думаю, ты прав. Просто одно дело самого себя в этом убеждать, а другое, когда тебе это говорит кто-то со стороны. - Ты знаешь, что всегда можешь ко мне обратиться за помощью и разговором, правда? – серьёзно спрашивает Чонгук. - Да, Гуки, - отвечает он честно. – И я бесконечно тебе благодарен за это. * Сокджин и Чонгук уходят уже затемно. Чимин чувствует себя наговорившимся на месяцы вперёд. Терапия дружеской поддержкой и возможностью обсудить всё, что только придёт в голову, работает безотказно. В голове впервые за несколько недель блаженно пусто. Спокойствие свернулось внутри мягким клубком, позволяя отпустить всю гадость и весь мусор, что слишком долго копились в нём. Он заворачивает остатки пирога в бумажный пакет, убирает его в холодильник и обводит взглядом кухню, где Юнги уже каким-то образом успел убраться. Когда только время нашёл? Чувствуя невероятный душевный подъём, Чимин идёт в спальню. Его альфа уже устроился удобно на кровати в своих пижамных штанах и с совершенно бесстыдно обнажённым торсом, от чего Чимина немного бросает в жар. Он смотрит на мужа долгим взглядом, понимая сейчас, что влюбляется опять и снова, словно мальчишка. - Чимини? – окликает Юнги, заметив замершего на пороге омегу. – Ты чего там? Иди ко мне. Ну кто Чимин такой, чтобы отказываться? Он устраивается под боком Юнги, позволяя обнять себя и прижать ближе. - Как ты? - Чудесно. Замечательный был день, - честно отвечает Чимин. – Было бы здорово, если бы парни приходили к нам чаще. Даже если с Субином, правда? - Согласен. Иногда я забываю, что мы с Сокджином друзья, знаешь, - Юнги посмеивается. – Всё работа и работа. А у нас ведь так много поводов встречаться и общаться на другие темы. Чимин гладит Юнги по груди, тихонько угукая. Он думает, что вот если не сейчас, то никогда. - Юнги. - Ммм? - У нас будет девочка, - говорит он и замирает в крепком объятии, иррационально боясь сделать даже вздох, только чуть откидывает голову, тут же встречаясь с изумлённым и счастливым взглядом мужа. - Девочка, - повторяет ошарашенный Юнги. – Чимини… почему ты не сказал мне, что делал УЗИ? Чимин кусает губы, отводит взгляд. - Потому что ты говорил, что хочешь мальчика, - бормочет он. – Так много говорил об этом… а я… - Испугался? – участливо шепчет Юнги. - Да. - Глупый мой крошка, - в голосе мужчины ни намёка на злость, и Чимин льнёт благодарно ближе, понимая, что Чонгук был абсолютно прав. – Не важно, чего я хочу. Это не отменяет того, что наш ребёнок – кем бы он ни был, любовь моя, – самое большое счастье для меня. Девочка, мальчик, альфа или омега… никакого значения не имеет совершенно. Главное, что малыш здоров, что с ним и с тобой всё хорошо. И эта маленькая жизнь, которая есть благодаря тебе, скоро появится на свет, - перехватив руку Чимина, лежащую у него на груди, Юнги подносит её к губам, нежно целуя дрогнувшие пальцы, а потом самый центр ладони. Чимин всхлипывает, зажмуриваясь. Как же так получается, что все его опасения в итоге ломаются карточным домиком обо все сказанные Юнги слова? Откуда его альфа знает ч т о именно он хочет услышать? Тут в пору заподозрить чтение мыслей, но Чимин на это лишь мотает головой. - Люблю тебя так сильно, - говорит Юнги, переворачивая Чимина на спину, нависая над ним и мягко целуя искусанные в волнении губы. – Ты же знаешь это, да? Знаешь, что я всегда на твоей стороне и всегда поддержу тебя? - Знаю, - едва справляясь с собой, отвечает Чимин и улыбается, касаясь ладонью его щеки. – Спасибо тебе, Юнги… ты знаешь, что это взаимно, - он не спрашивает. А Юнги просто смотрит ему в глаза с такой нежностью, что как бы не забывать дышать. Чимин улыбается тому, как тот снова целует его ладонь. Как опускается вниз, начиная привычно наглаживать изрядно подросший живот, целовать его и ворковать так очаровательно и забавно. Чимин гладит мужа по волосам, вслушиваясь в то, как меняется тембр его голоса, прикрывает глаза. Он думает о том, что даже если это временное затишье, то всё в порядке. Больше его не напугают так собственные переживания. В конце концов, у него есть голос разума – Чонгук, который всегда готов оказать поддержку. И, конечно же, самый лучший мужчина, ни на мгновение не позволяющий сомневаться в себе. - Назовём её Соа? – тихо спрашивает Юнги, потираясь щекой о чиминов живот и вскидывая на него взгляд. - Очень красивое имя, - согласно кивает Чимин, вплетая пальцы в его волосы. – Правда, Мин Соа? И, словно бы отвечая своим родителям, малышка первый раз ощутимо толкается внутри.