Слеза русалки

*

      Сынмин позорно сбегает. Он боится, что разочарование слишком явно отпечаталось на его лице. Впрочем, Хёнджин и без того чувствует что-то неладное, когда Сынмин, забрав воду и Феликса, прощается и быстро уходит.       Вечером хочется плакать, но глаза, как назло, сухие. Сам виноват, что это произошло, и жалеть себя в этой ситуации стыдно. У Сынмина осталось полбутылька зелья. Использовать его повторно Сынмин не планирует, но выкинуть не решается. Приворотное зелье отправляется в нижний ящик стола. Мама не имеет привычки рыться в его вещах, это единственное, о чём Сынмин не переживает.       Телефон вибрирует от уведомления. Ничего особенного, но Сынмин обращает внимание на пропущенный вызов. Контакт не сохранён, но Ким и так прекрасно знает, кому он принадлежит. Должен ли он перезвонить или написать? Точно не сейчас, когда Сынмин даже с собой разобраться не может, что говорить о Хёнджине. Но номер он сохраняет. Когда в списке контактов появляется «Джинни», на лице Сынмина расцветает улыбка.       На утро чувства более ли менее приходят в норму. Сынмин понимает, что не может пустить всё на самотёк, нужно нести ответственность за свои поступки. Сперва нужно предупредить Феликса, он, пусть и недобровольно, замешан в этой истории.

*

      Посреди пары Феликс толкает Сынмина под локоть. Такое иногда происходит из-за неусидчивости Ли, но прикосновение повторяется второй и третий раз, что не похоже на случайность. Сынмин поворачивается, одаривая Феликса недовольным взглядом. Лекция не такая интересная, но Сынмин слишком дисциплинирован, чтобы отвлекаться на пустяки.       Феликс двигает к нему сложенный вдвое тетрадный лист и возвращает внимание преподавателю, будто ничего не было.       На бумаге быстрым движением карандаша нарисован Сынмин. На нём смешная шапка с бубенцом на конце и непонятный кафтан, а за спиной стрекозиные крылья. Нетрудно догадаться, что Феликс нарисовал его в образе феи. Сынмин ловит его взгляд, но тот вновь отворачивается, смущаясь своей работы.       Настроение поднимается. Сынмин подписывает «мило» и возвращает Феликсу, но стоит ему вернуться к лекции, Ли ловко и бесшумно прячет лист в чужой тетради.       Не проходит и пятнадцати минут, как Феликс вновь трогает соседа за руку. На этот раз Сынмин эльф с вытянутыми и заострёнными ушами. Это умиляет ещё больше, но Сынмин сохраняет непроницаемое выражение лица, подписывая «сосредоточься на лекции».       Феликс шепчет ему «осквернитель искусства», но рисунок кладёт в тетрадь к первому творению.       — Тебе не понравились мои рисунки? — жалостливо спрашивает Феликс после занятия, когда они выходят из аудитории. За всё это время Сынмин не проронил ни слова.       — Понравились. Просто не люблю, когда меня отвлекают от занятий.       — Но ты в последнее время такой грустный, мне хотелось тебя развеселить. Что-то случилось?       — Есть немного…       Феликс тут же выводит его из общего потока студентов к стене.       — Рассказывай.       — Что? Ликс, я не могу так.       — Почему?       Феликс смотрит на него щенячьими глазками, обычно это — беспроигрышный ход, но Сынмин не может выложить ему всё в людном коридоре. К тому же, Сынмину стыдно, что он столько времени скрывал правду от друга.       — Я не могу рассказать тебе это здесь, понимаешь?       — Не понимаю, — Феликс отрицательно качает головой. — Что «это»? Ты можешь объяснить?       — Давай выберем более укромное место? У нас осталось последнее занятие, после него я всё объясню, хорошо?       Феликс молчит, но его взгляд лучше слов показывает, что ни о каком «хорошо» не может быть и речи.       — Прости, пожалуйста… Чан?       Феликс оборачивается. Напротив аудитории, которую они недавно покинули, стоит Кристофер. Легко догадаться, почему он здесь. Единственная причина, по которой старший посещает данное крыло — это Феликс Ли. Бан не сразу, но замечает их (Феликс машет ему обеими руками).       — Может кто-нибудь объяснит мне, что происходит? Почему Хван Хёнджин ищет «друга Сынмина, который с веснушками такой»?       Кристофер меняет интонацию, специально коверкая чужие слова. Совсем не похоже на голос Хёнджина, но так неприятно. Сынмин никогда не видел старшего раздраженным. Тот всегда приветливый, улыбается, иногда треплет за волосы и оплачивает счёт в кафе.       — Что ты ему ответил? — прочищает горло Сынмин.       — Сказал, чтобы не занимался ерундой и отвалил, — фыркает Кристофер.       — Я правда ничего не знаю, — Феликс растерянно разводит руками. Бан верит ему и переводит взгляд на Сынмина.       — Я… я тоже.       Врать Сынмин не умеет, Кристофер быстро просекает ложь, хмуря брови. Феликс встаёт между ними и берёт руку старшего в свои. Сынмин, кажется, впервые дышит за те секунды, что Бан прожигал его взглядом.       — Почему ты завёлся? Ничего не произошло. Почему он меня искал? — Феликс поглаживает большим пальцем тыльную сторону ладони Кристофера.       — Я не знаю. Показалось странным, что он ищет тебя, не зная даже имени, и… вот.       Кристофер вздыхает, черты его лица заметно разглаживаются. Феликс действует на него не хуже успокоительного. К ним возвращается тот самый добрый Крис, он даже улыбается, понимая, как глупо себя повёл. Но всё меняется, стоит на горизонте появиться Хёнджину.       — Ты глухой или в чём твоя проблема? — Кристофер скрещивает руки на груди.       — Ну что ты такой грубый? Я просто хотел познакомиться, а ты так ощетинился, — Хёнджин быстро теряет интерес к Кристоферу, обращаясь к Феликсу. — Как тебя зовут, солнышко?       Феликс густо краснеет, прижимаясь спиной к стене. К сожалению, та белого цвета, идея слиться с ней изначально провальна.       — Фе… Феликс.       — Отлично, Феликс, — Хёнджин ласково улыбается. — Ты свободен сегодня вечером? Мы могли бы прогуляться. Вообще, было бы круто устроить свидание, но я не хочу тебя пугать, что насчёт просто прогулки, чтобы узнать друг друга получше, м?       Феликс молчит и переводит взгляд на Сынмина. Ли единственный, кто замечает смесь боли и разочарования в его взгляде. Остальным, по правде говоря, просто не до него.       Так легко? Подойти и позвать на свидание, оказывается, так просто?       — Ты с ним никуда не пойдёшь, — Кристофер встаёт между ними, спиной к Феликсу и Сынмину.       — Извини, но я говорю не с тобой.       Хёнджин выглядывает из-за плеча старшего на Феликса, явно напуганного чрезмерным вниманием к своей персоне. Кристофер упирается ладонью к грудь Хвана и отодвигает на максимальное расстояние, не теряя контакт.       — А, или… извини, он занят? Мог бы сразу сказать, а не грубить, я бы всё понял.       — Нет, мы не пара, считай, я его старший брат. И он явно не хочет идти с тобой.       — А может, у него самого спросим? — Хёнджин убирает чужую руку и отходит на безопасное расстояние. — Феликс, солнышко, ты хочешь пойти со мной или, может, мне сначала нужно победить злого дракона, чтобы забрать тебя?       На этих словах Хёнджин странно косится на Кристофера, тот закатывает глаза, сжимая губы в тонкую полоску. Он бы с удовольствием поставил Хёнджина на место, да только рядом с ним Феликс, без того взволнованный сложившейся ситуацией. Пугать его ещё больше повышенным голосом или, если дойдет дело, дракой, не хочется.       — Извини, это… это просто неожиданно, понимаешь? Дай мне время переварить, — Феликс отлипает от стены, кровь в его организме приходит в движение, отливая от лица.       — Конечно. Извини, что напугал. Ладно, я пойду. Минни, увидимся в субботу на занятии, тренер Кан просила всех оповестить.       Сынмин кивает болванчиком. Хёнджин уходит, Кристофер — вслед за ним. Надо ведь проследить, чтобы Хван дошёл до своего кабинета, а не развернул курс, как только Бан оставит Феликса.       Ли вздыхает и беспомощно виснет на Сынмине.       — Теперь ты обязан мне всё объяснить. И почему он называет тебя Минни?       Сынмин жуёт нижнюю губу.       — Поговорим после уроков, хорошо, Ликси? Ты как? — Ким гладит Феликса по голове.       — Пойдёт.

*

      После занятий Феликс тащит Сынмина на задний двор. Ким не любит это место и опасливо оглядывается. Он перебирал места в колледже, где они смогут поговорить наедине, но не смог выбрать подходящего. Сынмин пару раз видел, как на заднюю площадку ходили группы старшекурсников, не нужно обладать острым умом, чтобы понять, чем они там занимаются. Даже сейчас в воздухе чувствуется запах табачного дыма. Но не это волнует Сынмина, а возможность столкнуться с нежелательной компанией.       К его счастью, все признаки указывают на то, что те не так давно ушли. Феликс оглядывается, снимает рюкзак и ставит на асфальт.       — Ну, рассказывай.       — Ликси… ты ведь знаешь, что я не желаю тебе ничего плохого? Я немного прокололся… может, не немного… боже, мне так стыдно, — у Сынмина от волнения потеют ладони.       — Ты что-то натворил?       — Я приворожил Хёнджина, — выпаливает на одном дыхании Сынмин.       — Что? Подожди, как приворожил? Когда? Ты видел Чонина? Почему мне ничего не рассказал?       Феликс осыпает вопросами, хватая младшего за рукава, будто тот может сбежать. На самом деле Ли просто не знает куда деть руки, да и деться самому от обрушившихся на него эмоций.       — Я не знаю. Вышло так глупо, прости меня, я не хотел тебе вредить. Нужно было рассказать раньше, чтобы ты был хотя бы морально готов, но кто знал, что Хёнджин подойдёт.       — Хей, Сынмин-и, — Феликс обрывает его, втягивая в тёплые объятия. Сынмин было дёргается, не веря, что заслуживает этого, в утешении нуждается не он, а Феликс, но Ли настойчиво сцепляет руки. Ким расслабляется, Феликс поглаживает его по голове. — Почему ты извиняешься? Со мной же всё хорошо.       — Да? Но ведь…       — Ну подумаешь, парень подошёл познакомиться. Ты ведёшь себя так, будто мне после этого нужна помощь психотерапевта, — посмеивается Феликс.       Сынмин выдыхает, окончательно расслабляясь и сцепляя руки за спиной друга.       — И что нам теперь делать?       — Для начала перестань драматизировать. Ведёшь себя как героиня плаксивой дорамы. Ты виделся с Чонином? — Сынмин на это кивает. — Что он рассказал про зелье?       — Так… — Сынмин отлипает от Феликса и сосредотачивается, вспоминая разговор. — У зелья нет побочных эффектов… на людях и магических существах действует по-разному… точно. Действие зелья истечёт через два месяца, если Хёнджин не получит взаимности.       — И ты паниковал, зная это?! — Феликс закатывает глаза. — Ну подинамлю я его немного, он отстанет. Хотя, учитывая Криса, он вообще вряд ли подойдёт ко мне.       — О… даже проще, чем я думал.       — А потом перейдём к плану «Б»!       — Что за план «Б»…       — Как ты мог забыть?! Красть его будем, что ещё. Мы же должны как-то женить вас, в конце концов!       Сынмин пялится на Феликса нечитаемым взглядом, а через мгновение заходится смехом, пугая Ли. После пережитых эмоциональных горок, когда большая часть груза спадает с сердца, Сынмин чувствует небывалую лёгкость.       — Почему ты смеёшься? — дуется Феликс.       — Ликси, я обожаю тебя.

*

      Сынмин валится на свой коврик, чувствуя долгожданное расслабление всех мышц. Была бы его воля, он не вставал бы ближайшие полчаса.       Весеннее солнце согревает, погода в последнее время просто отличная. Это также означает, что тренировок на свежем воздухе становится больше, после них Сынмин с Хёнджином остаются минут на двадцать, если ни у кого нет срочных дел. Тренер Кан быстро привыкла к этому, после каждого занятия молча вручая им ключ от раздевалки.       Сынмин не может не отметить свои улучшившиеся результаты. Кончики его ушей розовеют после каждой похвалы Хёнджина. Но щадить младшего Хван не собирается.       А ещё Хёнджин окончательно потерял совесть, перестав приносить свою воду на тренировки. Сынмин пару раз возмущался по этому поводу, но больше в шутку. Единственное, что ему не нравится в этом — свежие воспоминания, проигрывающие картинки из прошлого каждый раз, когда Хёнджин берёт его бутылку. Потому что затем следуют уколы совести, которые Сынмин не любит вдвойне.       — Ну как? Ты в порядке? — обычный вопрос, который Хёнджин задаёт после каждой тренировки.       — Полном. Спасибо за тренировку.       Сынмин, приоткрыв один глаз, следит за Хёнджином. Обычно он собирает вещи и уговаривает Сынмина подняться. Младший всегда немного капризничает, но это так, для виду. Хёнджин всегда смеётся с его поведения. Но в этот раз он тащит свой коврик по траве, кладёт впритык к коврику Сынмина и ложится сверху. Так близко и непривычно…       — Вы с Феликсом давно дружите?       Сынмин ожидал любой причины, по которой Хёнджин не уходит домой, но только не этой.       — С начала курса. А что?       Хёнджин театрально вздыхает и падает щекой на коврик.       — Он обещал подумать, но прошло две недели, а мы так и не виделись. Ещё Чан вечно с ним, не подойти. Я бы ещё понял, если бы они встречались, но он как цепной пёс.       — Скажешь тоже, — Сынмин ложится на бок и открывает глаза. — Он отвечает головой за Феликса перед его родителями. У них нет ни родственников, ни связей в Корее, поэтому Чан, как бы лучше выразиться… опекает его.       — О, так нужно, чтобы Чан прокололся, и его обезглавят родители Феликса? У меня созрел блестящий план.       — Эй, ну скажешь тоже, — Сынмин смеётся, но для приличия толкает Хёнджина в плечо. Тот показательно корчится от удара и валится на спину.       — Вообще, это странно. Переезжать в другую страну, не имея тут никого.       — У Чана, вроде, были какие-то крупные планы, но, насколько мне известно, он провалился и поступил в этот колледж, чтобы не возвращаться обратно. Но я тебе этого не говорил, сам знаю от Феликса, и то немного.       — Хорошо, сделаю вид, будто не слышал.       Между ними нависает молчание. Сынмин с удовольствием отмечает, что оно не давит, он не чувствует себя неловко, несмотря на то, что их разделяет не более полуметра. Хёнджин поворачивается на бок, подложив руку под голову, но даже контакт взглядами не заставляет Сынмина смутиться. Будто между ними установилась некая связь, и стоит им засобираться по домам, она разрушится.       Возможно, думает Сынмин, сейчас отличный момент для признания в любви. Был бы, если не учитывать текущие обстоятельства, при которых Сынмин точно уверен, что не интересен Хёнджину.       Он был счастлив просто любить Хёнджина, довольствуясь малым.       Теперь, после сближения, хочется всё больше. Хёнджина неожиданно мало. У Сынмина нет опошлённых мыслей на этот счёт, но после каждой встречи он чувствует, будто чего-то не хватает. Не хватает разговоров, мыслей, ненавязчивых касаний.       — Тебе правда нравится Феликс?       Вырывается как-то само. Сынмин знает ответ, но, видимо, не хочет признавать реальность, пока не услышит её вслух.       — Я сам удивлен, но да. Никогда не влюблялся с первого взгляда, и не помню, чтобы вообще за кем-нибудь бегал. Магия какая-то.       По спине пробегается холодок. Неужели он знает? Но Хёнджин усмехается и прикрывает глаза, позволяя солнцу припекать щёку и спину. Выглядит, будто он дремлет.       — Расскажи о Феликсе, — просит Хёнджин. — Что ему нравится, что нет.       — Что? Зачем?       — Нужно же мне что-нибудь знать, найти подход. Чан же не всегда с ним… надеюсь. Ты его друг, мог бы рассказать.       Сынмину не хочется, ой как не хочется. Но у него нет причин отказать, чтобы это не выглядело подозрительно. Будем честны, он немного завидует Феликсу, мучает себя мыслью, что на его месте мог быть он. Хёнджин мог бы искать пути завоевания его сердца.       Нет, это неправильно. Феликсу не в радость такое внимание, он не имеет права завидовать. Всего пару месяцев, всё вернётся на свои места. Потом Сынмину не нужны будут персональные тренировки, а там, может, и влюблённость пройдёт.       — Не пойми меня неправильно, но мне кажется, у тебя нет шансов.       — Почему?       Хёнджин воспринимает это как вызов, приподнимается на локте и выглядит, будто готов в любую минуту сорваться и искать Феликса, чтобы доказать, что шансы-то у него есть.       — Мне кажется, он не по мальчикам.       — Откуда такая уверенность? Он сказал, что ему нужно время подумать, а не то, что он гетеро.       — Он расстерялся и ляпнул первое, что пришло в голову… по крайней мере, мне так кажется.       Хёнджин сосредоточенно смотрит в одну точку, обдумывая слова Сынмина.       — Ладно, ты можешь ошибаться. Узнаю точно.       Хёнджин ставит точку в их разговоре поднимаясь на ноги и сворачивая коврик. Тренировка окончена. Сынмин потягивается, чувствуя себя неправильно. Почему он сказал это Хёнджину, ведь можно было придумать что-нибудь другое или просто перевести тему. Но он сказал то, что сказал.       И это первая ложь, сошедшая ему с рук.