Слеза русалки

*

      — Чем занимаешься?       В комнате привычный полумрак. Только что вернувшись домой, Минхо снимает толстовку на ходу, плюхаясь на кровать. Чонин никак не реагирует и, кажется, не знает о его присутствии, уткнувшись в экран компьютера. Минхо быстро догадывается, в чём дело: уши младшего заткнуты наушниками. Ли подходит сзади и вытаскивает один, Чонин вздрагивает от неожиданности.       — Ты уже вернулся? — Чонин снимает второй наушник и ставит игру на паузу.       — Ага, был у Джеёна, он говорит, что происходит что-то странное, — Минхо переодевается в одну из своих безразмерных футболок.       — Что-то?       — Ходят слухи, что в городе учуяли кого-то из тёмных. Но ты знаешь, слухи могут оказаться просто слухами, — пожимает плечами Ли.       — Тёмные… — задумывается Чонин. — Они и до войны особо не светились, а сейчас сидят где-нибудь под землёй. Скорее всего, неправда.       Минхо пожимает плечами. Он тоже не поверил, сплетники, увы, не переводятся, но лучше быть готовым ко всему. Чонин возвращается к игре, а Минхо удаляется в ванную. Однако стоит ему открыть дверь и шагнуть внутрь, как он сразу отшатывается, зажимая нос ладонью.       Ванная пропахла стойким запахом аммиака. Чонин, вместо того, чтобы открыть дверь и окно на кухне для проветривания, бросил всё как есть. Несносный ребёнок. Минхо, к сожалению, знает на опыте, что так пахнет краска для волос.       — Ян Чонин! — угрожающе шипит Минхо, но достаточно громко, чтобы младший услышал. К тому времени, как он возвращается в спальню, Чонин опережает его, распахнув дверь. — Ради всего святого, неужели сложно было проветрить?       — Я… ну… — Чонин пятится, виновато опустив взгляд.       Минхо проделывает несколько глубоких вдохов и медленных выдохов. Ли знает, что его Чонин до чёртиков неаккуратный и невнимательный к мелочам, но это не значит, что он попускает это.       — Ты ведь мог отравиться этим запахом, — отчитывает Минхо. — Хоть помогло?       Чонин отрицательно качает головой, не поднимая взгляда. Минхо вздыхает и стягивает с него шапку, несмотря на вялые протесты. Волосы всё такие же белоснежные, Чонин даже не потрудился их высушить прежде чем надеть шапку! Минхо остаётся только закатывать глаза.       Это произошло около полугода назад. Минхо был тем, кто уговаривал его не делать ничего спонтанного и подойти ответственней, но когда Чонин слушал? Заговор был простецким, как обещал Ян. Всего три минуты бормотания под нос, сожженный локон, немного масла, и его ломкие волосы будут как в рекламе шампуня. Только обычно Чонин заучивает заклинания, а тут самоуверенно зачитал из книжки, да ещё и на древнем языке. Он перепутал два слова, а Минхо не знал, плакать ему или смеяться, когда волосы Чонина обесцветились.       — Я не знаю, что делать, — всхлипывает Чонин. — Даже сильная краска их не берёт. Я звонил старшим ведьмам, но они сказали, чтобы отменить действие заговора, я должен назвать, какие слова сказал. А как я вспомню?       Минхо кидает шапку на столик, приобнимая Чонина и зарываясь пальцами в его волосы. Заговору нужно отдать должное, несмотря на нежелательный бонус, мягкими и густыми они всё же стали.       — Ну будешь блондином, что тут такого-то? Не плачь только.       — Но я теперь не такой красивый, как раньше.       Минхо отодвигается, держа ладони на плечах Чонина, и заглядывает в его заплаканные глаза. Серьёзно? Ли думал, Чонин носит шапку, потому что ему было непривычно видеть себя с новым цветом, но оказывается, проблема намного серьёзнее.       — Повтори.       — С белыми волосами я перестал быть таким красивым. Я даже маме не говорил, боюсь, что она рассердится. А вдруг я тебе разонравлюсь?       — Ты думаешь, что нравишься мне из-за волос? — хмыкает Минхо.       — Нет, но… — теряет уверенность Чонин. Недавно он был убеждён, что Минхо его уже не любит так, как раньше, что он теперь недостаточно красивый для него. Когда Чонин впервые увидел себя в зеркале, то его первой реакцией были слёзы. Ладно бы это был какой-то нежный оттенок блонда, но это просто белый. Как бумага.       Минхо берет его лицо в ладони, заставляя смотреть на себя. Он не признаётся Чонину в любви каждый день, не повторяет постоянно, какой тот красивый. Может, это его оплошность, но… неужели Чонин не видит всего обожания во взгляде Минхо, когда тот смотрит на него? Неужели обо всём обязательно говорить вслух? Неужели его действия не красноречивее слов?       Видимо, да, потому что пока Минхо молча любил Чонина, тот успел напридумывать себе комплексов и мучился от них. Придётся выбивать эту дурь из его головы.       — Я люблю тебя, Чонин. Люблю с твоими длинными пальцами, которые тебе почему-то не нравятся, с любым цветом волос, даже если бы ты случайно покрасился в зелёный. Любил тебя даже с брекетами, которых ты так стеснялся. Про твой скверный характер вообще молчу… неужели ты это не видишь?       Чонин молчит и его щёки покрываются румянцем.       Минхо подаётся вперёд и накрывает его губы поцелуем. Чонин растерянно отвечает, цепляясь за чужую футболку, комкая ткань. Ян ещё немного ошеломлён признанием и рассеян, но Минхо возвращает его в реальность, чуть сжав волосы на затылке и углубив поцелуй.       Чонин не совсем ориентируется в пространстве, когда Минхо ведёт его спиной вперёд, но, кажется, кровать в другой стороне. Куда тогда его ведут? Ли опускается в компьютерное кресло, разворачивает Чонина и садит к себе на колени спиной к груди. Чонин не доволен тем, что не может видеть его лица, но когда Минхо обвивает его торс и кладёт подбородок на плечо, возражения исчезают.       Хочется сказать что-нибудь приятное в ответ, показать, как Минхо важен для него. Чонин много говорил «люблю», но это каждый раз звучало повседневно, он даже использует это слово в переписке вместо «пока». Но никогда не произносил в такой интимной обстановке, когда каждое слово имеет большой вес. Почему так сложно? Минхо ещё так нежно касается губами за ухом, будто всё понимает, а Чонину хочется скулить.       — Ты, кажется, не доиграл.       Чонин не сразу понимает, к чему Минхо ведёт, но тот разворачивает кресло, и перед лицом монитор с поставленной на паузу игрой. Минхо хочет, чтобы он продолжил? Но зачем? Чонин пожимает плечами и тянется к клавиатуре, продолжая раунд.       Минхо, тем временем, начинает пытку. Руки с торса скользят на бёдра и обратно. Ли едва надавливает пальцами, но прикосновения невозможно не почувствовать. Губами он скользит вниз по шее, не оставляя даже фантомной тяжести поцелуев. Чонин честно пытается сосредоточиться на игре, но руки на теле становятся более ощутитыми, а чужое дыхание на коже — горячим.       Минхо медленно изводит, дыхание Чонина сбивается по мере того, как он возбуждается. Ли иногда переключается на волосы, оттягивая пряди и зарываясь в них пальцами. Ян не помнит, чтобы Минхо когда-либо уделял им столько внимания, если честнее, он не делал этого никогда. Но, как оказывается, это приятно. Удерживать себя в одной позиции сложно, Чонин ёрзает на коленях Минхо, чувствуя, как от этого затвердевает член старшего. Его движения перестают быть случайными.       Неожиданно Минхо поднимает Чонина на ноги и давит на поясницу, заставляя наклониться и прогнуться. Не самая удобная поза. Он выиграл один раунд, но Ли перенимает мышку и начинает следующий.       — Что…       — Боялся, что разонравился мне? — тяжёлый шлепок ложится на ягодицу, приходится плотно сжать губы, чтобы не издать ни звука.       — Минхо, я…       — Ты что? — снова шлепок.       — Я верю тебе. И ты тоже мне нравишься, — но Минхо не удерживается от третьего шлепка. Чонин мычит. Он чуть не сказал те самые три слова, когда подходящий момент для них уже прошёл.       — Не отвлекайся.       Минхо оставляет его в смущающем положении и откатывается в сторону на кресле. Чонин слышит, как он открывает тумбу и, вернувшись обратно, ставит на стол смазку и презерватив в поле зрения младшего.       — Всё в порядке? — на всякий случай спрашивает Минхо, цепляясь за край штанов Чонина.       — Да… — выдыхает Ян, и Минхо стягивает штаны с бельём вниз. Чонин неловко выпутывается из них ногами и отпинывает в сторону. Его щёки успели раскраснеться, но не только от смущения.       Минхо не торопится, рассматривает, поглаживает. Чонин едва не сдаётся и не просит его продолжить, когда Минхо наконец вводит первый палец, предварительно вылив немного смазки. Чонин не нуждается в тщательной растяжке с тех пор, как они съехались, но Минхо всегда уделяет внимание хорошей подготовке, чтобы максимально уменьшить неприятные ощущения поначалу.       Чонин поджимает губы, в отместку за поддразнивания решая не издавать ни звука. Минхо на это только хмыкает и добавляет палец, двигая ими интенсивнее. Он видит, как дрожит мышка в руках Чонина.       К тому моменту, как Минхо заканчивает растягивать, Чонин дрожит и с трудом держится на ногах. Игра давно окончена, Ян удерживает свой вес на руках, сжав край стола. Минхо отстраняется, чтобы приспустить джинсы и погладить себя по всей длине. Он достаточно твёрдый.       Минхо ловко раскатывает презерватив по члену и, придерживая Чонина, направляет головку ко входу и помогает опуститься. Когда их бёдра соприкасаются, Чонин с тяжелым вздохом наваливается ему на грудь. Он был слишком напряжён последние минуты.       — Ты проиграл, какая жалость, — наигранно сочувствует Минхо, кивая на заставку на экране. Чонин хочет высказать ему все известные ругательства на древних языках, ибо как можно говорить о какой-то игре, когда Ян буквально сидит на его члене? — Мне придётся отыграться за тебя, ты ведь сможешь спокойно посидеть в это время?       Чонин давится возмущением. Он думал, что его проучили отшлёпыванием, но, кажется, Минхо вошёл во вкус. И нет, он не шутит. Ли подкатывает кресло ближе к столу и наклоняется, чтобы дотянуться до клавиатуры. Чонин шепчет ему на ухо пару ласковых, но всё же наклоняется в сторону, открывая лучший обзор на игру. Как только это закончится, Ян обязательно удалит её к чертям (а может оставит, чтобы как-нибудь повторить, кто знает).       — Не шевелись, — предупредительно шипит Минхо, когда Чонин ёрзает, устраиваясь поудобнее. Ян цокает и растекается на старшем, расслабляясь, насколько это возможно.       Да, Чонин любит иногда просто чувствовать наполненность без каких-либо стимуляций, но в такие моменты его губы и руки заняты чем-то куда более интересным. Всё, что ему остаётся — это цепляться за крепкие бёдра Минхо и оставлять редкие поцелуи на линии челюсти, но туда сложно дотянуться в их положении. У Минхо нечасто включается режим «я буду тебя дразнить, пока ты не начнёшь просить разрешения кончить», но если начинается, лучше повесить белый флаг и разрешить провести себя через это с минимальными потерями.       Минхо отвлекается, одной рукой скользя под футболку и перекатывая между пальцами сосок. Чонин от неожиданности и холодных рук дёргается и шумно выдыхает. Окей, Минхо сумел сломать его и получить первый полустон за этот вечер. Сам Ли шипит, что означает, Чонин не один проходит через пытку. Последний от осознания довольно улыбается.       Минхо наконец-то выигрывает. Чонин к этому моменту по состоянию напоминает желе, но при этом реагирует на любое неосторожное движение и прикосновение дрожью.       — Ты хочешь продолжить здесь или на кровати? — Минхо целует его в висок.       — На кровати…       Минхо улыбается, но прежде чем подняться, толкается бёдрами вперёд, получая хныканье Чонина.

*

      — Сынмин, ты случайно не знаешь, где Хёнджин?       Сынмин оборачивается, не понимая, почему тренер Кан спрашивает об этом его. Но с другой стороны, он единственный, с кем Хёнджин столько контактировал на тренировках, логично подумать, что они друзья.       — Хёнджин плохо себя чувствует и не будет присутствовать на занятиях несколько дней.       — Хорошо, пожелай ему от меня скорейшего выздоровления.       Сынмин заметил одну интересную вещь. На самом деле, врать не так сложно. Есть всего одно правило: нужно вести себя естественно. К тому же, с его кристально чистой репутацией никто даже не подозревает лжи. Сынмин честно обещает себе не увлекаться неожиданной привилегией, что не так просто. За одной ложью следует вторая, а дальше как снежный ком, нарастает больше и больше.       Как Хёнджин отмазал его перед преподавателем, с лекции которой они сбежали — Сынмин не знает, но там сто процентов было задействовано неисчерпаемое обаяние Хвана и его ангельская улыбка. Но как факт, наказания не последовало, и это ещё одно чудесное свойство лжи.       Хёнджин решил не приходить в колледж хотя бы неделю, пока не будет убеждён, что это безопасно. Сынмин просил его быть осторожным, ведь возможно, его адрес тоже знают. Хёнджин пообещал по возможности оставаться у друзей.       К слову, как оказалось, Хёнджин не удалил его номер, и даже написал первый, попросив контакты Чонина. Это греет душу и немного воодушевляет. Его чувства никуда не делись, но теперь Сынмин вдвойне боится делать какие-то шаги навстречу. Хёнджин уж точно не собирается, и даже никаких намёков не делает. Оно и логично, ведь Хван ответных эмоций не испытывает, зачем давать зелёный свет?       — Значит, вы просто будете ждать, пока Чонин изготовит амулет? И всё? — разочарованно спрашивает Феликс. Сынмин оглядывается. Они, вообще-то, на подоконнике в людном коридоре, мало ли кто услышит их разговор и заинтересуется?       — Ну да, — пожимает плечами Сынмин. — А что ещё делать?       Феликс задумчиво поджимает губы, болтая ногой в воздухе.       — Даже если вы сможете скрыть запах, те злые дядьки знают его имя, лицо, колледж, возможно, ещё больше. Может, написать заявление в полицию?       — И что мы напишем?       — Не знаю… может, мне спросить у Криса, что стоит делать?       — Феликс, — вздыхает Сынмин. — Мы же договорились. Давай не будем ему ничего говорить хотя бы если нам не понадобится его помощь? Он мне голову откусит, если узнает, что моё лицо видели какие-то преступники, а ты со мной по улице ходишь.       — Ой, да ничего он не сделает, — дует губы Феликс, но не настаивает на своём. Просто кое-кому шило в заднице не позволяет сидеть на месте, вот и хочется геройствовать.       Смартфон Сынмина вибрирует от оповещения. Сообщение от неизвестного номера. Сначала Сынмин думает стереть его и даже не читать, зачем? Контакты всех людей, с которыми он общается, сохранены и подписаны, у него нет причин общаться с незнакомцами, особенно учитывая последние события. Но влезает Феликс, уговаривая его открыть диалог. Это же не звонок, в крайнем случае, можно не отвечать. «Привет. Это Минхо, помнишь же меня?»       — Ну, раз я могу ему не отвечать… — раздумывает Ким, но не успевает погасить экран, как Феликс берёт дело в свои руки. Смартфон, кстати, тоже.       — Что ты такой неуверенный? Смотри, как надо.       Феликс набирает ответное сообщение: «А что ты хочешь?»       Сынмину всё равно, что он хочет, вот честно. Сто лет бы его не видел. Не то чтобы Сынмин на него до сих пор обижен… нет, он ведь не злопамятный.       — Он пишет, что нужна твоя помощь, — читает вслух Феликс.       — Обойдётся. Дай сюда.       Пока Сынмин пытается отвоевать смартфон, Минхо набирает следующее сообщение: «Это касается амулета»       Феликс наконец отдаёт гаджет младшему, дуясь, будто у него отобрали игрушку. Сынмин перечитывает короткий диалог несколько раз. Он не хочет как-либо связываться с Минхо, но если дело касается Хёнджина…

*

      Минхо просит о встрече. Об этом Феликс уже не знает, Сынмин специально не открывал переписку в колледже, чтобы Ли вновь не внёс вклад в их общение. Зато после занятий они договариваются о месте.       Сынмин приходит немного раньше. Минхо предложил встретиться на улице, но Сынмин настоял, чтобы это было людное место, мало ли. Сошлись на кафе, в котором Ким занимает крайний столик и ждёт.       Минхо появляется через десять минут, Сынмин заметил его ещё через витрину кафе. Если в их первую встречу Ли был по-домашнему растрёпанным, то сейчас выглядит действительно хорошо в чёрной джинсовке и того же цвета штанах. Сынмин не хочет признавать, но он чувствует себя неловко, сидя с ним за одним столом в горчичном свитере.       — Вау, так ты правда пришёл? — улыбается Минхо, садясь напротив.       — Конечно, я же написал об этом… что удивительного?       — Обычно трусы ведут себя так.       — А я тебя боюсь? — выгибает бровь Сынмин. — Видимо, зря пришёл.       Сынмин было поднимается с места, но Минхо ловит его за рукав. Не тянет назад, но и не отпускает. Ким показательно цокает. У него к Минхо неприязнь с первой встречи, бывает такое. Сынмин не считает его плохим человеком или своим врагом, но стоит тому открыть рот, сразу хочется его закрыть. Минхо, кажется, испытывает те же чувства.       — Ну ладно, прости, не удержался. Выслушай меня, хорошо?       Сынмин косит на него глаза. Ко всему отталкивающему добавляется запах Минхо… стоп, что это? Такой запах был в квартире Чонина. Сынмин склоняется к руке Минхо, удерживающей её, и втягивает носом воздух. Сказать, что Минхо в замешательстве — не сказать ничего. Не каждый день тебя обнюхивают малознакомые парни. Но у Сынмина мало опыта, чтобы он мог контролировать себя, оно само. Так и есть, это тот самый запах шерсти.       — Ты что, оборотень?       Минхо возвращает невозмутимое выражение лица. Не нужно быть гением, чтобы сложить дважды два. Да уж, Сынмин не очень-то и старательно скрывает свой недосекрет.       — Не совсем. Но мой белобрысый считает меня своим фамильяром.       Сынмин прыскает в кулак. То ли от словосочетания «мой белобрысый», то ли потому, что представил Минхо в образе фамильяра Чонина. Зрелище то ещё. Шутка немного разбавляет атмосферу между ними, в которой, разве что, молнии не мечутся. Сынмин опускается на диванчик.       — Так какая помощь тебе необходима?       — Видишь ли… Чонину нужны некоторые ингредиенты, а добывать их приходится, конечно же, мне. Так почему бы тебе не составить мне компанию и не помочь с некоторыми из них, м?       — Разве в этом есть какая-то сложность? Существуют всякие лавки… наверное? Почему бы их просто не купить? Или в крайнем случае, собрать.       — Если бы всё так просто… некоторые вещи действительно редки, и их сложно найти. За некоторые приходится торговаться или ещё что хуже…       — Красть? Минхо, я не…       — Да погоди ты, — вздыхает Минхо. Почему так тяжело договориться? — Ладно, признаю, мне действительно нужна твоя помощь. Что-то вроде подстраховки. Я бы не обратился, если бы мог справиться сам.       Сынмин задумывается.       — Это… не опасно?       — А ты что, трус?       — Прекрати!       Минхо откидывается на спинку диванчика и бессовестно хохочет. Ладно, может быть, он не настолько плохой… не может злой человек так мило улыбаться. К тому же выходит, без помощи Сынмина Минхо не справится? Если без какого-то ингредиента не получится изготовить амулет, и Хёнджин будет в опасности… чёрт.       — Хорошо, я согласен, — Сынмин делает это только ради Хёнджина, честное слово. И немного из интереса, как добываются магические ингредиенты.       — Отлично! — довольно лыбится Минхо. — надеюсь, у тебя не было планов на вечер.       — Что? Подожди, вот так сразу?       — Ну да, чего тянуть? Не волнуйся, если закончим слишком поздно, так уж и быть, оплачу тебе такси до дома. А теперь давай поедим? По пути перекусить негде будет.