Слеза русалки

*

      Когда Минхо сказал, что им нужно добыть ингредиенты, последнее, о чём мог подумать Сынмин — что они поедут на автобусе до конечной остановки и попрутся в какую-то деревню. Но, как можно догадаться, именно это они и делают. Свернув с главной дороги, Минхо ведёт их по тропинке в лес. Он не забывает пару раз отпустить веточку слишком резко, наслаждаясь недовольным бубнежом сзади.       — Куда мы идём? — Сынмин оглядывается. Деревня осталась позади. Никакой давящей атмосферы нет: на ветках щебечут птицы, деревья растут не слишком плотно, позволяя солнечным лучам пробиваться и греть лицо. Они даже встречают белку по дороге! Но как можно не бояться, оказавшись в незнакомом лесу и не зная, зачем ты здесь?       — Увидишь, — коротко отвечает Минхо.       — А вдруг ты вывез меня сюда, чтобы закопать?       — Тогда бы я не кормил тебя, ещё и в месте, где полно камер.       Сынмин фыркает. Подумаешь, угостил. У него, между прочим, были свои деньги, но он не успел достать кошелёк, как Минхо оплатил весь счёт.       Чем дольше они идут, тем больше Сынмин волнуется. Версия, что его здесь закопают, не кажется настолько бредовой. Стоит скинуть Феликсу геолокацию, но сети, конечно же, нет. Неужели так сложно сказать, куда они идут?       Деревья расступаются. Сынмин выдаёт тихое «о», когда они останавливаются на поляне с небольшим домиком, поросшим мхом и другими растениями. Ким смотрит с опаской. В одной сказке дети неосторожно вошли в пряничный домик, не хотелось бы повторить их судьбу.       — Мы пришли, — зачем-то озвучивает Минхо. Будто Сынмин не догадался.       Сынмин опасливо следует за старшим и поднимается на крыльцо. На удивление, ничего не скрипит, доски не гнилые, вполне себе новенькие, и в целом, эта часть домика выглядит прилично. Минхо не стучит, а сразу входит внутрь.       Это не совсем жилой дом. Помещение внутри больше выглядит как магазинчик. Светло и опрятно. Это сюда Сынмин так боялся идти? Кто может жить в этом доме? Возможно, какие-нибудь лесные духи, иначе зачем забираться так далеко от города? Сынмин заинтересованно подходит к ближайшему прилавку, обнаружив прозрачные баночки с то ли кремами, то ли чем. Некоторые из них блестят. Рядом в подставке кольца с камнями всевозможных цветов и размеров.       Минхо не удивляется обстановке магазинчика и проходит прямо к прилавку. Сынмин не сразу заметил стоящий на нём колокольчик, которым Минхо звенит.       Дверь за прилавком распахивается так неожиданно, что Сынмин вздрагивает. Он даже не слышал шагов перед этим! Нельзя входить так резко, а если у посетителя слабое сердце? В магазин вбегает девушка в зелёном платье до колена, её волосы собраны бантом.       — Им Наён к вашим услугам! — радостно произносит заученную фразу. — Привет, Минхо, что интересного в городе?       — Ничего такого, чего бы ты не знала, — отшучивается Минхо, однако в его голосе нет сарказма, которым он обычно приправляет шуточки для Сынмина. Всё достаточно ровно.       Наён ни капли не обижается, даже посмеивается, расслабляясь. Нет той отработанной собранности, с которой она вошла.       — Что верно, то верно. Но ничего я не узнаю от тебя! Приходишь только когда нужно, нет чтобы хоть иногда навещать старую подругу. Впрочем, как я вижу, ты привёл своего друга, — Наён обходит прилавок и становится напротив Сынмина, беззастенчиво рассматривая его со всех сторон.       — Ким Сынмин, приятно познакомиться, — тихо отвечает Сынмин, отходя на шаг. Ему нравятся дружелюбные люди, но личное пространство никто не отменял.       — Ах, какой ты хороший! Наён, фея сновидений, — Им протягивает руку, Сынмин пожимает её с вытаращенными глазами.       — Фе…я?       — Ты же не человек, верно? Полукровка?       Сынмин не понимает. У него точно нет никакого специфического запаха, как она могла узнать?       — Да не пугайся ты так, — хихикает Наён. — Я могу узнать некоторую информацию из твоих снов через прикосновение.       Сынмин тут же одёргивает руку.       Наён самодовольно улыбается и наконец отходит. За её спиной вырастает пара стрекозиных крыльев, отливающих перламутром. Так фея чувствует себя намного комфортнее. Сынмин бессовестно залипает.       — Ты ведь пришёл не просто так, верно? — обращается Наён к Минхо.       — Ммм… видишь ли, нам нужна серебряная пыль.       — Ого, и ты даже готов за неё заплатить?       — Если быть честным, она нужна не совсем мне, — Минхо кивает на Сынмина, стоящего между ними.       — Какая прелесть. И что же ты готов мне дать? — обращается Наён к Сынмину.       — Да хоть целиком забирай, — Минхо подталкивает младшего в спину. — Для тебя ничего не жалко.       — Эй! — Сынмин уклоняется от протянутой руки девушки и обегает прилавок, надеясь, что он его хоть немного защитит. — Я… я не соглашался на это! В смысле целиком? Тебе нужна моя нога? Рука? Глаз? Почему вы смеётесь?       Минхо прикрывает улыбку кулаком. Если бы Сынмин не был взвинчен, он бы заметил, что Минхо посмеивается над его реакциями с появления Наён. Им даже не пытается скрыть смех, хохоча до слёз в уголках глаз.       — Я не сделаю тебе ничего плохого, — Наён быстро смахивает влагу с щеки. — У тебя есть что-нибудь ценное? Что ты можешь отдать взамен?       — У меня с собой ничего нет, — Сынмин проверяет карманы. — Минхо, почему ты не предупредил? Я бы подумал, что можно взять.       — Не ври. Тогда ты бы просто не пошёл.       Сынмин давится возмущением, а Минхо так гадко хихикает, что хочется придушить. Наён в растерянности. Обычно её посетители знают заранее цену желаемого товара или приносят что-нибудь достаточно ценное для обмена.       — Ты можешь поделиться со мной своими снами, — ласково предлагает Наён.       — Разве ты их не посмотрела, прикоснувшись ко мне? — Сынмина больше не проведёшь.       — То были недавние сны, но с твоего позволения я могу заглянуть глубже и увидеть более личное и что, возможно, ты даже не помнишь. К тому же, так я могу восполнить запасы своей энергии. Это достаточно равноценный обмен.       Сынмин сомневается, глядя то на Наён, то на Минхо. Последний пожимает плечами, мол, это тебе нужно, вот и разбирайся. Чтобы Сынмин ещё раз связался с Минхо? Да ни в жизнь.       — По-другому никак? — вкрадчиво интересуется Сынмин.       — Если тебе больше нечего предложить… то да.       — Хорошо… просто сны… не глаз и не рука… это безопасно, — убеждает сам себя Сынмин.       Наён звонит в колокольчик. Из той же двери выбегает другая девушка, что также становится шоком для Сынмина. Они там стоят в ряд и ждут, пока кто-нибудь позвонит?       — Сон Чеён к вашим усл… а, опять этот, — фыркает девушка на Минхо и расслабляется.       Чеён сильно отличается от Наён. Её руки увешаны браслетами, а шея — подвесками и цепочками. Её платье тёмно-синее, а плечи покрыты цветными рисунками. Но она также не показывает крылья при первой встрече.       — Чеён-а, — зовёт Наён. — Принеси, пожалуйста, стул.       Чеён взмахивает руками. Та самая дверь открывается, и по воздуху в комнату влетает не стул, а полноценное кресло (Сынмин украдкой заглядывает в приоткрывшуюся щель, не стоит ли там ещё кто) и приземляется рядом с Наён.       — Больше ничего не нужно? — уточняет Чеён.       — Нет, спасибо большое.       — Тогда пока. Еще раз попробуешь что-то украсть… — обращается Чеён к Минхо и показывает жест «я слежу за тобой». — Отправлю попутным ветром в ближайшее болото.       — Да-да, пока, Чеён-а, — Минхо широко улыбается и машет рукой. Сон фыркает и показательно хлопает дверью. Сынмин с каждой минутой в этом доме понимает всё меньше.       — Сынмин, — зовёт Наён и приглашает сесть.       Сынмин медлит, выходя из-за прилавка и опускаясь в кресло. Он чувствует себя некомфортно, сердце стучит как полоумное. Это какой-то сложный ритуал, что он не сможет даже стоять?       Наён шёпотом просит закрыть глаза, Сынмин нехотя слушается. Теперь он лишь чувствует, как Им берёт его ладонь в свою, а пальцами второй касается переносицы. Прикосновения тёплые и приятные, пускают импульсы под кожу, разнося расслабление. Сынмин обмякает, и кресло оказывается очень кстати.       Не совсем понятно, в какой момент Наён получает доступ к его сновидениям. Сынмин перестаёт ощущать время и не знает, сидит он так минуту или десять, а может и дольше. Когда Наён отстраняется, в голове немного гудит, а встать на ватные ноги не представляется возможным. Наверное, Сынмин задремал. Ким поднимает осоловелый взгляд на Наён, та улыбается. Она вообще перестаёт это делать?       — Ты видела… — Сынмин собирается с мыслями. — Что-то смешное?       — Ох, милый, ты так влюблён…       Наён отходит. Сынмин встряхивает головой, наваждение сходит, в ноги возвращается твёрдость. Однако Сынмин не торопится вставать, наблюдая за тем, как Наён вращает руками в воздухе, и между ними что-то блестит. Серебряных песчинок становится всё больше, они собираются в маленькую каплю. Закончив, Наён ловит её в ладони.       — Серебряная сновиденческая пыль, — озвучивает Наён, опуская капельку в футляр и протягивая его Сынмину.       — Спасибо…       — Думаю, мы можем идти, — подаёт голос Минхо.       Сынмин бездумно кивает. Наён провожает их до двери. Минхо перенимает футляр и прячет во внутренний карман джинсовки.       — Не думаю, что он тебя ненавидит, — говорит Наён, останавливая Сынмина в дверях. Минхо, спустившийся с крыльца, оборачивается, не понимая, почему младший медлит.       — Кто?       — Человек, которого ты целовал во сне.       Сынмин краснеет до кончиков ушей и вылетает пулей из домика, закрывая лицо руками. Минхо прекрасно всё слышит и смеётся. Он найдёт, как использовать эту информацию.

*

      — И это ты называешь просто подстраховать?! — Сынмин безостановочно возмущается, стоит им зайти в лес, подальше от домика фей.       — Ты злишься? Всё ведь хорошо прошло.       Минхо довольный донельзя. Даже насвистывает сочинённую на ходу мелодию, раздражая Сынмина сильнее. Как только шестерёнки в его мозгу пришли в движение, сработал запоздалый сигнал тревоги. Сынмин действовал уверенней обычного, потому что попал в непривычную ситуацию и был ведомым обстоятельствами. Но, стоит разложить по полочкам всё произошедшее, он отчитывает себя за беспечность.       — Хочу в следующей жизни быть тумбочкой, о которую ты будешь каждое утро ударяться мизинцем ноги.       — Ах, — Минхо прикладывает ладонь к сердцу. Жаль, что Сынмин идёт сзади и не видит его лица, актёр ещё тот. — Ты так жесток…       — Чан был прав, — Сынмин фыркает под нос.       — Что? Ты знаком с Чаном? — Минхо разворачивается, и Сынмин врезается в него.       Вот чёрт, Сынмин ведь сказал это очень тихо… Видимо, от острого слуха Минхо ничего не скроешь.       — М? Тебе послышалось. — Сынмин играет до конца, обходит Минхо, но тот не верит. Ли останавливает его, положив ладонь на плечо.       — Что тебе сказал Чан?       — О каком именно Чане ты говоришь? Как будто мало на свете людей с именем Чан…       — Бан Кристофер Чан, — чуть ли не по слогам выговаривает Минхо.       Он не зол, не расстроен, вообще никаких ярких эмоций. Тишина нагнетает. Сынмин не может противостоять требовательному взгляду Минхо. Ему не нравится в себе, что он не может дать отпор кому-либо, стоит немного надавить.       — Он сказал, что мне не стоит связываться с такими, как ты и Чонин, — выплёвывает слова Сынмин и разворачивается, уходя дальше по тропинке. Самоотверженно и глупо, учитывая, что он даже не знает, где находится. Минхо стоит, прикованный к месту.       — Хах, мне кажется, он сказал это, потому что Чонин — его бывший.       Сынмин оборачивается. Извините, что? Он не может выдавить и слова, когда Минхо сокращает расстояние между ними.       — Не всегда люди говорят правду, Сынмин. Я не втягивал тебя ни во что, что могло бы причинить реальный вред. Фейри самые безобидные из всех магических рас. А теперь перестань строить из себя обиженного и пойдём уже.       Минхо берёт его под локоть и ведёт за собой, что весьма непрактично на узкой лесной тропинке, но Сынмин не жалуется. Он не может сказать и слова, язык будто к нёбу прилип. Так они и идут в тишине до самой автобусной остановки.       В итоге, Сынмин вымотанный, голодный и разбитый. Неужели он правда обиделся ни за что? Минхо серьёзно хмурит брови, печатая что-то в телефоне. Сынмину не по душе такой настрой. Ладно, стёбный Минхо ему даже немножко нравился, возможно, они могли бы подружиться.       Ли оглядывается по сторонам. Дорога совершенно пуста, темнеет, ещё и прохладно. Ещё чуть-чуть, и Сынмин предпримет попытку целиком уместиться в свитере. Минхо, может, не восприимчив к холоду, что не скажешь о Сынмине.       — Похоже, мы припозднились, автобуса не будет, — подводит итоги Минхо. — Я обещал тебе такси.       Минхо заказывает им раздельные машины. Они долго не осмеливаются завязать разговор из-за неловкого завершения предыдущего.       — Те феи… ты ведь с ними знаком, да? — Сынмин поднимает взгляд, устраиваясь на скамье.       — Обычно магические существа, оказавшись в городе, пытаются найти связи среди нечеловеческих рас. Мы почти все друг друга знаем, если не лично, то косвенно. Без этого не выжить. Я знаю в Пусане пятерых фей, может, есть ещё, конечно, но… — Минхо пожимает плечами.       — Ты сказал, что фейри безобидны. Получается, есть те, кого можно бояться?       — Ну да. Расу лучше не связывать с определенным типом характера. Не все оборотни угрюмые, как и не все феи беспечные. Опасность лучше определять по силе. Фейри безобидны потому что стоят низко в иерархии. Они напрямую зависят от источника магии, стоит перекрыть доступ — и всё. И они редко используют силу во вред. Бойся тех, кто черпает тёмную энергию, колдунов, духов и всех, способностей которых точно не знаешь. Более точного совета дать не смогу.       — Понятно… спасибо, — выдыхает Сынмин, натягивая рукава на ладони. Становится холоднее.       Минхо накидывает ему на плечи джинсовку. Не то чтобы она способна согреть, но жест всё равно очень трогательный.       — А ты не замёрзнешь? — Сынмин было хочет вернуть джинсовку, но Минхо останавливает его.       — Мне почти не холодно.       Сынмин просовывает руки в рукава, пытаясь согреться. Хочется поскорей вернуться домой, лечь в кровать и отключиться, как только голова коснётся подушки. Эмоции иногда выматывают не меньше физических нагрузок, а впечатлений и потрясений у Сынмина за день было по горло.       — Не думаю, что мне понадобится твоя помощь в будущем, — Минхо переминается с носка на пятку. Кажется, кому-то всё же холодно. — Так что, если у тебя есть ещё вопросы, задавай их сейчас, пока у меня есть желание на них отвечать.       У Сынмина в самом деле остались вопросы, но он не уверен, что должен знать на них ответы. Как и не уверен, что не перешагнёт черту дозволенного. Но с другой стороны, у кого он сможет спросить, если не у Минхо?       — Чан и Чонин… что между ними произошло?       — Ммм… не могу сказать точно, я не был свидетелем их отношений. Знаю только, что у них осталось много старых обид, вот они и плюют друг в друга ядом.       — Вот как… Чан сказал, что ему неприятно вспоминать об этом…       — Если ты спросишь об этом Чонина, он ответит то же самое, — хмыкает Минхо.       — Но почему? Значит, кто-то из них врёт или преувеличивает? Чан вообще это сказал так, будто они почти не знакомы.       — Ох, как бы тебе объяснить…       Минхо задумывается и садится на скамью рядом с Сынмином. Последний, почувствовав прикосновение к плечу, теснее прижимается боком. От Минхо исходит тепло, хоть немного, это всяко лучше, чем ничего.       — Ладно, попробуем с простого. Человек украл. Он виновен?       — Ну… — Сынмин задумывается. — Конечно? Воровать плохо, а если он украл что-то ценное, то это вообще преступление.       — А если этот человек беден и не может позволить себе даже корку хлеба? И ворует еду, чтобы выжить?       Сынмин прислоняется затылком к стене остановки, задумываясь. Минхо забавляет его выражение лица, будто у него в голове обезьянка стучит тарелками. С одной стороны воровство всё ещё преступление, а с другой Сынмина легко разжалобить подобными историями.       — А если человек не крал, а я просто соврал? — не успокаивается Минхо.       — Тогда конечно нет… а-а, стоп, — Сынмин потирает виски. — Этого не было в условиях! У нас факт кражи.       — Смотря с какой стороны посмотреть. Если я совру в суде и смогу предоставить весомые поддельные доказательства, человека посадят. И все будут думать, что он украл. Тогда будет всё равно, что произошло на самом деле.       — Фальсификация доказательств… но это уголовно наказуемо! Ты сказал, что это простой вопрос! И какое это имеет отношение к Чану и Чонину? Кто-то из них обокрал второго?       — Что? Да нет же! Боже… я это сказал, чтобы ты понял, что нельзя воспринимать все слова такими, какие они есть. Учись анализировать людей и понимать истинные мотивы. Нельзя воспринимать любую ситуацию как «человек украл», как и нельзя сформулировать мнение касаемо какой-либо ситуации, не зная всех причинно-следственных связей. Для этого и существуют суды, чтобы принимать решение только после того, как вина человека будет доказана или опровергнута.       — Да какие суды? Ты минуту назад сказал, что доказательства были предоставлены ложные.       Минхо тихо скулит и роняет лицо на ладони. Во что он ввязался, пытаясь объяснить что-то Сынмину? Одним разговором тут точно не обойтись, но Минхо не заинтересован настолько, чтобы тратить много времени.       — Окей, забудь про это. Касаемо Чана и Чонина… понимаешь ли, иногда людьми движут эмоции. Это даже объяснять не буду, тут всё запутаннее, чем «человек украл». Врать можно не только окружающим, но и самому себе, и некоторые делают это настолько часто, что верят в собственную ложь.       И снова это выражение лица Сынмина. Окей, наблюдать за ним довольно увлекательно. Слова Минхо не прошли мимо его ушей, значит, есть шанс, что Сынмин со временем выкроит из них суть и поймёт.       — Не грузи себя этим сейчас. Просто… подумай на досуге.       Сынмин кивает болванчиком.       Такси Сынмина прибывает первым. Минхо стягивает с него джинсовку, и, пока младший садится на заднее сиденье, расплачивается с таксистом. Сынмин пребывает в прострации. Машет Минхо, пока он не остаётся мутным пятном позади, и откидывается на сиденье, прикрыв глаза. Водитель попадается молчаливый, и на том спасибо. На ещё один разговор Сынмина точно не хватит.       Подъезжая к дому, Сынмин вспоминает, что хотел написать Феликсу, и тянется за телефоном. «Ты был прав. Феи пахнут пудрой».