Не "всегда"

Иногда Снейп думал о том, что они с Мэри и есть та самая идеальна пара, о которой поют в балладах. Чем бы они не занимались, тут же мгновенно превращались в единое целое — слаженно функционирующий организм, где даже объяснения не требовались, а сказанные слова продолжали друг друга. Но стоило им разделиться — в основном, по инициативе Северуса — как они сразу же отрывались друг от друга. Полностью, будто падала глухая стена. И не только Снейп в этом случае был гордецом, Мэри ведь тоже не пыталась сблизиться с ним. То ли из уважения к его персоне и свободе выбора, то ли лелея собственные обиды. А, может быть, они просто считали, что лучшее — враг хорошего, справедливо полагая, что наступит пресыщение, а однообразие сделает из праздника рутину. По крайней мере, говоря — «я ее не достоин», Северус слагал с себя ответственность строить долгосрочные отношения. В дальнейшем он списал свою слабость на развитую интуицию. Конечно, десять лет — приличный срок, в десятилетие можно было уложить много печальных и столько же радостных моментов обычной жизни людей, нравящихся друг другу, но, еще до поступления Гарри в школу, мир вновь пробрал холодок ужаса. Поползли слухи и пересуды (и не безосновательно), что приспешники Темного Лорда вновь собираются вместе, чтобы отыскать своего Повелителя. Дамблдор же, на прямые вопросы Северуса, отвечал столь уклончиво, что вывод напрашивался сам собой. Злодей исчез, но как бы не полностью или не навсегда. Нервозность перед поступлением и явлением миру Избранного нарастала подобно снежному кому. И Снейп, которого целый благословенный выпуск знал, как невероятно строгого, требовательного и угрюмого, но справедливого преподавателя, вновь превратился в придирчивого неврастеника. Шло время. Его физиономия почти не менялась. Не молодела, конечно, особенно на фоне вечно бурлящей юности, но с каждым годом становилась все более характерной. Первогодкам он казался угрюмым стариком, выпускницы страшились его инфернальной внешности, справедливо считая, что не вывезут подобное соседство. Ведь и сам Снейп не спешил демонстрировать уязвимость, любовь к элементарному комфорту, традиционность. Его персона обрастала слухами от нелепых до просто смешных. Многие считали, что он спит в гробу, как канонический вампир, в ту же топку шли и представления о его рационе, состоящем из ядов, крови девственниц и спиртного. Хотя, справедливости ради, Северус старательно контролировал вредную привычку, в отличие от Трелони, которая и вправду спилась. А когда обычный детский страх — быть съеденным в темных коридорах сомнительного по безопасности замка уступал место сексуальным фантазиям, к гробу прирастали цепи, наручники и плети. Лед, горячий воск и прочая ерунда, почерпнутая из не особенно надежных источников. Поттер поступил и вновь надавил на больную мозоль. К тому времени Снейп почти перестал играть в заведомо проигрышные игры с памятью. Он больше не грезил о том, как все было бы, если… Лили ушла в такие глубокие слои памяти, что возвращалась вместе с дождем не чаще других покойников. Он больше не пытался вести внутренние диспуты о добре и зле, в которых бы Лили выступала на стороне света и доказывала ему (в который раз!), что он — негодяй не достойный жизни, а она гниет в земле. Мир и без того был штукой несправедливой. Но у этого маленького гада была внешность, волосы и характер Джеймса — человека, которого он по-настоящему ненавидел и не простил, в отличие от Лили, а еще у него были такие же глаза и губы, манера улыбаться и говорить, как у нее. Когда он впервые услышал звонкий смех мальчишки, его передернуло. Все, что только можно было загнать под спуд и не вспоминать, накрыло подобно безжалостному цунами, смывая напускное, обнажая нервы. А был ли он счастлив тогда, когда этот смех принадлежал другой? Что вышло бы, если бы он поменьше замыкался в себе и не любил настолько свои обиды, не лелеял страхи, а взял и безжалостно присвоил ту, которую желал всем сердцем? И он возненавидел мальчишку, как прямое живое доказательство собственной ущербности, неспособности принимать важные решения. А на четвертом году ученичества Поттера, наполненном отчаянием и ловлей призраков, случилось страшное. Он восстал, собирая под свои знамена, всякую шваль, какое бы положение в обществе она ни занимала, к каким бы выводам ни пришла за годы свободы разума от страха смерти. Так сливается в единое целое ртуть, серебристая и безобидная на вид, но коварная своей токсичностью. К этим отбросам безусловно относился и Снейп. Помимо того, что он был призван, как и все остальные, ему уделили особое внимание. Назвали преданнейшим слугой, годы томившимся в стане врага. "Noblesse oblige"*. Ведь тоже самое елейно говорил и Дамблдор, становясь удивительно похожим на злодея-узурпатора. Настал де тот самый момент служения силам света, к которым «разумеется» примкнул Снейп. Настало время шпионить в стане врага, раз его, Снейпа, до сих пор не уничтожили по непонятным причинам. Конечно же старику было понятно, что его доблестному шпиону, как старательной птичке Божьей, придется носить веточки в оба гнезда и выстраивать при этом шаткую конструкцию доверия. И только сам Снейп точно знал на чьей он стороне — исключительно на своей. И причислять себя ни к одному из лагерей не собирался. Эх, если б можно было уйти в тень... Не стать ни тьмою, ни светом, а вести жизнь заурядного невидимки. Но каждая сторона считала своим долгом потыкать его палочкой, как мертвую змею, чтобы узнать — спит она, затаилась или сдохла. Готовый ко всему — погибнуть при встрече от руки Мэри МакДональд, защищая ее от врага, от разрыва сердца... да от чего угодно! — Северус собрал в кулак всю свою волю. Трансгрессируя из укромного места, за давностью лет он мог ошибиться и загреметь в расщеп. Все прошло благополучно. В целости и сохранности он оказался на пороге знакомого дома. Должно быть, не хватало опьянения, которое, в отличие от трезвости, отправляло сразу к объекту любви. Или он намеревался замести следы, если за ним потянется какой-нибудь хвост. Мэри терять было нельзя. С ужасом Снейп осознал, что других якорей, чтобы держаться за эту жизнь у него нет. Ему не интересно было охранять мальца. Лучше бы он умер еще в младенчестве, находясь у своих родственников, и Волдеморт никогда бы не возродился во плоти, максимум продолжая паразитировать на жалких личностях. Не находя в нем призвания или отдушины, он смертельно устал от навязанного ему преподавания. Устал от себя и одиночества, готовый склонить повинную голову в попытке защитить самостоятельно, а не с помощью сильных мира сего, единственную женщину, которая его любила таким какой он есть, и которую, как бы удивительно в этом ни было признаться, любил он. Снейп мгновенно осмотрелся. Визуально, ничего странного вокруг не происходило. Он бросил заклинание обнаружения живого, продиагностировал сигнальный барьер, который обычно окружает любой волшебный дом, но ничего, что указывало бы то, что жилище обитаемо, не почувствовал. На домишке МакДональд даже магллоотталкивающих чар не было. Все вокруг казалось пустым. Не поверив на этот раз магии, надежной и простой, как Агуаменти, он постучал в двери. Догадка пронзила мозг раскаленной иглой. Настолько, что свело пальцы и челюсти, прошибло холодным потом. На глаза навернулись предательские слезы. Разумеется, она была там, только не живая. Вероятно, со следами недельного, а то и месячного разложения. Или лежала смиренно под землей на кладбище захолустного городка. Оставалось только узнать, как долго. Никто не открыл. Тогда он вскрыл замок магией и вошел в дом. Уют исчез вместе со скатертями, светом во всех комнатах, с книгами. Даже запах в доме царил пыльный и пустой. Здесь определенно давно уже никто не жил. Вышел Северус из дома в полном недоумении. То есть... Ну хорошо… Но почему-то солнце встало на западе… И вообще, с чего это он возомнил себе, что нет ничего незыблемей их странного союза, которого, по сути, и вовсе не существовало? Она к этому времени могла выйти замуж и уехать с семьей. Или же покинуть страну в гордом одиночестве, уехав к дальним родственникам куда-нибудь на Бали или в Америку. Почему, собственно, она должна была узнать новости о сулящих ей опасностях и сложностях нынешней жизни именно от него? Не от того ли, что Северус в очередной раз собирался пожаловаться на жизнь? Нашел время распускаться... Никто не станет ждать вечно. Даже Волдеморта никто не ждал и уж тем более не искал, а ведь он оставался личностью более значимой, чем какой-то идиот Снейп. — Фантастика! — произнес вслух Северус и отправился в свой домишко в Паучьем тупике.